v_inozemcev

Владислав Иноземцев

15 февраля 2018

F
15 февраля 2018

Про иск Собчак

Подача кандидатом на пост президента Российской Федерации Ксенией Собчак иска в Верховный Суд об отмене регистрации кандидата Владимира Путина – очень важный шаг, причём не только лично для Ксении Анатольевны и её политической карьеры, но и для всего российского общества. Оставив в стороне симпатии и ожидания, я хотел бы коснуться одной крайне важной проблемы – нечёткости и неконкретности как важнейшей черты современного российского законодательства.

В 2013 г. Государственная Дума приняла знаменитый Закон №135-ФЗ, который, в частности, дополнил Кодекс об административных правонарушениях новой статьёй 6.21, озаглавленной «Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних». Многие отечественные либералы выступили тогда с резкой критикой данного акта как по сущностным, так и по формальным причинам – в последнем случае чаще всего говорилось об очевидной неопределённости понятия «нетрадиционный». Однако лично меня больше впечатлило иное. С одной стороны, при прочтении названия статьи можно, действительно, трактовать её как определяющее наказание за обращение к несовершеннолетним с призывами к нетрадицонному сексу или описаниями преимуществ такового. С другой стороны, согласно правилам русского языка возможна и иная трактовка – если акцент делается на последних словах, противоправным деянием считается распространение позитивной информации о нетрадиционных отношениях, уже практикуемых среди несовершеннолетних – и в этом случае возраст аудитории, эту информацию получающей, не имеет значения. В случае Закона №135-ФЗ некоторые пояснения даёт п.1 статьи 6.21, из которого можно с высокой степенью вероятности сделать вывод (хотя всё же не однозначный), что законодатель действительно имел в виду информацию и сведения, ориентированные именно на граждан, не достигших определенного возраста.

В случае с Конституцией Российской Федерации в части п. 3 статьи 81, о которой и идёт речь в иске К.Собчак, всё, на мой взгляд, намного сложнее. Внешне формулировка о том, что «одно и то же лицо не может занимать должность Президента Российской Федерации более двух сроков подряд», как бы предполагает, что данная поправка исключает возможность президента баллотироваться на новый срок немедленно после истечения двух предшествующих (собственно, именно так трактовал этот пункт президент В.Путин, на время ушедший в тень в 2008 г.). Действительно, если сравнить формулировку с текстом XXII поправки к Конституции США, вступившей в силу в 1951 г., она более гибка (американский текст прямо запрещает более двух пребываний на посту, считая одним из них нахождение в Белом доме более двух лет, если президентом становится вице-президент, замещающий умершего или подавшего в отставку предшественника). Однако и её гибкость условна. Как и в первом случае, можно сделать акцент на конце фразы, и прочитать её так, что лицо, хотя бы один раз занимавшее должность Президента Российской Федерации два срока подряд, более не имеет права выдвигаться на этот пост. Учитывая отсутствие в тексте п. 3 статьи 81 каких-либо знаков препинания, оба варианта прочтения в равной степени возможны. При этом, в отличие от «нетрадиционного» закона, никакие другие статьи Конституции не дают пояснения этого вопроса.

Иначе говоря, президент Российской Федерации, чтобы обезопасить себя от исков, подобного поданному вчера в Верховный Суд и в полной мере оставаться в конституционном поле, должен либо окончательно оставить пост главы государства после пребывания на нём два срока подряд, либо подбирать себе местоблюстителя каждые четыре (шесть) лет, ни разу не задерживаясь в Кремле более, чем на один определённый Конституцией срок. Только в последнем случае дух и буква Основного Закона будут соблюдены, даже если глава государства будет находиться на этом посту и три, и четыре, и пять раз, демонстрируя несвойственное россиянам долголетие – ведь в этом случае каждое новое выдвижение будет происходить в условиях, когда «двух сроков подряд» не было.

Иначе говоря, даже если не принимать во внимание пассаж о сговоре двух высших должностных лиц государства об узурпации власти (который вряд ли имеет перспективу – ведь в 2012 г. В.Путин не был назначен президентом России г-ном Медведевым, а был им всё-таки всенародно избран), иск г-жи Собчак имеет определённые перспективы. По крайней мере он должен инициировать хотя бы принятие конституционной поправки, которая бы чётко определила содержание п. 3 статьи 81. Но, скорее всего, Верховный Суд не удовлетворит иск Ксении Анатольевны – и причём даже не столько потому, что судьи не посмеют ослушаться нашего «великого кормчего», который «не может быть неправ», сколько по совершенно иной причине: ведь очевидно, что сняв В.Путина с выборов из-за нарушения статьи о сроках, ВС автоматически признает нелегитимными выборы 2012 г., а с ними и все решения действующего президента, а также подписанные им законы и указы 2012-2018 годов. А это даже больше, чем революция. Хотя, если внимательнее присмотреться к истории США и Европы ХХ века, глубинные революции там очень часто совершались именно благодаря судебным вердиктам…

События вокруг (не)допуска сначала всей российской национальной сборной, а затем уже и отдельных отечественных спортменов на зимние Олимпийские игры в корейском Пхёнчхане занимают сегодня первые полосы всех периодических изданий и обсуждаются на наиболее популярных интернет-сайтах. Накал страстей всем известен, он с каждым днём нарастает – и, мне кажется, он имеет две причины.

Первая – сугубо человеческая, которая движет, на мой взгляд, большинством простых наблюдателей и болельщиков. Конечно, все понимают, что допинг в спорте – это однозначное зло. Однако оно вряд ли может в полной мере уподобляться мошенничеству в бизнесе или же коррупции в государственных структурах. Последние могут превратить абсолютного бездаря или потенциального неудачника в очень успешного человека — но конкуренция в спорте высоких достижений настолько масштабна, что хотя использование того или иного препарата и может изменить результат атлета, сделав его победителем, в элиту мирового спорта никакие химические соединения человека вывести не способны. Даже не за чемпионским титулом, а просто за участием в Олимпиаде стоят годы изнурительных тренировок, не могущих не вызывать к успешным спортсменам искреннего уважения. И поэтому ни в коем случае не оправдывая тех, кто был уличён в нечестных методах борьбы, я тем не менее сочувствую тем, кто по недосмотру тренеров или из-за злого умысла функционеров от спорта – а тем более из-за не вполне доказанных подозрений – не сможет принять участие в самых важных в жизни каждого спортсмена стартах. И даже если сами атлеты в некоторых случаях понимают или подозревают, за что именно их не допускают до Игр, большинству их поклонников и соотечественников не становится от этого легче.

Вторая причина – мировоззренческая, которая практически наверняка является куда более важной для отечественной «элиты». Она, судя по всему, почувствовала себя очень некомфортно из-за всего ныне происходящего – но не потому, что когда-то имела совесть и стыд, которые начинают мешать ей спать. И даже не потому, что политическая верхушка осознала, что та «война против России», о которой так долго рассказывали одни её представители другим, оказалась реальностью и началась сразу на всех фронтах, а по несколько иной причине – потому, что предпринимаемое сейчас в отношении неё в чём-то очень похоже на то, что российские чиновники практиковали и практикуют в собственной стране.

На чём построены доклады Макларена и Освальда? Прежде всего, на показаниях Григория Родченкова и некоторых других фигурантов, знакомых с организацией подготовки российских атлетов к домашним соревнованиям и системой допинг-контроля в стране. Может ли передаваемая ими информация быть ошибочной или искажённой? Думаю, может. Однако, даже когда Родченков, выступая посредством удалённой связи перед трибуналом в Лозанне, повторяет свои обвинения, собравшиеся арбитры верят ему, а не российским спортсменам и тем более не чиновникам от спорта. Это ничего не напоминает?

Масса дел, которые слушались в т.н. российских судах, были схожи в одном. Обвиняемый (а на месте такового мог был и субтильный студент с Болотной, якобы жестоко измордовавший стокилограммого полицейского в полной экипировке, и бывший министр, якобы уличённый в получении гигантской взятки) представлял в свою защиту большое количество вполне логичных аргументов; требовал сцен с камер видеонаблюдения, подтверждающих его вину; доказывал, что его действия не могли вызвать приписываемых последствий, и т.д. – но в ответ появлялся коллега полицейского, свидетельствовавший о том, что кулак студента пробил бронежилет его сослуживца, или отставной генерал ФСБ, письменно сообщивший о злом умысле бывшего чиновника, донесённого до его начальника неким таинственным образом. И этого было достаточно. Показания человека, признаваемого властями «надёжным», сплошь и рядом перевешивали любые факты и рациональные доводы. Эта система стала настоящим know-how путинской системы управления – и вдруг её создатели столкнулись ровно с тем же, но обращённым уже против них самих и против системы тех иллюзорных достижений, которые они с трудом выстроили.

Именно это, мне кажется, обусловливает тот шок, в котором пребывает российская бюрократическая система в последние месяцы. Отечественная политическая верхушка привыкла сама действовать без правил, но при этом требовать от других, чтобы с ней обходились по «лучшим мировым стандартам». До поры до времени так и было – но вдруг всё поменялось. С «ближним кругом» Путина заговорили и начали обращаться так, так входящие в него люди обращались с другими. Говорят, что Трамп лишил Путина монополии на непредсказуемость, но МОК лишил российских «хозяев жизни» монополии на «последнее слово» в установлении «истины». Запад начал противопоставлять путинской России её же приёмы – и теперь с каждым днём Песков и иже с ним, рассказывающие о «симметричных» ответах России на провокации её «партнёров» будет всё больше походить на выброшенную на песок рыбу, открывающую рот, но не произносящую ни звука. Потому что, похоже, именно Запад сформулировал на действия России все «симметричные» ответы, а сам Кремль ничего нового уже не предложит…

Пока в России обсуждают перипетии президентской кампании, спекулянты на финансовых рынках с особым интересом следят за перспективами так называемых «криптовалют», главная из которых –биткойн – в последние дни не слишком радовал инвесторов, снизившись почти на треть со своих рекордных значений. «Аналитики» среагировали стремительно: если 18 декабря Bloomberg рисовал перспективы подорожания биткойна до $1 млн. (правда, не прямо немедленно, а к 2028 году ), то уже 25 декабря Morgan Stanley утверждала, что более разумная его оценка стремится к нулю. Сразу скажу: я в такой мере не понимаю сущность этих новых «эфиров», что не могу и не хочу поддерживать ни ту, ни другую сторону, однако в то же время не могу не поделиться одним рассуждением, которого я пока по отношению к «криптовалютам» как-то не встречал.

Когда говорят о «стоимости» биткойна, приводят несколько аргументов. Говорится прежде всего о его якобы «редкости»: период основного прироста числа «монет» уже остался позади. Утверждается, что по мере развития «майнинга» основой цены биткойна станет стоимость той энергии, которая реально затрачивается на его «добычу». Есть и другие доводы. Пессимисты отвечают на это, что валюта до тех пор не оправдывает самого этого названия, пока не имеет широкого применения в расчётах – и пока такого не происходит, биткойн остаётся спекулятивным активом, вообще не имеющим какой бы то ни было внутренней ценности (в отличие, например, от бондов, акций, а также любых производных от них финансовых инструментов). Однако, повторю, вообще не обсуждается наиболее значимый, как мне кажется, момент.

Если уж об этой новой сущности говорят как о «криптовалюте», стоит вспомнить о природе денег (я не говорю о металлических деньгах, к которым вообще «вопросов нет»). А природа эта такова, что с их возникновения бумажные деньги являются долговыми расписками, и не более того. Расписками либо коммерческих, либо государственных банков. Что написано на долларовой купюре? «This note is a legal tender for all debts, public and private». Ключевых моментов два. Во-первых, «for all debts», и, во-вторых, последовательность слов «public and private». Иначе говоря: чтобы бумага стала деньгами, она должна приниматься для погашения долгов – но что намного важнее, прежде всего долгов государству, а уже потом частным лицам. Сегодня каждый человек в мире так или иначе что-то должен государствам – налоги, пошлины, пени, штрафы, и т.д. Выражая готовность принимать в оплату бумагу, государство превращает её в валюту. Собственно говоря, именно поэтому негосударственных денег пока так и не возникало. Более того – чем больше долгов номинировано в той или иной валюте, тем она… более устойчива. Почему в период кризиса 2008 г., который – напомню – начался в США, самым активным образом дорожала именно американская (!) валюта? Ответ прост: потому что в ней было сделано по всеми миру столько долгов, что банки и частные лица скупали её, чтобы иметь возможность погасить свои обязательства. Экономика США шла вниз, а доллар вверх.Почему рубль рухнул в 1998 и 2014 гг.? Прежде всего потому, что большая часть долга как российских компаний, так и государства была номинирована не в рублях (даже сейчас, когда мы давнео встали с колен и вообще чуть ли не витаем в облаках, более трети [!] платежей в российский бюджет – экспортные и импортные пошлины –устанавливаются [!] в долларовом и евро-эквиваленте).

Отсюда и возникает главный вопрос к «криптовалютам»: если они претендуют на то, чтобы быть currencies, есть ли хоть одна категория debts, в отношении которых они выступают гарантированным платёжным средством? И поскольку такой категории не существует, валютами я бы их называть не стал. Пока в мире не возникнет рынка долгов, которые номинированы в биткойнах и могут погашаться биткойнами – причём такого, чей объем сопоставим с объёмом оборачиваемых монет – перспективы туманны. В США совокупная денежная масса М2 лишь в 2,5 раза превышает сумму платежей в федеральный и региональные бюджеты (а сумма наличных долларов, «бродящих» и в Америке, и за её пределами, составляет не более 30% ежегодных доходов одного только федерального бюджета США). В отличие от правительств, «эмитенты» «криптовалют» не предъявляют (и не могут предъявить) на них никакого спроса – и это самое большое отличие их от реальных денежных средств.

Совершенно очевидно, что новая система предоставляет огромные возможности приватности и даёт шанс осуществлять проводки, которые не позволит провести ни одна банковская сеть. Несомненно, рынок «монет» представляет собой гигантское казино, и никто не может оценить степень людского безумия – и, соответственно, пределы роста котировок. Но, исходя из сказанного, ясно только одно: ни масштаб, ни направления колебаний курсов этого «нечто» оценить невозможно.

20 декабря 2017

Перспективы Крыма

Хотя вероятность победы Ксении Собчак на приближающихся президентских выборах пока не выглядит стопроцентной, нельзя не признать, что масштаб её влияния на их информационный фон зашкаливает уже сейчас. Недавние её дебаты с М.Ганапольским и С.Белковским о Крыме и его перспективах вполне это подтверждают. По сути впервые российский политик начинает открыто говорить о том, что проблема не «закрыта», что её ещё нужно будет решать в общем контексте «разгребания» путинского наследия и что (sic!) резких действий пока не нужно предпринимать, так как следствием таковых «может оказаться гражданская война» (видимо, в Крыму в случае его возвращения Украине, так как в России судьба полуострова в такой степени людей уж точно не волнует — на четвёртом году экономического кризиса есть вопросы и куда злободневнее).

Отталкиваясь от сказанного Ксенией Анатольевной, я бы предложил компромиссный вариант решения проблемы, который вполне мог бы сегодня удовлетворить, как мне кажется, все стороны конфликта.

Никакой очередной «свободный референдум» в Крыму, на мой взгляд, невозможен — они нелегитимен по украинским законам, а в ином случае его проведение предполагает легальность прежнего, и потому ни одной из существующих ныне проблем в отношениях России с Украиной и с Европой не решает. Но есть иная опция. Вторжение российских войск на полуостров в 2014 г. кандидат в президенты называет выражением (пусть и гипертрофированным) опасений Москвы относительно того, что русскоязычное население Крыма могло подвергнуться репрессиям со стороны националистов, пришедших к власти в Киеве (я не буду сейчас обсуждать реальный риск такого развития событий, речь только об объяснении тех или иных шагов). Да, Россия пошла слишком далеко вобъявлении республики своей территории — и теперь мы ещё больше обеспокоены тем, что там может случиться, если территория снова перейдёт под юрисдикцию Киева. Возникает некий тупик — но как раз из него-то и имеется оригинальный выход.

Кандидат говорит о своём желании исправить ошибку, но не навредить жителям Крыма. Поэтому до возврата полуострова Украине нужно получить жёсткую гарантию того, что Киев не будет нарушать там права человека. И коль скоро Ксения Анатольевна не раз и не два высказывалась в восторженном стиле о Европейском Союзе, то именно европейский суверенитет над Крымом и может быть этой гарантией. Иначе говоря, декларируется готовность вернуть Крым Украине как только эта страна окажется членом Европейского Союза. По сути, готовность Москвы передать его не столько Киеву, сколько Брюсселю.

Условием такого рода соглашения должна стать немедленная отмена всех западных санкций против Российской Федерации, которые были введены в связи с событиями вокруг Украины. Если такой пакт заключается, возникает ситуация, выглядящая неизмеримо лучше, чем любые сказки о референдуме.

С одной стороны, Россия в лице нового правительства осуждает действия прежнего, и, не денонсируя их результаты немедленно, сводит на нет все негативные последствия своей агрессии 2014 г. и «чинит» отношения с Западом. При этом Москва практически гарантирует сохранение status quo на протяжении 15-25 лет, так как никаких перспектив более быстрого вступления Украины в Европейский Союз отнюдь не просматривается. С другой стороны, вряд ли многих крымчан сегодня резко испугает перспектива когда-то проснуться в Европе (те жители полуострова, кого она действительно не радовала, в основном уже разместились к разного рода креслах в Москве или зарезервировали для себя таковые). В отличие от украинских законов,нормы ЕС требуют уважения прав национальных и языковых меньшинств, так что никакой трагедии в этом случае — тем более что он случится через десятилетия — не возникнет.

Соответственно у Украины появится дополнительный стимул всем чем можно колотиться в двери ЕС — и, собственно, пусть обе стороны развлекают себя этим долгие годы. А если Россия действительно в будущем задумается о сближении с Европой, то впихнуть в неё Крым после 20 лет нахождения в РФ —очень хорошее начало собственной европеизации. Однако основная выгода такого предложения для любого политика, претендующего на власть в России, очень проста: он(а) получает шанс сказать: г-н Путин создал стране катастрофические проблемы, начав конфронтацию с Западом, а я её прекратил(а). Да, я не нашёл/ла окончательного решения проблемы, как не нашёл его и Путин, но конфликту нужно дать остыть, а не расчёсывать рану — поэтому давайте просто «завесим» вопрос, а потом придёт время и он будет решён более ответственными и менее ненавидящими друг друга политиками. А, глядишь, Россия и сама встретится с Украиной в Европейском Союзе, тогда что нам надо будет делить-то?

В общем, мораль проста: если уж значимые «говорящие головы» начинают заявлять, что вопрос «не закрыт», нужно срочно думать о том, как соответствующие тезисы можно было бы трансформировать в реальные инициативы, направленные к выгоде нашей страны и к укреплению международного мира.

Остаётся уже меньше ста дней до того момента, как Владимир Путин в очередной раз подтвердит свои президентские полномочия. Будет ли в отчёте Центризбиркома зафиксирована желаемая им цифра в 70+% или нет, не слишком важно; достаточно того, что победа состоится и что она, даже если некоторые не хотят этого признавать, будет достаточно объективной. В своём большинства граждане России – в том числе и не слишком восторгающиеся лично Путиным, полагают, что страна развивается нормально, что в ней «можно жить», и, что особенно важно, что они сами могут чувствовать себя в ней уверенно.

Это ощущение, на мой взгляд, вполне отчётливо проявляется на всех «этажах» российского социума.

Если говорить о «верхах», достаточно взглянуть на того же А.Улюкаева. Человек не только неглупый, но и сформировавшийся в команде Е.Гайдара во времена демократической трансформации страны, он, я думаю, вовсе не на эмоциях примкнул к путинскому питерскому кругу в начале 2000-х. Скорее всего он  мог искренне считать, что делает на своих постах в Банке России, Минэкономики и ВТБ работу, важную для страны (и, может быть, даже для людей, перед которыми он недавно своевременно извинился). Но так же, как и участие десятков тысяч «буржуазных спецов» в становлении советского общества и советской экономики не сделало их более нормальными и не спасло самих «бывших» от ГУЛАГа, так же и героические усилия министра не могли привести его никуда кроме того места, где он находится сейчас. Почему сигналом для него не стало ни возвращение Путина к явно уже пожизненному сроку в Кремле в 2012-м, ни оккупация Крыма в 2014-м, ни общая фашизация российской политики? И если во всём этом человек такого уровня эрудиции не нашёл ничего тревожного, что же говорить о «народе»?

Или возьмём другого страдальца – В.Евтушенкова. Его и его компанию можно было бы жалеть – ведь на них и вправду «наехали» не по понятиям – если бы не ход развёртывания процесса. Еще в 2014 г. у АФК «Система» отняли её основной актив, «Башнефть», а самого хозяина поместили под домашний арест. Но потом его выпустили, посадили недалеко от Путина на его встрече с РСПП – и вот жизнь снова играет всеми красками! Неужели и для предпринимателя такого масштаба что-то осталось непонятым? Что надо избавляться от оставшихся активов и валить? Нет, потребовался ещё «раскулачивающий» иск И.Сечина на 160 млрд. рублей – но о продаже части (!) «Детского мира» задумались только через полгода. Наконец, арестовали всё – и ещё не хватило для обеспечения очередных требований. И мне интересно, сколько ещё в «Системе» будут надеяться на то, что «придёт Путин и во всём разберётся»? Год? Два? Мне кажется, что в своей массе в 1990-е и начале 2000-х наши бизнесмены были намного более понятливы, когда речь заходила о возможных политических и/или околополитических рисках…

Сегодня политики, даже оппозиционные, заявляющие о своих президентских амбициях, много говорят о том, в какой ситуации оказалась наша страна и что следовало бы сделать, чтобы вывести её на «более лучший» путь. Наблюдая за происходящим, я практически убеждён, что подобные предложения будут устремлены в никуда. Подавляющее большинство россиян не видят – и, что особенно характерно, не хочет видеть – долгую динамику происходящих процессов. Риторика политиков и прогнозы экономистов исходят из того, что именно сейчас мы проходим очередное дно. Сейчас плохо, но вот-вот станет лучше. Но, спрашивается, почему? В чём мы ещё не убедились? В устойчивом превращении России в частную собственность членов кооператива «Озеро» и вовремя примкнувших к ним товарищей? В том, что все недавно происшедшие в мировой экономике новые технологические волны нами пропущены? Что при всех победных реляциях средняя зарплата россиянина на 15 лет упала со 190% средней китайской до менее чем 80%? Что в сфере соблюдения демократических прав и свободы слова мы движемся только в одном направлении? Что конфликт с западным миром при нынешней власти явно непреодолим?

Россия сегодня – слишком непонятливая страна. По многим причинам – от своей мессианской идеи до подверженности дешевой пропаганде – подавляющая часть общества, похоже, не способна к обычной рациональной рефлексии происходящего. Власти это выгодно, и не стоит надеяться на какие-то усилия по «раскодированию», подобные тем, которые были предприняты последний раз в нашей истории во времена М.Горбачёва. Поэтому очередная катастрофа неизбежна – и её наступление не зависит ни от исхода приближающихся выборов,ни от цифр, которые будут записаны в отчётах об итоге голосования. Тем оптимистам, кто продолжает в этом сомневаться, я глубоко и искренне сочувствую…

На прошлой неделе Мосгордума приняла городской бюджет на 2018-2020 годы. Я всегда относился скептически к многолетним бюджетам, да и сейчас считаю, что про бюджет-2020 (что для Москвы, что для России) говорить преждевременно. Но сегодня хотелось бы отметить не столько сам факт принятия бюджета (в общем-то рутинный), сколько попытку «превентивно» защитить его в глазах и москвичей, и всех россиян, немедленно предпринятую мэром С.Собяниным .

С одной стороны, московский градоначальник жёстко защищает позиции своего города в современной России, делая акцент на два основных момента. Во-первых, он говорит о том, что Москва не является «нахлебником» в масштабе страны, что доля её бюджета в консолидированных бюджетах регионов России меньше, чем её доля в производимом валовом продукте; что Москва лучше многих соблюдает финансовую дисциплину (долг городской казны снизился за период его мэрства в 9 раз, а «дефицит бюджета носит скорее технический характер»). Во-вторых, практически впервые в весьма открытой и ясной форме говорится, что Москва как глобальный город открывает перед умеющими воспользоваться своим шансом людьми большие возможности, которые не надо ограничивать; что не москвичи жируют на нефтяной ренте, а миллионы людей из других регионов России везут домой деньги, заработанные в Москве. Мэр также подчеркивает, что в московских вузах учатся выходцы со всей страны, через город проходят огромные транспортные и транзитные потоки, столица удерживает в России многих из тех, кто подумывает об отъезде из России. Вывод прост: «если не тормозить Москву, то через несколько лет московские поступления в федеральный бюджет перекроют 100% трансфертов всем регионам страны». Иначе говоря, начав рассуждение с вопроса о том, «Почему у Москвы такой большой бюджет?», мэр довольно убедительно подводит к мысли о том, что «федералы» должны перестать спекулировать на этой теме и даже не задумываться о том, чтобы «отпилить» кусочек от московских доходов для того, чтобы подсластить жизнь остальных россиян в предвыборный год.

С другой стороны, С.Собянин попытался образумить и самих москвичей, многие из которых не вполне разделяют мнение о царящем в городе благополучии. Тут он, во-первых, обратил внимание на то, что начиная с 2018 г., масштабы московского ремонта начнут снижаться – сказалась активность последних лет в рамках программы «Моя улица» и других проектов, связанных с благоустройством. Во-вторых, мэр постарался дезавуировать часто встречающееся мнение о том, что прославленные «лужковские» надбавки давно ушли в историю и Москва стала меньше тратить на социальную поддержку горожан. И хотя самые существенные повышения пособий и субсидий, о которых пишет С.Собянин, ещё должны состояться начиная с 2018 года, критиковать московские власти за экономию на малоимущих сегодня действительно несправедливо – особенно если сравнить выплаты из городского бюджета с теми, что могут себе позволить даже соседние регионы. Конечно, услуги ЖКХ могли бы дорожать медленнее, но нужно делать поправку на московские цены, зарплаты и общий уровень жизни – и мэрия, наращивая прямые льготы и субсидии, идёт по правильному пути. В-третьих, градоначальник доказывает, что, несмотря на некоторое отставание темпов роста расходов на образование и здравоохранение, в этой сфере в Москве всё обстоит более чем нормально. Собственно, тут нет особых поводов для сомнений: город кажется расположенным не в России –настолько значителен отрыв по качеству образовательных и медицинских услуг от остальной страны, что подтверждают и цифры, приводимые на сайте мэра.

Что следует из самого факта предпринятой С.Собяниным апологии московской бюджетной политики? Прежде всего одно: власти города уже всерьёз опасаются попыток федерального центра пересмотреть источники его финансового благополучия столицы, понимая, что идея перераспределить средства в условиях их очевидной нехватки в масштабах страны не может не витать в коридорах Минфина (это следовало и из обращённой недавно к А.Кудрину реплики,в которой мэр призвал бывшего министра финансов взять нынешнего «на перевоспитание». Сейчас все понимают, что предстоящие выборы могут вызвать к жизни очередные «майские указы», и мэрия пытается на пару лет вперёд принять на себя «повышенные обязательства», оберегая бюджет Москвы от вероятных неожиданностей. Если главы других регионов, как, например, это сделал только что глава Дагестана, используют свой авторитет, чтобы что-то получить от центра, то московский мэр очевидно стремится не отдать туда «лишнего».

Что вытекает из нового мэрского стиля? На мой взгляд, довольно важный момент: С.Собянин пытается защитить регион от центра. Но только ли их взаимоотношения достойны анализа? А как же  сами горожане? Да, он говорит, что рассуждения об «избыточности» московского бюджета являются «оскорблением москвичей». Говорится практически исключительно о налогах, ассигнованиях, зарплатах, пособиях, и так далее. Однако далеко не все успехи Москвы – это успехи ее правительства. При обращении к образованию и здравоохранению это особенно очевидно. Московские школы занимают почти треть в списке лучших школ страны и дают без малого половину победителей всероссийских олимпиад – но это обусловлено не только зарплатами учителей, но и работой родителей со своими детьми. Равно как и состояние здоровья горожан обусловлено не только ассигнованиями на больницы, но и самым ярко выраженным в России стремлением вести здоровый образ жизни, культурой потребления алкоголя, контролем за вредными привычками, и т.д.

Заключая, замечу, что разъяснение бюджетных проблем и задач Москвы стоит счесть полезным. Потому что сразу же захотелось почитать нечто подобное если уж не на www.kremlin.ru, то хотя бы на сайтах Министерства финансов или Государственной думы – тем более что намного интереснее узнать, как министр финансов будет оправдывать повышение трат на силовые структуры или глава нижней палаты парламента – резкий рост доли секретных статей в бюджете… Но этого, видимо, придётся ждать ещё довольно долго.

Как говорил Михаил Сергеевич Горбачёв, «процесс пошёл»: Россия по решению МОК лишилась первой золотой медали Олимпиады в Сочи и, судя по всему, если так будет и дальше (а уже потеряно шесть наград разной «пробы»), то триумфально победившая команда займёт 3-5 место, чего, собственно, и следовало ожидать ещё в 2014 году. Конечно, я понимаю, как много начнётся сейчас разговоров о том, что это гнусный Запад обижает нашу вставшую с колен прямо сразу на олимпийский пьедестал державу, и что даже если кто-то и попался, то нельзя бросать тень на всю отечественную сборную, и тем более на весь российский спорт – но, если пользоваться крылатыми фразами последних дней, мне кажется, что наш честный призёр Сочинских игр похож на невинно убиенного на Восточном фронте солдата вермахта: и такие, и такие, конечно, были, но картины они не меняли.

Однако на этом фоне меня интересует немного иной аспект происходящего. В 2013 г. фонд Династия присудил свою ежегодную премию «Политпросвет» замечательному математику и гражданскому активисту Сергею Шпилькину за исследование, которое на первый взгляд казалось банальным. Автор чётко показал, что с 2008 г. исчезла любая корреляция предпочтений избирателей даже в соседних округах, из чего следовало, что представленные избирательными комиссиями результаты «выборов» были ими же и выдуманы. Этот принцип гениально прост и может быть применен по сути к любым социальным процессам: демографические показатели не могут меняться overnight, экономический рост не может колебаться стохастически, и т.д. То же относится и к спортивным достижениям.

Россия в последние двадцать лет выступала на зимних Олимпиадах всё хуже и хуже: с 11 золотых медалей в 1994 г в Лиллехаммере мы опустились до 8 в 2006 г. в Турине и 3 в 2010 г. в Ванкувере. На этом фоне 13 золотых медалей Сочи выглядели как 146,47% явки избирателей, потребовавшихся в Ростовской области для приукрашивания результатов «Единой России» на выборах 2011 г. То же самое касалось и общего зачёта: 22 медали в Турине, 15 – в Ванкувере и 33 – в Сочи. Девиация от среднего числа золотых медалей, набранного командой России на предшествующих пяти зимних Играх, в Сочи составляла 80%, тогда как от среднего числа медалей разного достоинства – 81%. Против этих цифр все рассуждения о том, что «дома и стены помогают», бессмысленны. Только если это не стены с дырками для подмены проб мочи.

Однако интересно другое – и тут действительно хочется вспомнить о «двойных стандартах» во всей их красе. Для этого стоит посмотреть, не было ли в истории подобных же уникальных рекордов – и, что важнее всего, именно на домашних соревнованиях. И окажется, что далеко за примерами ходить не нужно. В 2008 г. наши старшие братья из родного всем кремлёвским начальникам Китая проделали нечто крайне похожее. Имея 5 золотых медалей на летних Играх в Сеуле в 1988 г. и 28 – в Сиднее в 2000-м, узкоглазые спортсмены собрали 51 награду высшей пробы у себя дома: отклонение от средней за предшествующие пять Игр составило не наши убогие 80%, а аж 162,2% (по общему числу наград – 97,3%). Более того: в данном случае хорошо виден и дальнейший результат: к Играм в Рио показатели китайской команды вернулись к норме: 26 золотых медалей – меньше чем в Афинах и даже в Сиднее. Оно и понятно: товарищ Си уже почти что новый «Великий кормчий», на допинг можно не слишком-то и тратиться…

Но где же, хочется спросить, принципиальнейшие дамы и господа из МОК? Почему нет комиссии какого-нибудь лорда МакДака, которая разобралась бы, кто и как занимался обеспечением подобных невероятных результатов? Или беспокоить главного торгово-экономического партнёра развитого мира по столь малозначительному поводу неполиткорректно? Но тогда может быть обиженные российские чиновники и политики – ну хотя бы тот же принципиальный Виталий Мутко – намекнут руководителям олимпийского движения, что любые законы и правила, чтобы считаться законами и правилами, должны применяться ко всем без исключения? Или нам ну совсем не пристало это делать, чтобы восточные коллеги не отозвали предоплаты, перечисленные «Роснефти» и не отказались покупать газ, который мы собрались им поставлять по «Силе Сибири»? Ну тогда, я думаю, не стоит и плакаться по поводу бывших сочинских и предстоящих пхёнчанских неудач. Нужно либо играть честно, либо быть достаточно экономически сильным, чтобы правила тебя не касались. Третьего не дано – по крайней мере, именно этому нас учат итоги сочинской Олимпиады. Пока ещё далеко не окончательные,как мне кажется – в отличие от итогов пекинской…

Главная российская нефтяная компания, «Роснефть», по-моему, совсем уже теряет чувство реальности вслед за своим руководителем. И.Сечин сегодня имплицитно участвует в двух крупнейших судебных процессах в России – в Москве, где по выстроенному им уголовному делу проходит бывший министр экономики А.Улюкаев, и в Челябинске, где «Роснефть» пытается отсудить у «Системы» $2 млрд. В то же время представители госкомпании «нагибают» Сбербанк, который в кои веки таки посмел написать правду о том, как её талантливое руководство разрушает акционерную стоимость и почему инвесторам в ближайшие годы не стоит ждать хороших новостей с Софийской набережной. В этом случае дело до суда не дошло – но ещё не вечер, деньги «Роснефти» нужны, а «Сбербанк» сейчас – самая дорогая публичная компания России, так что чем не шутит чёрт: ведь оснований и для прочих исков у «Роснефти» немного, можно попробовать и до финансистов «докопаться».

Однако мне кажется, что оппоненты г-на Сечина могли бы не только заламывать руки в истерических припадках, рассказывая друг другу и всем подряд, что же происходит к компании и доколе это будет продолжаться. Скорее следовало бы пойти тем же путём, каким идёт сама «Роснефть». Помнится, в начале 2000-х дело против «ЮКОСа» строилось на обвинениях М.Ходорковского в том, что он украл у собственной компании то ли нефть, то ли мифическую «скважинную жидкость», чем нанёс компании миллиардный ущерб. Однако в последнее время с ещё большими основаниями то же самое можно сказать в отношении поглотившей «ЮКОС» «Роснефти».

Сейчас стало очевидно, что Венесуэла находится в состоянии дефолта на астрономические $60 млрд. Её государственный долг России на $950 миллионов, который должен был быть выплачен в 2016 году, по-прежнему не возвращён. Еще $3,15 млрд. реструктурируются в эти дни без надежды увидеть возврат в ближайшие шесть лет. Большинство западных инвестбанков предупреждали о наступающем дефолте как минимум на протяжении двух лет. Рейтинги CCC— и Caa3, присвоенные стране и ее основной нефтяной компании PdVSA агентствами S&P и Moody’s ещё в прошлом году, говорили сами за себя. Но это не остановило «могучего человека» (цит. по: РБК) из «Роснефти» от перечисления PdVSA в качестве предоплаты более $3 миллиарда. И это не был «излишний риск»: если бы инвестор хотел рискнуть, он купил бы на рынке венесуэльские облигации, приносившие более 26% годовых, а не «разместился» без всякой доходности. Если предположить, что главный исполнительный директор «Роснефти» пока ещё дееспособен и не находился в состоянии аффекта (разводы становятся для него делом привычным, так что чего уж там), налицо умышленные действия по нанесению ущерба собственной компании (ещё более это заметно в отправке $1,3 млрд. иракским курдам якобы за нефть, продавать которую они не имеют права без согласия правительства в Багдаде). Компании, контрольный пакет акций которой принадлежит Российской Федерации (пусть и не напрямую), нанесён огромный ущерб. Истцом может выступить как её миноритарный акционер, так и любой гражданин России как лицо, чьи интересы очевидным образом нарушены. Я думаю, что этот шаг был бы намного правильнее и последовательнее, чем бурное обсуждение в прессе достоинств нынешнего руководства «Роснефти».

Есть и другая сторона вопроса. Интересно было бы понять роль известного производителя охотничьих колбас в выдаче миллиардных кредитов стране, блестяще руководимой бывшим водителем автобуса, уже не от лица «Роснефти», а от имени России. $4 миллиарда из невернувшихся денег были выданы чавистам осенью 2011 года, когда г-н Сечин был замом главы правительства и курировал ТЭК. Он не мог не знать, что все российские участники Национального нефтяного консорциума в то время только и думали, чтобы выйти из него (и потом продали свои доли «Роснефти»), понимая степень «перспективности» проекта. Практически наверняка в это время знал он и о своём следующем месте работы. Не означает ли это банальное использование служебного положения для искусственного улучшения финансового состояния «Роснефти» и не содержится ли тут состава уголовного преступления?

Вопросы можно продолжать – и мне кажется, что коллеги из Sberbank CIB, предложившие «to talk about Igor», были не то чтобы некорректны, а слишком даже инфантильны. Сегодня следовало бы to bring charges against Igor, пока все те опасения, которые инвестбанкиры недавно высказали по отношению к «Роснефти», не пришлось относить и ко всей Российской Федерации…

Наступление столетнего юбилея Октябрьской революции, идеологические побоища вокруг памяти государя императора и в целом обострение политической шизофрении ввиду приближения события, ошибочно идентифицируемого с выборами – всё это вывело в топ общественных дискуссий вопрос о захоронении тела В.Ленина ради «прощания» с коммунистическими идеалами и советским прошлым.

На мой взгляд, этот шаг вовсе не поможет преодолеть существующие сегодня в обществе и возникшие отнюдь не при большевиках авторитарные наклонности. Чтобы убить в себе рабов, нашим гражданам нужно раскопать и осквернить слишком много могил – начиная как минимум с Ивана Грозного; надо избавиться от слишком большого числа давно переживших себя институтов – и прежде всего от РПЦ; стоит, наконец, перестать относиться к своей собственной истории как к чему-то, способному возбудить чувства, отличные от ужаса, порождаемого осознанием совершённых ошибок и понесённых жертв.

И так как ничего из перечисленного в ближайшее время не случится, то я не думаю, что дискуссия о Ленине имеет особые перспективы – тем более что любое действие в этом направлении потянет за собой много других вопросов. Стоит ли убрать все захоронения у Кремлёвской стены? Ликвидировать колумбарий в самой стене? Наконец, демонтировать или снести мавзолей, который стал не меньшей достопримечательностью Москвы, чем нелюбимая когда-то Эйфелева башня – символом Парижа? Все эти вопросы способны завести дебаты в тупик и превратить их ну просто в совершенную бессмыслицу.

Мне кажется, что стоило бы обсудить и противоположный вариант – на первый взгляд шокирующий.

Некрополь у Кремлёвской стены, как к нему ни относиться, является символом Советского Союза в той же степени, как захоронения в Успенском соборе – символом Московского царства, а усыпальница в Петропавловском храме – символом Российской империи. И поэтому он достоин сохранения. И, я не побоюсь сказать – даже расширения и дополнения. Сам по себе акт перенесения останков Николая II и членов его семьи в Санкт-Петербург подталкивает именно к такой мысли – завершить строительство советского некрополя и навечно оставить его символом этой драматичной и ужасной эпохи истории.

Что я имею в виду? Во-первых, сейчас постоянно говорится о репрессиях сталинских времен, в которых погибли десятки людей, делавших большевистскую революцию, но потом показавшихся опасными и непредсказуемыми «вождю народов». Где многие из них закончили свой земной путь и сохранились ли от них хотя бы такие же останки, как от расстрелянного ими императора, мы не узнаем. Однако и в такой ситуации в некрополе можно было установить кенотафы Каменева, Зиновьева, Бухарина, Рыкова, других видных большевиков. Это напоминало бы о трагизме любой революции и предостерегало тех, кто грезит новой, о том, как они заканчиваются. Во-вторых, естественным элементом этого некрополя должно было бы стать перенесение и захоронение Троцкого, сделавшего для той революции больше, чем все покоящиеся на Красной площади, вместе взятые. В-третьих, ряд советских вождей, чьи бюсты мы можем видеть у Кремля, остаётся неполным. В стене находится прах Королева и Гагарина, но среди основных захоронений нет человека, при котором началась советская космическая эра – Хрущёва. И эту несправедливость тоже можно было бы исправить. В-четвёртых, несомненно достоин когда-нибудь найти здесь покой и последний советский лидер, Михаил Горбачёв. Такая реконструкция кремлёвского некрополя сделала бы его завершённым – и совершенным – памятником советской эпохе, которая была сложна и противоречива как, наверное, никакая другая в тысячелетней российской истории.

Я могу понять мотивы – порой сугубо конъюнктурные, порой рациональные, а иногда и религиозные – тех, кто предлагает сегодня вынести забальзамированное тело первого советского вождя из мавзолея. Однако мне всё же кажется, что такой шаг был бы прежде всего попыткой «вырезать» из памяти и из жизни значительный кусок нашей истории – и какой-то внутренний голос подсказывает мне, что всё это хотят сделать ещё и потому, что чем меньше помнишь о советской эпохе, тем больший соблазн воскресить её возникает в душах наших политиков. Слишком многие, мне кажется, намерены сегодня вынести прежних вождей, чтобы память о них не мешала им самим превращаться в новых. А тот вид Кремлёвского некрополя, который я попытался вчерне обозначить, стал бы самым пронзительным напоминанием о том, чем чреват и чем заканчивается вождизм. Большевистский, или любой иной.

19 октября 2017

Про Ксению Собчак

Заявление Ксении Собчак об участии в президентских выборах 2018 г. ожидалось с тех пор, как 1 сентября о вероятности такого шага написала газета «Ведомости». Лично для меня с того момента не было больших сомнений в том, что если и не до появления Ксении Анатольевны в избирательном бюллетене, то по крайней мере до вчерашнего анонса дело точно дойдёт. И я думаю, что это хорошо.

Если реалистично взглянуть на современную российскую политику (а не сотрясать воздух воплями о том, что на следующий-то год режим точно рухнет), очевидными выглядят два факта.
1) В.Путин ни при каких обстоятельствах и никогда не откажется от власти; мы имеем дело с очередным елбасы или аркадагом, который расстанется с ней только в момент перехода клинической смерти в биологическую.
2) Главными действующими лицами в официальном политическом поле (т.е. в политике, а не в диссидентском движении) выступают граждане, ничем от президента не отличающиеся и при этом в большинстве своём ещё более возрастные и консервативные, чем он сам.

Появление среди участников президентских выборов лица другого поколения, другого стиля поведения и другого восприятия мира и страны – несомненный шаг вперёд. Появление такого человека не только на Болотной, но и на центральных телеканалах – большой успех не «либералов», а любых граждан, уставших от кремлёвских неадекватности и безумия. Ксения поступила достойно, заявив, что снимется в пользу Алексея Навального, если его зарегистрируют – и она совершенно не была обязана вставать в позу, отказываясь от своих планов из-за безусловно достойного, но никогда не появящегося в бюллетене кандидата. Поэтому мой первый пункт прост: для политики 2020-х годов нужны новые лица, и Ксения вполне может стать одним из них. Она понятна большому числу молодых избирателей – и если кто-то обвиняет её в цинизме и банальности, то он просто не очень адекватно воспринимает нашу молодёжь.

Ещё более часто потенциального кандидата обвиняют в том, что она является кандидатурой Кремля. Я не могу ни подтвердить, ни опровергуть тезиса о её связях с администрацией президента, но считаю, что нужно задуматься вот о чём. Кто, например, принёс России самые впечатляющие реформы в XIX веке? Александр II – вовсе не демократически избранный правитель, а сын и воспитанник Николая I (o котором можно даже особо не рассуждать). Кто стал главным реформатором через сто с небольшим лет? Михаил Горбачёв, назначенный на свой пост кремлёвскими геронтократами и демонтировавший и партию, и режим. Этих двух примеров, на мой взгляд, достаточно для того, чтобы не обращать внимания на то, как та или иная фигура пришла в политику. Её нужно оценивать только по тем делам, которые она совершила – и не посредством предварительного их измысливания, а лишь по факту их реализации.

Пока всё, что мы знаем о Ксении Анатольевне, говорит об отсутствии у неё диктаторских и вождистских наклонностей, совершенно адекватном восприятии России и мира, встроенности в современную информационную и медийную среду – и в целом о поведении её как гражданина светского, правового и европейского общества. Она, вероятно, способна сделать много ошибок, но я не вижу в ней основной угрозы, которую российские лидеры слишком часто несли российскому обществу – неспособности к рефлексии, а также к интеллектуальной и/или ментальной эволюции.

Наконец, большинство «либералов» любят говорить о том, как опасна для России диктатура и всё с ней связанное. Соглашаясь с этим, я хотел бы подчеркнуть, что Ксения Анатольевна – кто угодно, только не вождь и не диктатор. И на месте её хулителей я бы скорее попытался предложить ей свои услуги – даже если не для того, чтобы сделать из неё в ближайшем будущем идеального президента (что маловероятно), то для того, чтобы хоть раз попытаться сгруппировать всех сторонников светской, современной и европейской России вокруг человека, вполне разделяющего эти ценности. Был ли, например, Билл Клинтон президентом выдающегося ума и способностей? Я не уверен; но он умел подбирать команду и слушать советников и коллег их – а политика в современном мире делается коллективами, в которых формируется адекватное представление о действительности и о шагах по её изменению, и только в России её пытаются творить невменько, окружённые холуями или фанатами. Поэтому как кандидат «против всех» Собчак могла и бы стать кандидатом для всех тех, кто готов менять страну вместе с потенциальным лидером, а не только быть вокруг него пешками и пылью.

Да, Ксения не имеет «управленческого опыта» – но разве этот опыт за последние двадцать лет не стал лишь опытом воровства и подхалимажа? Поэтому я считаю, что кандидат Собчак – прекрасная «лак¬мусовая бумажка», проверяющая нормальность нашего общества и его либерального крыла.

И последнее: все заговорили о том, что Ксения – актёр, согласившийся выступить на подготовленной сцене. Но театр тем и удивителен, что в нём основную роль играет актёр, а не декорации. Актёр может интерпретировать пьесу по-разному, и сказать многое не так, как от него ждут. Выйти на сцену можно одним человеком, а уйти в антракт совершенно другим. Поэтому я бы не писал рецензий на ещё не начавшийся спекталь, не дождавшись занавеса. А по крайней мере посмотрел бы постановку, которая в нашем заштатном местечке должна восприниматься как знаменательная премьера…

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире