В последние месяцы дискуссии на исторические темы — особенно непримиримые в случае, когда речь заходит об обсуждении Второй мировой войны, — стали обыденным делом. «Откровения», обрушиваемые участниками дебатов на читателей, становятся день ото дня интереснее.

Сначала президент В.Путин в ответ на заявление членов Европейского парламента о том, что СССР вместе с Германией несёт ответственность за развязывание бойни в Европе, неожиданно обвинил в провоцировании войны Польшу — страну, которая пострадала в ходе неё едва ли не больше всех. У меня, как человека, прожившего в Варшаве почти год и ежедневно проходившего как мимо монумента жертвам начавшегося 17 сентября 1939 г. советского вторжения, так и мимо бесчисленных мемориальных знаков на местах расстрелов участников восстания 1944 г., рассуждения президента вызывают глубокое отторжение.

На мой взгляд, нельзя отрицать того, что в 1939–1940 гг. — неважно, как и почему это произошло — коммунистический СССР и нацистская Германия вели в Европе захватнические войны и присоединяли к своим владениям новые территории вопреки воле если не всех, то значительной доли их жителей. Австрия, с одной стороны, и страны Балтии — с другой; западные и восточные районы Польши; части территории Чехословакии и Финляндии — примеры такого захватнического подхода. Оправдывать сталинских убийц за то, что они творили при бомбардировках Хельсинки или в катынских лагерях столь же дико, как находить аргументы в пользу действий гитлеровцев во время войн во Франции и Югославии или при организации Варшавского гетто или Дахау. Однако два диктатора в конечном итоге столкнулись друг с другом — и тут начинается иная история.

Готовился ли СССР к нападению на Германию? Многочисленные документы и свидетельства дают однозначный — и положительный — ответ на этот вопрос. Готовилась ли Германия к нападению на СССР? В этом, мне кажется, тоже не может быть никаких сомнений. Но выработать адекватное отношение к событиям июня 1941 г., в отличие от событий 1939–1940 гг., намного сложнее. Для меня это стало особенно очевидно после прочтения двух недавних статей весьма уважаемого мною А.Илларионова на сайте «Эха Москвы».

Статьи посвящены детальному анализу озабоченностей безопасностью восточных рубежей Рейха, которыми с имперской канцелярией активно делились ответственные руководители OKW генералы В.Кейтель и А.Йодль. Я не буду оценивать сейчас основательность их подозрений в отношении советских войск — это может сделать любой читатель блога А.Илларионова. Однако сама основная идея автора (если я, конечно, правильно её понял) состоит в том, что, учитывая масштаб стянутых к границе советских сил и перенапряжение вермахта на театрах военных действий от Северной Африки до битвы за Британию у фюрера германской нации не было иного выбора, как напасть на вождя народов первым — начав таким образом превентивную войну. С интересом относясь к выявлению исторической правды, я категорически не могу согласиться с подобным оправданием агрессии против моей страны.

Конечно, если Путин считает СССР 1930-1940-х годов защитником дела мира, то сложно удержаться от соблазна назвать Советский Союз поджигателем войны — но мне всё же кажется, что если говорить об истории, то нужно учитывать также и факты.

Что такое превентивная война? Это удар, целью которого является ликвидация непосредственной военной угрозы. Мы знаем, что за первые две недели военных действий, на протяжении которых германские войска почти повсеместно вышли к старой советской границе, было уничтожено и захвачено более 4 тыс. самолётов, около 5 тыс. танков, огромное количество военного снаряжения. К концу июля в плен попало около 2 миллионов советских военнослужащих. Если бы вермахт остановился на этих рубежах, летняя кампания 1941 г. вошла бы в истории как образцовый превентивный удар, полностью парализовавший противника. Вполне вероятно, что кремлёвские вожди с радостью согласились бы в таких условиях на очередной Брестский мир.

Однако история не знает сослагательного наклонения. События второй половины 1941 г. развивались не по сценарию превентивного удара. Сразу после нападения Германии на СССР восточный фронт стал основным театром военных действий, а вовсе не полем операции по «принуждению Кремля к миру». Превентивные войны не предполагают Бабьего яра и десятков сожжённых белорусских деревень. Оправдывать агрессию Рейха против Советского Союза — значит пренебрегать не только этическими нормами, но и законами логики. Стоит ли осуждать советские власти за сговор Молотова-Риббентропа и агрессию против Польши и Финляндии? Несомненно.

Схожи ли по своим масштабам этнические чистки нацистов и политические — коммунистов? Да, и отношение к ним может быть только одинаковым — как к преступлениям против человечности. Но следует ли называть действия агрессора, захватившего почти всю континентальную Европу и мечтавшего о мировом господстве, превентивной войной? Я так не думаю.

Мне кажется, что Германия, ставшая во второй половине ХХ века мирной страной, раскаивающейся в своих преступлениях, сделала очень правильный шаг, обратившись прежде всего к осуждению собственной истории. России и бывшим республикам Советского Союза тоже стоило бы разобраться со своим прошлым: с тем, как и почему в мирное время стала возможной гибель десятков миллионов людей от братоубийственной войны 1918–1923 гг. и голодоморов 1921-1922, 1930-1932, и даже 1947 г., от политических репрессий и этнических депортаций. Без этого у России не будет нормального будущего. А без раскаяния по поводу того, как могущественный Советский Союз спровоцировал миролюбивый Рейх на импульсивные действия, я думаю, стоило бы обойтись…

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире