Прошло уже несколько дней с того момента, как отряды движения «Талибан*» (организации, пока ещё считающейся в Российской Федерации террористической и запрещённой) установили контроль над всей территорией Афганистана. Комментаторы на все лады обсуждают это событие – однако доминирует мнение о том, что оно стало крупнейшим за последние годы геополитическим поражением Соединённых Штатов.

Действительно, самая продолжительная война в истории Америки кончилась не блестяще. Кадры ухода американцев и попыток тех, кто с ними сотрудничал, спастить от талибов, обошли весь мир и вызывают понятный ужас. Всего за одну неделю «вылетели в трубу» многолетние усилия четырёх администраций, которые обошлись американским налогоплательщикам почти в $1 триллион. Победителям достались склады современного оружия, перешедшая на их сторону 300-тысячная армия и отстроенные военные базы. Пресса пестрит сравнением этой ситуации с поражением во Вьетнаме в 1975 году – с самым тяжёлым эпизодом послевоенной американской истории (я бы сказал, что нынешняя неудача даже более болезненна: тогда Америка противостояла чуть ли не всему коммунистическому блоку, а сейчас – одной радикальной религиозной группировке).

Я не склонен злорадствовать над провалом кампании – Дж.Байден прав, говоря, что Соединённые Штаты всё равно ушли бы из Афганистана, потому что это была «не их война» – но несколько комментариев я всё же рискну сделать.

Во-первых, двадцать лет назад, когда силы антитеррористической коалиции (стоит напомнить, Россия тогда её активно поддерживала) вторглись в Афганистан, США, на мой взгляд, задали совершенно ошибочную цель всей кампании. Вместо того, чтобы разгромить базы террористов, атаковавших Америку 11 сентября 2001 г. и нанести максимальный урон террористическим сетям, они попытались построить на захваченной территории современное государство. Сначала это называли nation-building, чуть позже, когда стало ясно, что из племенных сообществ нельзя создать нацию, state-building – но уже в те годы нереалистичность проекта казалась мне очевидной (см.: Владислав Иноземцев. “ ‘Nation-building’: к истории болезни” в: Мировая экономика и международные отношения, 2004, № 11, сс. 14–22). Война с террором виделась искусственной конструкцией, за которой скрывались (причём, замечу, не только в американском случае) иные цели (см.: Владислав Иноземцев. «Очень своевременный противник» в: Россия в глобальной политике, том 3, № 3, май – июнь 2005, сс. 38–53). «Замкнув» нереализуемый модернизационный проект на вопросы безопасности, западные державы подписали приговор всей эпопее.

Во-вторых, мне кажется, что Запад (и СССР в 1980-е годы) серьёзно ошибались именно в оценке модернизационного потенциала исламских обществ. Сейчас часто можно встретить фотографии студенток кабульских и тегеранских вузов 1960-х годов в коротких юбках пьющих кофе на верандах городских кафе. Однако стоит переосмыслить историю последней трети ХХ века, когда столкновение не только узких элит этих стран, но и значительной части их населения с западной современностью начало вести к попытке самоидентификации через возвращение к основам. Лишь несколько мусульманских стран, добившихся значительных успехов в модернизации – типа ОАЭ, Кувейта или Бахрейна, а в Юго-Восточной Азии Малайзии – не обратились в те годы к консервативной мусульманской идентичности. При этом Запад (в самом широком смысле слова, включая Израиль и Советский Союз) своей внешней политикой сделал политический ислам как бы защищающимся от внешних сил течением – и чем значительнее было внешнее модернизационное давление, чем сильнее становилось и противодействие. На мой взгляд, уже давно пришло время оставить этот регион «в покое», предоставив его народам право жить так, как они хотят; главная задача и США, и России, и всех других развитых стран состоит в том, чтобы защищать собственных граждан, а не строить современные нации там, где их не может быть.

В-третьих, есть ещё один важный момент: многие, кто видел кадры исхода афганцев, не желающих жить при «Талибане», говорят, что США и их союзники не должны были бросать своих друзей так, как они это сделали. С этим можно согласиться – теперь имидж Америки как надёжного союзника надолго серьёзно скомпрометирован – но стоит отметить и ещё один важный момент. Мы знаем, что от войны за последние годы из Афганистана бежали более 5 миллионов человек, почти 16 часть населения. Принято изображать беженцев как «стариков, детей и женщин», но это не так. Самая большая когорта – это мужчины в возрасте от 18 до 50 лет; стариков среди афганских беженцев по всему миру около 2%. Эти пара миллионов мужчин, которые по всей видимости не хотели жить при «Талибане», могли бы с оружием в руках противостоять его успехам – но предпочли решать не проблемы страны, а свои личные. То же самое относится и к Сирии, и к Алжиру, и ко многим африканским странам, погрязшим в диктатуре и коррупции. Поэтому я выскажу крамольную мысль: если Запад хочет, чтобы глобальная периферия была более «цивилизованной», вряд ли следует принимать миллионы беженцев из неблагополучных стран. Если бы эти люди задолго до 15 августа 2021 г. поняли, что их будущее может стать лучше лишь вместе с будущим их собственной страны, они, вероятно, действовали бы немного иначе.
Афганская история не кончилась на прошлых выходных. Не кончилась война, не кончились конфликты, не кончилось противостояние традиций и стремления к переменам. И поэтому нам всем нужно sine ira et studio осмыслить случившееся, чтобы не совершать новых ошибок…

Оригинал

* «Движение Талибан» - террористическая организация, запрещённая в России.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире