v_inozemcev

Владислав Иноземцев

06 января 2019

F

Сложно пройти мимо опубликованного вчера на сайте крайне странного рассуждения уважаемого Владимира Познера о связи нашего прошлого и настоящего. Автор, если обобщить его тезисы, говорит о том, что «люди [нынешняя российская элита], у которых сформирована тремя поколениями [то есть в СССР] определённая система взглядов, всё время действуют исходя из того менталитета, который у них есть», и поэтому только уход последнего советского поколения может изменить нашу страну.

Я уверен: несмотря на видимую логичность данного подхода, он совершенно ошибочен (вопрос о его осознанной лживости оставим за скобками). Прежде всего бросается в глаза несоответствие «системы взглядов» советского человека и современной российской верхушки. Клептократические наклонности, заметные сегодня в ней практически у каждого, никак не были элементом советских ценностей (что, кстати, отмечает и сам автор, вспоминая сцену из «Золотого телёнка»). Кроме того, очевидна натяжка в утверждении о том, что система, продуцировавшая пионеров и комсомольцев, неминуемо должна породить нынешнее руководство страны: если следовать этой логике, сложно объяснить, например, почему Германия, в конце XIX века самая образованная страна Европы, через сорок лет управлялась гитлеровским отродьем и сходила с ума по нацистским идеям. И, наконец, автор упускает из вида одну исключительно важную сегодня деталь: он de facto категорически отказывается признавать, что может существовать нечто, что лежит за пределами дихотомиии «советскости» и «нормальности».

Между тем, мне кажется,ситуация в современной России кардинально отличается от описываемой.

Автор предпринимает фантастическую по смелости подмену понятий. «Советскость», которую он хочет изобразить как порок российской элиты, на самом деле является пороком низших слоёв общества. Это они в последние годы были готовы радоваться прибавке к зарплате и не участвовать в  политике; это они верят в «злокозненность» Запада, не побывав там ни разу; это они томно сидят по домам в ответ на повышение пенсионного возраста, готовясь «затягивать пояса», как их деды делали это, по разнарядке покупая сталинские облигации на восстановление народного хозяйства. Советская покорность народа является намного более серьёзной причиной приближающейся катастрофы, чем «советскость» элиты, и, мне кажется, переход от этой покорности к какому-то новому состоянию общества (если он вообще произойдёт) невозможен без революции, в позитивном характере которой так сомневается Владимир Познер (будем надеяться, что лично он успеет оказаться в безопасном месте, если она случится).

Однако важнее другое. Наивные рассуждения о «советскости» российской правящей верхушки имеют своим следствием оболванивание граждан, так как уводят внимание от реальной сущности режима. На деле мы быстро возвращаемся в не до конца уничтоженный советской эпохой российский феодализм, где богатства страны успешно делятся теми же классами, что и прежде – формирующейся «военной аристократией», крупными «купцами» и «примкнувшей к ним» поповщиной. Современная Россия – не Советский Союз с его идеологически «заточенной» политикой; это «захваченное государство (captured state)», управляемое узкой группой лиц, кооптация в которую в первые десятилетия происходила на основе личной преданности вождю и той или иной меры «замазанности» в делах всей клики в целом.

Однако сейчас интересы правящей группы вызывают совершенно новый тренд. В отличие от советской идеологической диктатуры, феодальный строй требует наследственной легитимации. И как раз сегодня мы присутствуем при выстраивании наследственного кастового общества. Общества, в котором деткам клептократов можно всё. Общества, в котором компенсация на гибель ФСБшника в дорожной аварии в 10-30 раз превышает подачку, которая власть бросает погибшему в каком-нибудь пожаре в далёкой провинции смерду (почитайте «Русскую правду» – она ныне куда актуальнее российской Конституции). Общества, в котором дети элиты, на которых по странной наивности надеется автор, никогда не станут движущей силой изменения системы, а дети большинства населения постепенно вернутся к лакейству, которым в России было почётно заниматься сотни лет (если не уедут в более нормальные страны, как в своё время к его чести делал и Владимир Познер). На мой взгляд, каждый новый год в наших условиях не увеличивает, а стремительно сокращает шансы на превращение России в современную страну. Не понимать этого – значит работать на упрочение существующего режима. И если такая работа теперь делается уже искренне, а не за деньги, то это лишь повод для новой волны пессимизма.

Ещё раз о событиях в Магнитогорске.

Многие комментаторы обсуждают происходящее, говоря о возможности совершения террористического акта; некоторые рассуждают об этом как о наиболее очевидной версии событий. Я также вполне допускаю такой сценарий, но больше всего в последние часы меня подталкивает к этой мысли даже не сосредоточение в городе силовиков или проверки отдельных домов и квартир, о которых пишут местные жители. Интереснее другое.

Да, в городе случилась страшная трагедия. Погибли, видимо, более 40 человек, среди них дети. Конечно, внимание всех привлечено к спасательной операции (и огромное счастье, что из-под завалов удаётся доставать живых — честь и хвала работникам МЧС и их добровольным помощникам). Около пятнадцати тел опознаны. Здесь всё кажется довольно понятным.

Но через сутки в городе взрывается маршрутное такси (или, точнее, просто микроавтобус). В нём — якобы из-за неисправности газового баллона — гибнут три человека. Тут многое неясно.

В автобусе ехали всего трое? Если нет, то где спасшиеся и/или водитель? Понятно, что на фоне сорока человек, не проснувшихся предновогодним утром, трое — не так уж и много. Но мы, простите, не на фронте, а в мирном (предположительно) городе. Погибших опознали? Что-то об этом ничего не слышно. И даже если их не опознали — их, простите, кто-то хватился? Есть ли в полиции города заявления о пропавших без вести 1 января людях? Кто ими может быть?

Собственно говоря, из всего происходящего меня более всего изумляет именно эта «сюжетная линия» — может ли быть так, что взорвавшиеся в маршрутке чуть ли не в новогоднюю ночь три человека в полумиллионном городе не интересуют вообще никого?!

Я не прав? Или я чего-то не понимаю в том, как устроено современное российское общество?

Оригинал

Россия встретила новый год нервно. Перед самым празднованием его наступления в Магнитогорске обрушился подъезд жилого дома. По последним данным, погибло одиннадцать человек, спасены почти двадцать, около тридцати находятся под завалами и их шансы выжить весьма невелики. Как это часто бывает в России, трагедия практически сразу оказалась окружена конспирологическими слухами; версия теракта в таких случаях вряд ли должна немедленно отметаться – и ничего удивительного в том, что о ней стали говорить, нет. Как нет ничего удивительного и в том, что данная версия стала в представлении многих людей чуть ли не основной после того как сутки спустя недалеко от места катастрофы взорвалась маршрутка, убив ещё трех человек. При этом, по сообщениям анонимных телеграмм каналов, в городе работают более 100 следователей – что, честно говоря, многовато для техногенной катастрофы, которые в стране, увы, происходят довольно часто, а центр города почти полностью перекрыт. И удивляет не только то, что об этой версии не пишут официальные СМИ и «раскрученные» сайты, но и то, что единственный авторитетный региональный сайт www.znak.com, решившийся высказаться на эту тему, немедленно оказался недоступен (уже заработал, хотя перед этим был недоступен шесть часов). Прошлый раз, когда такой случай имел место в начале ноября, он объяснялся аварией на серверах в Страсбурге – но тогда были недоступны также сайты Rosbalt и Vedomosti, которые сейчас прекрасно работают. Ощущение очередного обмана усиливается с каждым часом.

И тут не может не возникнуть вопроса: зачем это делается? Некоторые «эксперты» поспешили заявить, что мы имеем дело с провокацией силовиков, выполненной «по лекалам» 1999 года. Честно говоря, не питая иллюзий относительно наших «правоохранителей», я не могу допустить такой версии. Ведь для того, чтобы получить от неё политический эффект, нужно обвинить в этом преступлении врага, борьба против которого может консолидировать общество. Абстрактный исламский терроризм на подобную роль сегодня претендовать не может. Задача «закрутить гайки» не актуальна – они давно закручены. В таком случае если два взрыва в Магнитогорске имеют отдалённое отношение к исправности газового оборудования, то речь идёт о террористической атаке и ответе на неё силовиков.

Является ли подобная ситуация экстраординарной? Нет. В последние годы теракты, организованные исламистами, происходят в разных странах практически еженедельно. Во Франции в 2015-2018 годах они унесли жизни 250 человек и оставили более тысячи раненых. Там расстреливали рок-концерты и пытались захватывать стадион, на котором находился президент республики. Конечно, то, что «мы не хотим, чтобы у нас было как во Франции» – это наш новейший мем, но не хотеть – это одно, а не повторять ошибок – совсем другое. И легко можно заметить, что современное общество скорее сплачивается в ответ на террористические атаки, чем предаётся панике или начинает возводить напраслину на правительство. Чтобы бороться с терроризмом, нужно, во-первых, признавать его наличие, и, во-вторых, мобилизовывать общество на противостояние ему, на помощь силовикам, на обнаружение тревожащих признаков и поступков. If you see something, say something – эта фраза попадается в Америке практически во всех общественных местах, и терактов в этой стране нет много лет. Безумцев, которые расстреливают людей из легального оружия, много, а террористов, плетущих свои заговоры – нет.

Иначе говоря, я не вижу ничего катастрофического в том, чтобы – если, конечно, случившееся накануне Нового года не было простым взрывом газа – сказать об этом открыто. Призвать людей к бдительности. Попросить у них помощи. Дать ориентировки на потенциальных подозреваемых. Да, здесь возникнут мысли о том, что силовики ошибаются и «не ловят мышей». Но всех мышей, точнее, крыс, поймать невозможно. Мы живём в глобальном мире, в стране с открытыми границами. Закрыть их нельзя, отгородиться от современных вызовов – тоже. И это, как ни страшно это звучит для «либералов» – не вина Путина. Проблема, на мой взгляд, не в возможности теракта, а в желании его замолчать тогда, когда совершенно ясно, что никто не будет обвинять власти в его подготовке или потворствованию. Это действительно проблема – так как она высвечивает страшный факт: власть боится сказать людям правду; она не надеется, что ей поверят, и, тем более – что её поймут. Мне кажется, что потери от того, что это становится явным, перевешивают все выгоды от возможной дезинформации.

Я убежден, что российский народ рациональнее и ответственнее, чем думают о нём в Кремле. Он достоин правды, какой бы она ни была; аргументов, на что бы они ни указывали; диалога, каким бы трудным он ни был. И если его правители будут относиться к нему соответствующим образом, то их авторитет окажется заведомо выше.

Вне зависимости от того, что случилось в Магнитогорске…
31 декабря 2018

Большая ложь

Недавняя новость о  смене руководителя Росстата на первый взгляд давала поводы для оптимистичных оценок – просто потому, что, казалось бы, худшей организации статистической деятельности в стране нельзя было и представить. Росстат критиковали все – и Банк России, и Правительство, и даже Госдума. Количество нестыковок в деятельности ведомства зашкаливало, цифры не сходились, объяснения часто излишне позитивных статистических рядов невозможно было найти. Но первое же попавшее в центр общественного внимания заявление Росстата при новом вожде заставило всех ахнуть. Оказалось, что в 2016 г., когда реальные доходы россиян рухнули на 5,8%, объём бегства капитала приблизился к $20 млрд., а средняя цена на нефть марки Urals составила $41,9/барр., снизившись по сравнению с 2015-м почти на 20%, российский валовой внутренний продукт не сократился на 0,2%, как прежде считалось, а вырос на 0,3%. Замечу – данный пересчёт стал отнюдь не первым: в феврале 2017г. Росстат ещё при прежнем руководстве уже корректировал показатели за 2015 и 2016 годы – и, разумеется, в сторону повышения. Тогда показатели 2016 г. были пересмотрены с минус 0,6% до минус 0,2% (таким образом, перерасчёт за два приёма составил феноменальные +0,9% (при этом тогда данные за 2015 г. были пересмотрены с первоначальных минус 3,7% и «скоректированных» минус 3% до «окончательных» минус 2,8% — т.е., что характерно, на те же  0,9% в сторону повышения). Иначе говоря, теперь, видимо, Кремль может быть окончательно уверен, что спад на 1% – не спад. Ну типа как «один раз – не …..».

Проблема статистики сегодня, на мой взгляд, более важна, чем это считают в кремлевских кабинетах размножившиеся там «технократы». И проблема вовсе не в том, будет ли ориентироваться на данные из Росстата тот же Банк России (у него, слава Богу, есть свой статистический департамент) или станет ли принимать их во внимание Меэжународный валютный фонд – проблема в другом. Она – в доверии населения, и это не просто досужие слова. Дело в том, что если мы взглянем на настроения людей на протяжении всего постсоветского периода (причём даже не только в России), можно увидеть, что «макроэкономические» проблемы никогда не выводили людей на улицы. Инфляция, обвал валютного курса, рост налогов – все эти события считались чем-то объективным, чем-то таким, что не может быть изменено социальными протестами. Обман в ходе подсчёта голосов на выборах – это люди понимали, и выражали своё отношение к власти либо как на Болотной, либо как в Примоском крае, Хакасии или во Владимирской области. Но экономические проблемы схожим образом на людей не действовали.

В 2018 г. власть инициировала радикальное наступление на экономические права россиян повышением пенсионного возраста и увличением ряда налогов и сборов, включая НДС. Никто не ждёт, разумеется, что от этих мер экономика совершит тот «прорыв», о котором постоянно говорит сейчас В.Путин – как никто и не понимает, зачем при самом большом в истории России бюджетном профиците повышать налоги. Министр «социального развития» выглядит идиотом, томно рассказывая о 800 млрд. рублей, которых неоткуда взять для полного искоренения бедности при профиците федерального бюджета в 3,5 трлн. рублей. И в такой обстановке неожиданные новости о том, что в стране всё хорошо, что рецессии нет (и не предвидится – хотя на мой взгляд, всё говорит о том, что в первых двух кварталах 2019 года она неизбежна, и хорошо если только в первых двух), что (наверное) в 2018 г. в стране не было и спада реальных доходов (что-то мне подсказывает, что несмотря на их падение в годовом исчислении на 0,1% в январе-ноябре и резкое укорение их снижения в осенние месяцы (до минус 2,9% в ноябре к ноябрю 2017 г.) по итогам года они наверняка окажутся в плюсе – ведь если, как известно, «Путин не может быть неправ», то и реальные доходы не могут падать пятый год подряд, это же и ежу понятно) вряд ли будут восприняты людьми не то что с радостью, но даже «с некоторым пониманием».

Последние действия Росстата прямо говорят россиянам: вы, холопы и смерды, не заслуживаете не только того, чтобы власть учитывала ваше мнение на выборах, но даже и того, чтобы вам сообщали правду о состоянии экономики, за развитие которой вы ежедневно платите и для блага которой каждый день горбатитесь. В то же время это означает, что единственным источником информации о том, что происходит в стране, теперь становится лишь субъективное ощущение своего экономического положения. Уже не стоит шутить о лжи, большой лжи и статистике. Последней не существует. Есть только большая ложь. Это единственный язык, на котором власть собирается в 2019 году общаться с населением. Боюсь только, что это опасный выбор «средства общения»…

Вот уже несколько недель социальные сети полнятся сообщениями про конфликт между строительной компанией ПИК и жителями района Кунцево (где два квартала, 47-й и 48-й, состоящие в основном из четырёх— и пятиэтажных домов 1953-1967 гг. застройки, намерены «реконструировать» путём сноса и переселения жильцов). Причина понятна: хотя значительная часть жителей из 6000 жителей не против улучшения жилищных условий, около 300 человек не соглашаются на реконструкцию. Противники стройки называют её доказательством отмены в России самого понятия прав собственности; застройщики предсказуемо выигрывают дела в судах, включая и Верховный.

Ситуация в Кунцево важна потому, что она ещё ни раз и не два повторится. С одной стороны, в 1950-1960 гг. строительство в СССР велось массово, но никто не рассчитывал на долгий срок службы возводимого жилья; поэтому строить более качественное жильё взамен старого необходимо, и недовольные этим будут всегда. С другой стороны, существующие правовые нормы допускают, но не обязывают жителей многоквартирных домов оформлять в общую долевую собственность земельный участок, на котором стоит их дом и прилегающую к нему территорию (это является наследием советской эпохи с идеями общенародной собственности на землю: наши бывшие «социалистические» коллеги в Центральной Европе, например, перешли к единому объекту собственности [дом плюс участок] к 2014 г.). Это порождает дилемму, являющуюся «миной замедленного действия», которая взорвётся ещё много раз, так как Москве, например, право собственности на участки под домами оформлены не более чем на 10% строений, причём в основном на дома, возведённые в последние 20 лет; даже в домах где существуют ТСЖ и управляющие компании, в 64% случаев землю не пытались оформлять в собственность, а в 8% случаев это попытались было сделать, но столкнулись с тотальной инертностью жителей. В Кунцево ситуация усугубляется тем, что реконструкция запланированa ещё с 1999 г. в рамках «лужковской» программы сноса пятиэтажек, и новых документов на участки оформить было, вероятно, уже невозможно.

Какой бы неочевидной ни была этическая сторона вопроса, чисто юридически группа ПИК имеет право на свою стройку. Можно ли было избежать конфликта, учитывая тот факт, что жители не могли не знать об утверждённом 15 лет тому назад проекте? На мой взгляд, выходом из ситуации могла бы стать ини-циатива о добровольном вхождении в проект реновации, который был открыт для любой пятиэтажки: в таком случае жильцы получили бы намного бóльшие гарантии своих прав, а заодно в ходе решения (которое должно было приниматься 23 голосов, см.: Закон гор. Москвы «О дополнительных гарантиях жилищных и имущественных прав…» №14 от 17 мая 2017 г., ст. 3, п. 1) сформировали инициативные группы и выдвинули бы тех, кто получил бы право говорить от имени всех. Однако о проблеме задумались тогда, когда подъехала техника, и дальше уже было не до компромиссов.

Можно ли что-то сделать сегодня для жителей Кунцева? Разумеется. Прежде всего следует не электризовывать недовольных и вести их на эскаваторы, а как можно скорее объединить всех жителей обоих кварталов и выдвинуть общие требования, с которыми можно выйти как к застройщику, так и в мэрию. Сегодня в Совете округа Кунцево представлены все политические силы: четыре избранных в прошлом депутата выдвинуты «Единой Россией», три – «Яблоком», два – КПФР и один шёл как самовыдвиженец ; все депутаты должны объединиться в защиту избирателей. «Повышение градуса» борьбы ничего не даст. Как написал Дм.Лурье в комментарии к одному из постов Дм.Гудкова в фейсбуке, «надо защищать интересы 'в рамках реального'. Всем жителям. Самим. В согласии между собой и без 'непримиримых', срывающих общую борьбу». Следует выходить через муниципальных депутатов на контакт с мэрией, которой не нужны такие конфликты. Главное – бороться за результат, а не увлекаться «революционным процессом». Но, что намного важнее, необходимо разъяснять москвичам, что без оформления правоустанавливающих документов на территорию под их домами и на придомовые участки право собственности на отдельную квартиру ма-ло чего стоит, и защищать эту коллективную собственность нужно заранее и на регулярной основе:

Ещё раз повторю: можно сколько угодно обвинять ПИК в жадности, но в данной истории строительная компания сделала всё так, как от неё требовали правила. Да, эти правила несовершенны, и их стоило бы изменить. Но на то и приближающиеся в следующем году выборы в Мосгордуму, чтобы на них вышли кандидаты, готовые прямо и ясно обозначать важнейшие приоритеты в жизни города. Самоорганизация москвичей ради защиты своих имущественных прав – один из них. Напомню, мэрия не противодействовала всплексу гражданской активности прошлой весной, когда на митинг против реновации вышло более 20 тыс. человек – но тогда протест, который, как некоторым казалось, чуть ли не взорвёт город, быстро перешёл в конструктивную работу. Собственно говоря, именно это – трансформация стихийного недовольства в важную для москвичей позитивную повестку дня – и должно следовать за событиями типа разворачивающихся сейчас в Кунцеве.

24 ноября 2018

Monkeys eat banana

Одной из «горячих» новостей этой недели в Америке стало решение президента Д.Трампа не вводить «страновых» санкций против Саудовской Аравии в связи с недавним жестоким убийством в консульстве этой страны в Стамбуле известного журналиста Джамала Хашогги. Это решение, обоснованное тем, что президент не хочет разрушать отношения с ключевым союзником США на Ближнем Востоке, было тут же воспринято как отказ нынешнего хозяина Белого Дома от защиты прав человека, чему Америка на протяжении десятилетий была традиционно и твёрдо привержена. Одним из следствий, как считается, стало резкое снижение цен на нефть (они упали с начала октября более чем на 30%); рынки уверены, что возможности влияния американцев на наследника саудовского престола, Мохаммада бин Салмана, которого многие называли заказчиком данного преступления, в новых условиях существенно возросли и теперь можно настаивать на увеличении саудовской добычи в целях дальнейшего снижения цен.

Мне искренне хочется верить, что причастные к данной хладнокровной казни будут наказаны (пятерых из задержанных её исполнителей саудовская прокуратура уже потребовала приговорить к смерти) – однако я решился бы высказать отличную от наиболее распространённой точку зрения. Покойный был диссидентом в представлении саудовских принцев – но отнюдь не либералом, каким его часто рисуют. Многократно интервьюировавший бен Ладена с его борьбы с советским присутствием в Афганистане до его пребывания в пещерах Тора Бора, членорганизации «Братьев-мусульман»* (организация запрещена в РФ) и сторонник интифады в Палестине, до осени прошлого года он благополучно жил в Саудовской Аравии. Личный друг Реджепа Эрдогана, считавший его светочем надежд мусульманского мира, он не просил политического убежища ни в Турции, ни в США, ни где-либо ещё. Мы не знаем, в чём могли обвинять его саудиты, которые – не стоит того исключать – могли намереваться выкрасть его в Турции, чтобы вернуть в Саудовскую Аравию.

Саудовская Аравия, и в этом нет сомнения, страна средневековая. Здесь действуют законы шариата, а граждане не имеют многих привычных для западного мира прав. В королевстве приводят в исполнение до 160 смертных приговоров в год и казнят людей варварскими методами. Однако стоит заметить, что саудиты по крайней мере в одном отличаются, например, от русских, которые травят своих противников в Англии или взрывают их в Катаре – их страна единственная честно не подписала и не ратифицировала Всеобщую декларацию прав человека. Один мой американский друг, комментируя события в Стамбуле, сказал: ‘Monkeys eat banana. Saudi princes kill their subjects. It’s all natural’. CША ввели санкции против 17 причастных к преступлению лиц – что понятно: зачем им появляться на американской территории – но что касается экономических санкций против Саудовской Аравии (а многие предлагали чуть ли не запрет на импорт нефти), то до них дела не дошло. И, на мой взгляд, совершенно правильно. Президент Трамп находится на своём посту для защиты интересов граждан Соединённых Штатов, а не Саудовской Аравии.

Права человека сегодня играют в мире большую роль, но наивно считать, что они способны определять геополитические решения – особенно, подчеркну, в том случае, если дело не касается граждан страны, которую призываютруководствоваться этими высокими соображениями. Даже в куда более очевидных случаях, чем в деле Хашогги, морально-этические соображения не перевешивают политических и тем более экономических доводов. В милой Европе есть одна небольшая страна, в которой в ходе недавних всеобщих выборов 5 из 150 мест в парламенте получила партия, требующая уважать права животных (Partij voor de Dieren). Животных, Карл!!! Но менее пяти лет назад 193 человека (не кошки и не кролика) бывшие подданными этого королевства, были убиты российской ракетой, пущенной из российской ракетной установки российскими военными,«заблудившимися» на украинской территории. И что сегодня мы с вами наблюдаем? Голландия – абсолютный рекордсмен по импорту российских товаров во всем «свободном мире»: 31 млрд. долларов за январь-сентябрь 2018 г., 21% от всего импорта ЕС из России. И вы хотите, чтобы президент Трамп ввёл торговое эмбарго против Саудовской Аравии? Отказался от оружейных сделок? На мой взгляд, он сделал всё что мог. Убийцы журналиста будут, видимо, казнены. Двоим детям погибшего – гражданам Соединённых Штатов по рождению – обещана компенсация в размере 100 млн. долларов каждому. Давление на Эр-Рияд со стороны Вашингтона серьёзно усилится. А в остальном… Monkeys eat banana, и можно лишь посоветовать диссидентам не быть овощами.

А если кто-то начинает кричать про правосудие и Гаагу – то в Гаагу действительно следует обратиться. Но не в Международный Суд, а к премьер-министру Рютте, который то моет пол в парламенте после того как разлил кофе, то трогательно приезжает на работу на велосипеде. У него есть, чьи интересы и память защищать – не то что у президента Трампа…

* организация запрещена на территории РФ

08 ноября 2018

Вотум доверия

В Соединённых Штатах вчера прошли «промежуточные» выборы, которые каждая из противостоящих сторон успела назвать своей победой. Демократическая партия, как и ожидалась, вернула себе Палату представителей, однако осталась с явным меньшинством губернаторов (проиграв при этом знаковые для себя гонки во Флориде и Джорджии) и уступила республиканцам несколько дополнительных мест в Сенате. Конечно, это даст возможность демократам существенно осложнить работу администрации и даже (если г-н Мюллер обеспечит необходимые материалы) поставить ничего не значащий вопрос об импичменте президента в Палате представителей – но вопрос о том, приближает ли это партию к успеху в 2020 г., остаётся открытым, и это, на мой взгляд, самая мягкая из возможных формулировок.

Президент Трамп был прав, называя прошедшие выборы голосованием о доверии самому себе – и он это голосование, на мой взгляд, выиграл. Команда республиканцев действует более «приземлённо», рассматривая страну как ту реальную федерацию, которую создали ещё отцы-основатели. Она умело и последовательно выигрывает всё большее число значимых «квадратиков» на этой шахматной доске, нейтрализуя растущее количественное превосходство демократов. Такая тактика – выигрывать битву меньшими силами – всегда ценилась в военном искусстве, но сейчас её, на мой взгляд, незаслуженно пытаются дискредитировать. Демократы могут сколь угодно увеличивать свой отрыв в Калифорнии и Нью-Йорке, Массачуссется или Вермонте – но результатом оказывается всё более узкая синяя полоска суши на восточном и западном побережьях и быстро краснеющая центральная часть страны. Можно радоваться избранию в Палату первых женщин-мусульманок и представительницы коренных народов, и вспоминать, что в 2016 г. демократы проиграли президентские выборы, получив на 2,8 млн голосов избирателей больше, чем Трамп – но в 2020-м снова проиграть уже с преимуществом в 4-5 млн голосов.

Я могу ошибаться, но поражение демократического кандидата два года назад было отчасти случайным. Хотя Америка и тяготела к консерватизму после восьми лет президентства Обамы, решающее значение имела всё же фигура Клинтон. Очевидно «бюрократическая» природа её выдвижения на партийном съезде, излишняя укоренённость в политическом истеблишменте, да и масса скандалов на финишной прямой обусловили результат: не столько Дональд выиграл, сколько Хиллари проиграла. Даже Сандерс со всеми его социалистическими заморочками имел, мне кажется, больше шансов: и он, и Трамп были приблизительно одинаковыми демагогами, но без клинтоновской официозности Берни мог победить.

Однако произошло то, что произошло – и сегодня играть в левизну и пытаться собрать большинство из меньшинств, мне кажется, поздно. У американского общества есть запрос не на Трампа, а на элементы социального консерватизма и взвешенной Realpolitik. Swing states правильнее было бы перетягивать на свою сторону не бóльшей радикализацией, какую в эту кампанию продемонстрировали демократы, а небольшим «возвращением к основам». Конечно, можно впечатляться успеху 29-летней социалистки Оказио-Кортес из Нью-Йорка, однако это пока единичный случай, и ещё вовсе не очевидно, насколько позитивной для партии в целом будет её работа в Палате. А путинского конфидента г-на Рорабейкера, тридцать лет переизбиравшегося в Калифорнии, «вынес» вовсе не афроамериканец с нетрадиционной ориентацией, а недавний республиканец, перешедший в Демократическую партию скорее из антипатии к Трампу, чем из-за приверженности «ультрапрогрессивным» идеям. В целом же стоит заметить, что успех демократов оказался существенно менее значительным, чем предсказывалось: их преимущество в Палате составит лишь 15-20 человек, хотя совсем недавно мечтали чуть ли не о 60; в Сенате же партия президента увеличила представительство в ходе промежуточных выборов всего в пятый раз за более чем сто лет. И если в экономике за год-два не случится мощного кризиса, и если Трамп не изменит своего довольно жёсткого курса во внешней политике, то я не вижу причин его поражения в 2020 г.

Ещё раз повторю основной тезис: в 2016 г. демократов подвела фигура кандидата; в 2018-м и в 2020-м основной проблемой становится увлечение гиперлиберальными идеями и лозунгами. Обвиняя (не без основания, разумеется) Трампа в разжигании розни и ненависти, демократы (пусть и в ответ) делают ровно то же самое, и во всё бóльших масштабах. Прошедшие выборы показали, что такая тактика ведёт к росту мобилизации избирателей – но мобилизации обоюдной. Явка повысилась очень значительно, но серьёзного сдвига в пользу демократов не произошло. В 2020 г. на совмещённых с президентскими выборах явка будет ещё выше – и совершенно неочевидно, что здесь она сыграет в их пользу. Пришла пора возвращаться от лозунгов к идеям, и искать большинство не только среди меньшинств.

Последние пару недель мне довелось провести в поездках по Прибалтике и Польше, посещая разные конференции и мероприятия, так или иначе посвящённые России и Западу. Не буду грузить читателя высказывавшимися на них идеями – практически все они четко попадали в русло устоявшихся штампов. И, в том числе, мысль о неизбежности российского вторжения то ли в Латвию, то ли в Эстонию.

Этот прогноз уже стали называть «нарвским вариантом»: якобы в Нарве Москва может спровоцировать выступления русскоязычных, организовать провокации, и отправить туда «зелёных человечков» без знаков различия, которые повторят один в один крымский вариант захвата территории, против чего Эстония будет бессильна, а НАТО не рискнёт придти ей на помощь. В итоге единство западного блока будет подорвано, а Путин в очередной раз докажет, что в этом мире он может практически всё.

Чем дольше я слышу этот душераздирающий рассказ, тем менее правдоподобной видится мне такая гипотеза – но сейчас муссирование данной темы казалось мне особенно странным по иной причине.

Мы все привыкли считать, что historia est magistra vitae, и из прошлого нужно выносить уроки. Однако когда римляне изрекали эту, казалось бы, непререкаемую максиму, они руководствовались античной философией, не знавшей идеи прогресса. За прошедшие двадцать веков в мире кое-что поменялось, и поэтому логика осмысления исторических событий тоже должна быть иной. И мне кажется, что стоило бы исходить из несколько отличной гипотезы о наиболее вероятном развитии ближайших событий.

Мысль о Нарве прямо вытекает из образов Крыма и Донбасса. О них, и об Украине, говорят всегда и все, когда начинают обсуждать Россию. Но лет восемь назад с таким же упорством все говорили об Абхазии, Южной Осетии и потерявшей их Грузии. Между этими кейсами, замечу, есть существенная разница. В первом случае Россия завершила отторжение от соседней страны двух территорий,которые объявили себя независимыми, были признаны Москвой и превратились в клиентские государства. На следующий раз Россия вторглась в регион, где до этого не отмечалось признаков гражданской войны, установила над ним контроль, а после нелигитимного референдума официально включила его в свой состав. При этом обе «потерпевших стороны» (в отличие от упоминающихся столь часто всуе Латвии и Эстонии) не были членами НАТО или ЕС. Каким, учитывая все это, может быть следующий шаг Москвы?

Мне кажется, что он, чтобы и дальше подогревать патриотический угар внутри России, мог бы состоять в оккупации теперь уже целой страны – предположительной части «Русского мира», но также пока не входящей в западные альянсы. И кандидат на это сейчас только один – Белоруссия. Причём причин для пододного аншлюса можно не задумываясь назвать очень много – и одна будет серьёзнее другой.

Прежде всего, для этого есть какая-никакая основа: не очень действенное, но формально существующее Союзное государство, которое можно сделать «ещё более союзным». Имеется также некое «моральное основание»: Россия десятилетиями содержит белорусскую экономику, тратя на это до $7-8 млрд. в год. Присутствует и глубокое раздражение Кремля Минском – деньги «батька» регулярно берёт, но никакие пожелания Москвы (от признания тех же Абхазии и Южной Осетии до размещения на своей территории российских баз) не находят отклика. Наконец, существует понимание, что никакие НАТО не вступятся за «последнего диктатора Европы», если Москва рискнёт положить конец его затянувшемуся правлению.

Однако есть и главная причина: 2024-й год и поиск новой легитимности для «национального лидера». Конечно, можно пытаться превратить Россию в парламентскую республику (хотя тут не стоит забывать про показательный опыт Армении, где такая же рокировочка только что провалилась) или сделать основным органом власти Госсовет (не сбрасывая за счётов порой могущие быть непредсказуемыми выборы губарнаторов) – но во многих аспектах создание нового государства и получение двух подряд мандатов на управление им куда предпочтительнее, а патриотический подъём от первого шага по фактическому восстановлению Советского Союза наверняка будет посильнее крымского. Этот вариант рассматривался в середине 1990-х, но тогда время было другое, а сейчас – в самый раз, ведь в Кремле, судя по всему, и на самом деле верят, что даже Украина скоро вернётся «домой» (если судить по откровениям г-на Гундяева в Константинополе), а уж Белоруссии-то и подавно уже пора.

Последние события на «минском направлении» выглядят крайне тревожно, на мой взгляд. Господину Лукашенко довольно доходчиво объяснили, что он не должен надеяться на пожизненную власть. В Минск направлен российский проконсул с расширенными полномочиями. На встрече в Сочи 21 сентября белорусской делегации не удалось выторговать ни одной экономической уступки. В ответ на это Минск начал масштабную зачистку силовых органов от всех, кто имеет какие-то связи с Москвой, разразился заявлениями о незыблемости белорусского суверенитета и ускорил процесс «белоруссизации» всех сторон местной жизни. И хотя далеко не все (и, вероятнее всего, даже не большинство) граждане страны поддерживают сегодня курс своего президента, это вовсе не означает, что они готовы сменить его власть на оккупационный режим (многие убеждённые белорусские оппозиционеры уже не против безоговорочно сплотиться вокруг своего гонителя в случае реализации российской угрозы). А угроза эта вполне реальна: Лукашенко – не какой-то там курский губер, который ещё вчера жадно желал служить народу до конца своих дней, а сегодня неожиданно осознал, что пора дать дорогу молодым; уходить со своего поста он не имеет ни малейшего желания. Единственный шанс на дестабилизацию открывают выборы 2020-го (а, вероятно,2019-го) года – так что Москва наверняка будет торопиться.

Мне кажется, что есть все основания ожидать резкой эскалации вокруг Белоруссии уже в следующем году. И меня лично очень удивило, что в Европе практически не готовы обсуждать эту тему. Какие бы миллиарды ни тратились на «противодействие российской агрессии», Запад, похоже, клинически неспособен просчитывать возможные шаги Москвы и умеет только удивляться уже случившемуся. По крайней мере на вопрос о том, какими будут действия ЕС или НАТО в случае, если через неделю одна из постсоветских стран перестанет существовать, а российские танки «выйдут к границам СССР 1941 г.», я ни от кого из уважаемых политиков и экспертов из Центральной Европы так и не смог получить ответа. Их умы были по-прежнему скованы страхом за Нарву…

28 сентября 2018

Исчезающий вид

Недавние региональные выборы и последовавшие за ними кадровые решения заставляют обратить внимание на один интересный тренд, который характеризует последние годы не в меньшей степени, чем растущая агрессивность России на международной арене или дальнейшее огосударствление отечественной экономики.

Я имею в виду тот ответ, который даёт Кремль, пусть и с некоторым запозданием, на возвращение в России практики выборов губернаторов, сознательно отменённых в 2004 г. и впопыхах восстановленных в 2012-м – и этот ответ кажется мне заслуживающим намного большего внимания, чем появление в составе губернаторского корпуса «новых лиц» из числа либерал-демократов или коммунистов.

11 декабря 2004 г. Федеральный закон N 159-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и в Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» дал президенту Российской Федерации право отрешать от должности руководителя субъекта Российской Федерации в связи с утратой доверия (ст. 29.1) и таким образом развязал Кремлю руки в борьбе с региональным самоуправлением. Эта норма стала составной частью перехода к системе утверждения губернаторов законодательными собраниями регионов – но последнее уже стало историей, а данный принцип только входит в жизнь страны.

За первые пять лет действия новой нормы состоялись лишь три досрочные отставки губернаторов; при президентстве Д.Медведева на покой таким образом был отправлен только мэр Москвы Ю.Лужков, однако сама возможность произвольного увольнения превратила губернаторов из реальных выборных лидеров в обычные винтики кремлёвской управленческой машины. Уже в 2017 г. своих постов лишились 20 глав регионов, а в 2018-м – 10 (причём в последнее время говорят ещё о 10-15 приближающихся отставках). Иначе говоря, за неполных два года президент сменил (вряд ли стоит верить, что кто-то из региональных начальников действительно начал тяготиться своими сверхсложными обязанностями) больше трети из тех людей, которые по досадной ошибке считаются руководителями «субъектов» Российской Федерации, будучи лишь объектами проявления государевой воли. При этом стоит отметить, что вновь назначаемые чиновники получают право руководить регионами на срок до одного года, не имея никакой местной легитимости – даже той сугубо формальной, которую губернаторы в 2004-2011 гг. получали от представительной ветви власти своих территорий.

Если прогнозы о новых отставках подтвердятся, мы столкнёмся с ситуацией, в которой за два года – или за треть своего конституционного срока – президент сменит половину (!) российских губернаторов. Каждый из вновь назначенных может год пробыть руководителем по милости Кремля, а затем может снова быть уволен (как может быть уволен и его сменщик, если назначенцу не удастся заручиться поддержкой жителей). Таким образом, за свой полный президентский срок В.Путин способен уволить всех избранных губернаторов России даже не по одному разу – и восторгаясь успехам ЛДПР и КПРФ, оппоненты нынешней системы, мне кажется, упускают из виду куда более важное обстоятельство – тотальный демонтаж регионального самоуправления, начавшийся в России после 2012 г.

Может показаться, что прошедшие выборы дали новым губернаторам шанс ощутить себя властью – но это большая ошибка. Скорее им следует понять, что своим успехом они обязаны только безумству власти, которая ранее «продавила» в соответствующих регионах таких руководителей, которых народ отторг, предпочтя им практически кого угодно. Однако такое «сопротивление» породит только новую реакцию – и калейдоскоп чиновников станет лишь более ярким и стремительным. Губернаторы, которые в 1990-е годы приняли на себя кризисное управление регионами и позволили центральной власти выжить, превращаются в исчезающий вид, заменяясь людьми, полностью подчинёнными Кремлю и не способными быть посредниками между ним и населением.

Этот процесс возвращает Российскую Федерацию к временам Российской Империи и Советского Союза. Которые, конечно,были великими державами – но только исчезли как-то неправдоподобно быстро. В том числе и из-за специфической организации соответствующих «вертикалей власти»…

Изображение к посту «Россия отстала от самой себя на 400 лет»

Когда меня попросили написать небольшую статью о моей только что вышедшей книге, примером такого жанра был для меня текст Михаила Зыгаря. Я решил оттолкнуться от его подхода, однако с одним отличием. В книге «Империя должна умереть» автору не нужно было выбирать исторические моменты, которые он сравнивал: с одной стороны было наше время, а с другой — последние годы Российской империи. Передо мной, однако, встала несколько иная задача: в попытке показать несовременность нашей страны я стал искать историческую точку, с которой ее можно было бы наиболее рельефно сравнить.

Относительно недолгие поиски привели меня в 1650 г., и, признаюсь, такой экскурс оставил у меня больше грустных впечатлений, чем вся работа над не слишком-то оптимистическим основным сочинением. Опять-таки бессовестно пользуясь методологией моего досточтимого предшественника, я хотел бы обратить внимание на несколько обстоятельств, отчасти условных, но в основном очевидных.

*

Во-первых (что, собственно, и стало моей «точкой отсчета»), это практически полное совпадение карт России 1650 и 2018 гг. Как раз в 1649 г. формально была присоединена Сибирь — к востоку от Томска и дальше, до современного Приморья на юге и Чукотки и Камчатки на северо-востоке. Но, как и сегодня, Россия на западе заканчивалась вскоре за Смоленском; на юге — в общем, тоже там, где сейчас начинается территория, которую российской можно считать чисто условно; на юго-западе борьба с крымскими татарами проходила в местах нынешних «народных республик»; северо-западные границы тоже не сильно отличались от нынешних. Да, тогда еще не было Петербурга, в Москве пока не радовались захвату Крыма, а тейповая организация северокавказских племен смотрелась более органично вне российской «юрисдикции» — но в целом, глядя на две карты, сложно отделаться от впечатления, что, совершив огромный исторический вояж длиной почти 400 лет, Россия вернулась в далекое прошлое. Но каждая новая последующая параллель делает это впечатление еще более устойчивым.

*

Во-вторых, если обратиться к экономике, мы увидим, что в 1650 г. Россия по размеру своего «народного хозяйства» была, как и сегодня, приблизительно в 3 раза меньше Франции (сравнения я даю в текущих обменных курсах валют, так как во времена золотого стандарта никаких «паритетов покупательной способности» не существовало). Дополнительную яркость сравнению придает и то обстоятельство, что на долю нашего далекого, но уже соседа, Китая, в то время приходилось около 23% мировой экономики, что сегодня уже почти достигнуто. Нельзя также не отметить, что российский экспорт в то время почти наполовину состоял из сибирской пушнины и уральского металла (замените пушнину на нефть — и получаем оценку роли Сибири в экспорте, почти не изменившуюся с тех пор) и в значительной степени был представлен зерном (эту позицию Россия почти вернула как раз за последние пару десятилетий). Привозились же в страну потребительские товары, большинство которых она не производила (заменим качественные ткани на телефоны и оргтехнику, и окажется, что мы за долгие века так никуда и не ушли).

*

В-третьих, если коснуться военной сферы, окажется, что русская армия в 1651 г. насчитывала 133 тыс. человек – почти вдвое больше, чем располагал Людовик XIV в 1661 г., и сегодня по численности военных и силовиков Россия существенно опережает все европейские страны. Однако качество армии было не слишком высоким; по вооружению она уступала большинству королевских армий Европы, и последовавшее через пятьдесят лет начало петровских войн хорошо показало ее реальные возможности. Сравнивая военный потенциал (если не считать ядерного, применение которого невозможно) России и ее соседей, мы получим приблизительно такую же картину, как и 400 лет назад: по флоту на Балтике мы уступаем даже Польше, на Черном море неоспоримо морское доминирование турок; даже украинская армия сегодня не менее боеспособна, чем прежде войска Речи Посполитой. В своей военной стратегии Россия выглядит такой же уязвимой и защищающейся, какой она была несколько столетий тому назад.

*

В-четвертых, что более существенно, мы можем наблюдать быстрое сближение управленческих и правовых систем. Как раз накануне рассматриваемой даты, в 1649 г., «Поместное уложение» сформировало юридический кодекс Московского царства со всеми его «наисовременнейшими» чертами — от принципа «кормления» и узкого круга царских приближенных, вершивших дела страны, до институционализации холопства, столь заметного в начале XXI в. в качестве базового типа социального поведения. Характерно, что наказания за преступления против людей разного социального статуса были различными (что ведется еще от «Русской правды») — и в наши дни это прекрасно воспроизводится в компенсациях, выплачиваемых за смерть холопа (например, погибшего при пожаре) и за смерть государева человека (как в случае с полицейским, сбитым машиной ФСБ на Новом Арбате). Соответственно, и судебная система тогда и сейчас выстроена так, что на справедливое разбирательство можно рассчитывать лишь в случае, если тяжбу ведут равные по социальному положению стороны, в то время как смерд никогда не отстоит свои права от притязаний боярина.

*

В-пятых, сложно не видеть опредённых черт сходства и в отношениях государства и прислуживающей ему церкви. Середина XVII века и наши дни – это время, когда прошло всего несколько десятилетий с момента установления и восстановления патриаршества; время, когда Церковь претендует на то, чтобы во многом определять «идентичность» страны, противопоставляя ее остальному (и прежде всего европейскому) миру как носителя истинных и глубинных ценностей ложным и наносным ценностям западного христианства, тем более раздираемого веяниями Реформации. Разумеется, делает она это в соответствии с правилами византийской «симфонии», никоим образом не отклоняясь от воли верховной власти (это уже после 1652 г. Москва увидит Никона, который посмеет перечить царю и закончит извержением из священства). Во многом можно утверждать, что середина XVII в. и начало XXI столетия — периоды, в которые светская и «духовная» власть в России находятся в наибольшей гармонии друг с другом за последние пятьсот лет, в том числе пребывая в крайне схожей формальной иерархии и в очень близком идеологическом резонансе.

*

В-шестых, Россия и тогда и сейчас выглядит практически однаково отсталой в сфере просвещения, науки и технологий. До основания Славяно-греко-латинской академии — прообраза университета, который, говоря современным языком, вошел бы в топ-50 мировых/европейских вузов, остается еще больше 30 лет; уровень грамотности населения составляет около 4–6%, доходя до 20% среди посадских людей (если сделать поправку на современную глобализацию и заменить способность читать и писать на знание хотя бы одного иностранного языка, мы получим практически идентичные цифры). «Науки» все больше обслуживают идеологические запросы власти, а доля возвращающихся из иностранных университетов россиян неумолимо приближается к показателям пятисотлетней давности, когда, как известно, из посланных Борисом Годуновым для обучения в Европе пятнадцати человек обратно приехал только один. Что касается «технологических трансфертов», то Россия сегодня выглядит как один из крупнейших в мире нетто-импортеров технологий, каковой она была и в допетровское время.

*

Можно, наверное, найти и много других параллелей, так или иначе указывающих на наше место на шкале исторической «современности» — но, я думаю, и этого достаточно для того, чтобы озаботиться вопросом о том, куда идет Россия в последние несколько десятилетий. Мы с Михаилом Зыгарем, видимо, действительно существенно сходимся в основном подходе к оценке нашего места и наших перспектив — в центре внимания у нас находятся не сравнения современной России и современного западного мира; мы не стремимся показать, что страна от кого-то отстала (лично мне кажется, что идеология догоняния имеет существенные изъяны).

Мы, пусть и по-разному, стремимся показать читателю, что Россия отстала от самой себя, что с некоторого времени начался период ее движения в направлении, прямо противоположном тому, в котором идет подавляющее большинство населения нашей планеты.

Мы откатываемся в прошлое; наш автомобиль не просто отстает от более скоростных машин — он едет по встречной, заставляя других водителей испуганно шарахаться то влево, то вправо. Эта езда, конечно, обеспечивает находящемуся в водительском кресле огромный прилив адреналина — но она может закончиться в любой момент, как только один из дальнобойщиков по только ему известной причине решит не вилять на дороге, увидев невесть откуда взявшуюся странную повозку.

Оригинал



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире