Недавно прошли выборы президента Российской академии наук (РАН). Конечно, этому событию было уделено некоторое внимание со стороны СМИ и общественности, однако, оно носило довольно формальный характер. Мы вообще как-то мало обращаем внимание на то, что происходит в российской науке, лишь периодически вспоминаем отдельные достижения вроде спутника, полета в космос или создания ядерного оружия. Вот и на прошлой неделе в широкий прокат вышел художественный фильм «Гагарин. Первый в космосе», посвященный известным событиям. Мы в очередной раз восхитимся достижениями отечественной науки и техники, особо не обращая внимания на то, что этому успеху уже более полувека. К сожалению, за последние десятилетия наши ученые совершили мало открытий, которые вызвали бы восхищение и уважение во всем мире. И основная ответственность за это лежит на главной научной организации нашей страны – Российской академии наук.


Институт физической химии и электрохимии им. А. Н. Фрумкина Российской академии наук, первый этаж сдается под магазин

Сразу объясню, почему я беру на себя смелость критиковать академию, хотя не являюсь ученым:
Во-первых, именно отсутствие степеней и позволяет мне оценить со стороны деятельность РАН. В конце концов, любой автомобилист может понять, что та или иная дорога плохая. Наоборот, наличие ученого звания только помешает дать непредвзятую оценку из-за корпоративной солидарности.
Во-вторых, в оценке достижений наших ученых я буду использовать мнение международных экспертов. Надеюсь, что нобелевский комитет обладает достаточным авторитетом, чтобы выносить такие суждения.
В-третьих, я обладаю инсайдерской информацией о том, как устроена академия наук, так как мой брат получил степень кандидата химических наук в одном из научно исследовательских институтов РАН.

По состоянию на 2013 год в академии насчитывается около 500 научных учреждений, в которых работает более 55 тысяч сотрудников (большинство является кандидатами и докторами наук), включая 501 академика и 749 членов-корреспондентов (недоакадемик по-простому). И на все это разнообразие ученых приходится всего один(!) лауреат Нобелевской премии — Жорес Иванович Алферов.

Из устава академии наук следует, что академиками избираются ученые, обогатившие науку трудами первостепенного научного значения. Членами-корреспондентами избираются ученые, обогатившие науку выдающимися научными трудами. Нобелевская премия также присуждается за выдающиеся научные исследования, открытия и изобретения. То есть, звание академика и премия даются за одно и тоже. Вот только не все академики получают Нобелевскую премию. Когда из 1250 людей, которые, по мнению самих себя, обогатили науку выдающимися трудами, нобелевский комитет награждает только одного (настоящее международное признание), то об этом стоит серьезно задуматься.


Институт нефтехимического синтеза им. А. В. Топчиева Российской академии наук. Помещение также частично сдается в аренду

Настоящий культурный шок получаешь, когда начинаешь вникать, в каких науках у нас получены Нобелевские премии, вернее, в каких не получены.
Сначала о хорошем. Наибольшее количество премий нашими учеными (включая Жореса Алферова) получено по физике — 10 (еще 3 премии получили выходцы из нашей страны, которые, увы, уехали работать в другие страны). Физика, наряду с математикой (за которую Нобелевских премий, правда, не дают) – это два наиболее успешных направления в российской науке. Первая была обласкана советскими властями из-за необходимости создания ядерного оружия. А без математики физику себе сложно представить.

Но уже по химии у нас всего одна Нобелевская премия, которая получена Николаем Николаевичем Семеновым аж в 1956 году за изучение механизма цепных реакций, и та связана с военной тематикой. По экономике у нас тоже всего одна Нобелевская премия (получена Леонидом Канторовичем в 1975 году).


Институт общей и неорганической химии им Н. С. Курнакова Российской академии наук, здесь общепит

Все премии получены или еще в советское время, или за работы, выполненные в середине XX века. По физике и химии это можно объяснить трудным экономическим положением нашей страны (недофинансирование науки), но, вот по экономике у нас в последние пару десятилетий наблюдается настоящий взрыв защит кандидатских и докторских диссертаций. Но, почему-то, они не находят большого признания мирового научного сообщества.

Кстати, несмотря на плохое финансирование науки, количество академиков с 1985 года почти удвоилось! Для них даже построено специальное здание президиума Академии наук. Никаких исследований тут не ведется, здесь находятся кабинеты академиков, заседают всякие комиссии и комитеты и пилят распределяют деньги на научные исследования.


гиганстское здание президиума РАН с пафосным рестораном в пентхаусе, кстати отличный вид сверху и недурно кормят!

Между прочим, почти каждый академик является главным редактором нескольких научных журналов, заведует парочкой лабораторий в разных НИИ и/или ВУЗах, а то и является директором одного из институтов. Не забывайте про участие в разных комиссиях. Понятно, что никакой человек физически не может работать сразу на стольких должностях. Зато в каждом НИИ, где академик «работает», у него имеется персональный кабинет. Естественно, некоторые месяцами, пустуют. Не забывайте, что большинство академиков – это люди в очень почтенном возрасте (далеко за 60, 70 и даже 80 лет)! Какую активную работу можно ожидать от человека в таком возрасте? Возраст надо уважать, и я его уважаю. Конечно, старикам везде у нас почет, но, только в академии «старики» забрали себе все…

Грустно? Сейчас будет еще печальнее. У нас в стране имеется отдельная Российская Академия медицинских наук (РАМН). Еще несколько сотен академиков и членкоров, которые вроде как обогатили мировую науку выдающимися достижениями. Вот только граждане России регулярно собирают деньги для проведения экспериментального (т.е. новым способом) лечения тому или иному ребенку за границей (да хотя быБуслова вспомнить, всем интернетом скидывались на его лечение), потому что у нас медицинская наука явно отстала от мировой. Две Нобелевские премии по физиологии и медицине Ивану Петровичу Павлову и Илье Ильичу Мечникову присуждены уже более 100 лет назад. С тех пор медицинская наука у нас как-то не очень. Зато с академиками все в порядке.
Да что там экспериментальное лечение, обычное бы наладить…


Привычная всем картина огромной очереди, большого внимания не заслуживает, но меня взбесил плакат про комфортное лечение

А теперь про несколько громких скандалов, связанных с защитой фальшивых диссертаций с множественными случаями плагиата среди наших чиновников. Все как-то дружно накинулись на Минобрнауки, забывая, что в Высшей аттестационной комиссии (ВАК), которая и присуждает ученые степени, заседают как раз те самые академики из Российской Академии наук. И за весь поток псевдонаучных трудов моральную ответственность несет и РАН. Однако с плагиатом борются далекие от академии люди. И это неудивительно, ведь именно академики поставили свои подписи за присуждение тому или иному плагиатору ученой степени. Против кого же они должны бороться? Не против же самих себя…

А почему же не возмущаются академики-физики или химики? Они ведь не несут личной ответственности за защиту диссертаций по экономике или юриспруденции. Большинство из них молчит, потому что имеет свои «скелеты в шкафу». Помните, я писал о том, что многие академики работают в нескольких НИИ/ВУЗа сразу? Так вот, если в этом заведении есть ученый совет по присуждению степеней, то академик входит в него автоматически. Но, как вы прекрасно понимаете, на заседания ученых советов они почти никогда не ходят. Получаются эдакие «свадебные академики».

Теперь несколько слов об обычных научных сотрудниках академических НИИ. В большинстве своем это люди предпенсионного или пенсионного возраста. Что неудивительно, ибо средняя зарплата научного сотрудника 20-30 тыс. рублей. За такие деньги будут работать или бессребреники, или люди, которых в коммерческие фирмы уже не возьмут. Молодые, талантливые ученые или уезжают в американские или европейские исследовательские центры, или уходят работать в конторы, где больше платят. При таком финансировании наивно ожидать от нашей науки выдающихся результатов, спасибо, что хоть какие-то есть. Кстати, дирекции исследовательских институтов сдают помещения в аренду не от хорошей жизни, а чтобы доплачивать своим сотрудникам, например, бухгалтерам. Ну не будет ни один бухгалтер работать в Москве за 30 тыс. Вот и приходится где-то изыскивать дополнительные деньги.

Вот пример моего брата, кандидата химических наук, сразу после защиты диссертации (2004 год) ушел работать в коммерческую фирму, ибо в НИИ ему полагалась зарплата аж в 5 тысяч рублей. Аналогично поступили все его сокурсники, кроме тех, кто уехал в западные университеты.

Что делать или если бы начальником был я

Российская Академия наук нуждается в срочном и коренном реформировании. Как вы думаете, сможет ли 67-летний академик, Владимир Евгеньевич Фортов, выбранный новым президентом академии, реформировать ее?



При всем уважении к его научным достижениям, я не верю, что в таком возрасте человек способен решиться на проведение серьезных реформ. Владимир Евгеньевич сможет сохранить статус-кво, предотвратить развал чего-либо, но, не вывести российскую науку из того болота, в котором она сейчас пребывает…

Если бы решение зависело от меня, то на должность президента РАН я бы позвал Константина Новоселова, самого молодого лауреата Нобелевской премии в мире (премия получена за исследование графена), российского гражданина, работающего в Англии.



В интервью после присуждения Нобелевской премии он так высказался о возможности работы в России:
Мне очень нравится, как устроена работа в университете Манчестера, где я сейчас занимаюсь научной деятельностью, но, если бы мне сделали интересное предложение по работе в России, возможно, я бы и вернулся. Хотя… нет, всё-таки вряд ли. Дело в том, что организация работы в той же Англии намного проще и прозрачнее, чем в России или, скажем, в Германии. Дело не только в деньгах.

Так вот, если бы Константину Новоселову предложили реформировать Российскую науку так, как ему представляется наилучшим, то, уверен, от такого заманчивого предложения он бы не отказался. А уж какой импульс развития Академии наук мог бы дать столь достаточно молодой (38 лет) ученый такого уровня!

Но, сомневаюсь, что кто-нибудь решится на такой шаг…

оригинал

 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире