Вот уже несколько недель оппозиционно настроенные россияне рассуждают о назначенных на осень выборах: кого допустят, с какими неожиданностями могут столкнуться «прокремлёвские» кандидаты, какие «новации» в избирательное законодательство будут внесены по их итогам. «Эксперты» обильно советуют властям, на какие компромиссы нужно идти, рассуждают о «единственном шансе», который остался, например, у московских властей. Эта самая масштабная дискуссия последнего времени лично мне изначально казалась крайне оторванной от реальности.

За неделю до сдачи кандидатами в МГД подписей в Мосизбирком я предположил, что никто из них не может быть зарегистрирован – как и не могли быть зарегистированы ни Б.Вишневский в Петербурге, ни О.Шеин в Астрахани. Система не будет признавать самой собой установленных правил и уважать собственные законы – это, как мне кажется, уже давно должно было стать аксиомой.

Не важно, например, что кандидат в губернаторы выдвинут до начала срока выдвижения – достаточно снять с дистанции всех его соперников, и дело сделано. И тем более неважно, живые или мёртвые люди подписались за выдвижение того или иного депутата – ведь в диктатуре избирательные законы являются не правовым документом, а элементом декорации.

Могут ли события, случившиеся в последние дни, спровоцировать тектонические сдвиги в российской политике? Уверен, что нет. Да, в обществе зреет недовольство происходящим: как в экономике, так и в политике. Но для того, чтобы такое недовольство превратилось в протест, который угрожал бы власти, необходим целый ряд факторов и обстоятельств, ни одного из которых сегодня не имеется в наличии.

Во-первых, нужно широкое понимание диктаторского и антинародного характера режима; только оно может стать основой для по-настоящему массового протеста. Этого не нужно было доказывать в Тунисе, Ливии, Сирии и Египте в 2011 г., где самый «недолгоиграющий» правитель находился у власти 26 лет, а семейка Асадов – все 40. В России В.Путин не воспринимается большинством населения как узурпатор власти – и это самый значимый фактор, который оберегает режим от взрыва народного возмущения. В стране, где население имело возможность менять власть на выборах только в 1989-1991 гг., традиции демократии таковы, что борьба за неё не является самоценной, и право выбора ценится очень малой толикой граждан.

Россией сегодня владеет не В.Путин, а широкая корпорация чиновников, которая теми или иными нитями связана со значительной частью населения и пока ещё отторгается далеко не с той ожесточённостью, какая требуется для революции. Бизнес в этой системе тоже не столько противостоит государству и бюрократии, сколько слит с ними и зависит от них – и потому также не революционен.

Во-вторых, более «мягкие» революции, чем та же ливийская, возможны лишь там, где демократический элемент искоренен не полностью, а часть элиты готова заигрывать с протестующими или идти им на уступки. Даже в Венесуэле последний виток обострения (и то ни к чему не приведший) инициировался избранным председателем Национальной Ассамблеи, а среди оппонентов президента были лидеры нескольких регионов страны. В Украине в 2004 и 2014 г. на Майдане находились многие действующие депутаты Верховной Рады, а оппозиция широко и открыто поддерживалась многими политиками и средствами массовой информации.

Даже в 2011 г. в России у протеста было намного больше шансов, так как четырёхлетнее президентство Д.Медведева породило существенные надежды на изменения в политическом курсе страны, и внутри элит происходило заметное брожение (тем более что власть дала недвусмысленный сигнал, пойдя на некоторые уступки оппозиционным силам). Ничего из этого сейчас нет и в помине – напротив, Кремль посылает чёткий месседж о том, что бороться с ним бессмысленно.

Многие сегодня поминают в постах собянинские плитку и бордюры – но выборы в нынешней России не сродни благоустройству. Тут вам не плитка – всякий протест в ближайшее время будет закатываться в асфальт и бетон, и это именно то, что власть доносит до населения своими арестами активистов и обысками в их квартирах. До 2018 г. власть пыталась манипулировать выборами (ни один российский парламент в истории не избирался по тем же правилам, что и предыдущий) – теперь, мне кажется, на повестке дня стоит полная дискредитация института выборов или их отмена как таковых.

По крайней мере, это соответствовало бы логике развития российской политической системы – которая пройдёт назначенный ей путь до окончательного краха одинаково эффективно как с постановочными выборами, так и без таковых. По крайней мере, надеяться на то, что сегодня что-то может изменить созданные в умах кремлёвских стратегов конструкции, я бы не стал. Да, конечно, можно отказаться от строительства храма в полюбившемся горожанам парке. И даже, наверное, прекратить войну с той частью народа, которая почему-то не хочет жить на свалках. Но поделиться хотя бы толикой власти – это ни за что…



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире