Сегодня страна в очередной раз отмечает День России. Как уже стало привычным в последние годы, мы склонны не вспоминать демократический подъём рубежа 1980-х и 1990-х, а рассуждать о «Русском мире», «вставании с колен», противостоянии Западу и борьбу если не за Украину, то за Донбасс (ну и Крым). Между тем мне кажется, что многие события постсоветской истории, в том числе и те, что так радикально противопоставили Россию и Украину, произошли вовсе не по исторической случайности.

Донбасс, который вместе с Крымом (да и всей Украиной), на мой взгляд, останутся определяющими факторами эволюции как нашей внешней политики, так и идентичности страны на протяжении всей второй четверти века новой российской государственности, во многом уникальны. Распад советской империи не мог не принести наиболее драматичных последствий там, где новая граница разделила две исторические метрополии: Киев и Москву. Именно тут вопрос принадлежности территории наслоился на проблему идентичности наций, породив в результате совершенно патовую ситуацию.

Украина в ее понимании значительным числом современных россиян (и В.Путин здесь не исключение, а скорее представитель мейнстрима) – это «естественная составная часть» «исторической России», по какой-то странной случайности от неё отколовшаяся. Её населяет братский народ, единый с россиянами по своему «генетическому коду» – народ, который Россия должна осчастливить сначала вниманием, а в перспективе и возвращением его в лоно единого православного государства. Не стоит доказывать, что такое отношение не может быть основой нормального взаимодействия между народами – и рано или поздно (а в той или иной форме данные представления проповедовались практически с самого возникновения новой российской государственности) должно было привести к конфликту.

Между тем Донбасс в представлении значительной части украинского общества был точно такой же «недоукраиной», какой «недороссией» сама Украина виделась её восточным соседям. Украинцам не могло не нравиться, что население этих регионов противилось «украинизации», что в их политических элитах всегда были сильны промосковские настроения, что избиратели Донбасса раз за разом голосовали за партии и за кандидатов, которые менее всего были готовы повести Украину в Европу и создать в стране основы правового демократического общества. Напряжённость в отношениях Киева и Донецка не только была в какой-то мере пропорциональна напряжённости в отношениях Москвы и Киева, но и идеально воспроизводила её по своим причинам и по своей внутренней структуре.

События 2014 г. в этой логике выглядят очень понятными. Россия потерпела сокрушительное поражение в борьбе за Украину и попыталась отомстить, аннексировав Крым и спровоцировав войну на Донбассе. Несомненно, и то, и то было хорошо подготовленными военно-политическими операциями, но они не могли бы удаться Кремлю если бы соответствующие части Украины не позиционировали себя по отношению к ней приблизительно так же, как сама Украина позиционировала себя в отношении России. Её восточные регионы оказались на пересечении зон идентичности – и вкупе с политическими интригами Кремля данный фактор воплотился в разрушение как украинской, так и российской государственности.

Россия, опьянённая крымским «успехом» и ввязавшаяся в донбасские игры, сделала очень плохой выбор. Но и Украина, защищая свои законные интересы, втянулась в игру, которая практически не имеет конца и которая будет ещё долгое время заменять ей многие куда более достойные предприятия – от создания современного правового государства до интеграции в ЕС. Озабоченность России Украиной – трагическая ошибка, которая способна привести всю российскую нацию к умопомешательству. Но и отношение Украины к Донбассу «зеркалит» эту российскую манию.

В последнее время можно слышать о том, как было бы хорошо для России и для Украины «разменять» Донбасс на Крым: чтобы в Киеве согласились с российским статусом Крыма, а в Москве – с украинским суверенитетом над Донбассом. Подобный вариант развития событий не кажется мне вероятным – по целому ряду причин. Однако куда более предпочтительным – и исторически правильным – видится мне иной вариант: независимое существование восточноукраинских территорий. Такая опция, на мой взгляд, не только верно отражала бы их исторические судьбы, но и серьёзным образом исправила сознание как российского, так и украинского народа, дав региону возможность в отдалённом будущем превратиться из «яблока раздора» в своего рода звено, прочно соединяющее два действительно братских – и заслуживающих равного уважения – великих народа.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире