19:42 , 03 июля 2019

«Такие глубокие ямы не зарастут никогда…»

Автор: Лариса Муравьева

Три женщины пробираются сквозь кустарник. Делают это осторожно — земля неровная, того и гляди угодишь ногой в яму. Ирина Янченко и  Гульнара Корягина из села Палочка ведут Валентину Умрихину из Бийска к  месту погребения ее родственников.

Ирина Янченко
Ирина Янченко

«Это общая яма, — показывает рукой на поросшую лесом поляну Ирина Янченко. — Братская могила. Здесь таких пять. И в Суйге таких пять. Здесь умершие 1932 года — вот оградка, написано Глотов Петр Михайлович, умер в феврале 1932-го. Где-то они лежали, а потом их в общую яму захоронили. Здесь, видимо, и складывали. И так как люди знали, кто тут лежит, родные и поставили этот памятник. То есть эта могила пустая. Ваши умерли в 1933-м, значит, либо эта яма, либо соседняя…».

Места захоронений, Палочка
Места захоронений, Палочка

В трех ямах в окрестностях Палочки лежит почти вся семья мамы Валентины Умрихиной — за три года, с 1931-го по 1933-й, из 15 человек умерли 12. На память о той большой семье у Валентины сохранилась только  старая фотография.

Валентина Умрихина
Валентина Умрихина

«Родители моей мамы семью создали, будучи уже вдовцами, — говорит Валентина Умрихина. — У каждого были свои дети, и когда стали жить вместе, еще продолжили рожать общих. И получилась огромная семья — 15 человек. Жили на хуторе села Луговского Алтайского края. Все было свое: пасека, сеялки, веялки. Старшие дети уже имели семьи — был как мини-колхоз. Сами работали, сами отправляли продукцию в Бийск — купеческий город. Покупали там одежду и обувь для семьи. На той единственной фотографии видно, в какой они одежде — не в крестьянской, в  выходной. Зажиточно жили. И вот их раскулачили. Выгнали из дома. Когда в  1931 году их в Нарымский край баржами доставили, мама и ее младший брат были детьми. На голое место людей выкинули. Невозможно представить, каково это было — рыть землянки, где-то питание доставать…».

Александр Бедарев
Александр Бедарев

«Вот тут они высаживались, тут землянки рыли — около десяти их  было в этой части берега, еще можно различить, где вход находился», — Александр Бедарев по дороге к своему дому показывает еле видимые углубления в земле, поросшие травой. Он родился в Палочке в 1953 году и  мальчишкой часто бегал на берег играть рядом с землянками. О том, как Палочка заселилась первыми жителями, узнал от деда с бабушкой.

«Нас, внуков, много было, и я, хоть и нелюбимый, но часто ходил к  ним ночевать, — говорит Александр Бедарев. — И вот они мне рассказывали, как на Алтае жили, как сюда их ссылали. На Алтае занимались в основном хлебом. Поначалу советская власть вроде волю дала в  конце 1920-х, и мой дед купил мельницу. Перед самым раскулачиванием. Как мельник и загремел сюда. Со всей семьей. Два сундука только успели с  собой прихватить, окованных железом — покидали туда лопаты, топоры да вещи кое-какие».

Палочка
Палочка

Из пяти семей Бедаревых, высланных с Алтая в Палочку (двоюродных, троюродных родственников), выжила только одна — деда Александра Бедарева. Потому что успел до холодов жилище отстроить. И потому что бабушка имела железную волю.

«Бабушка говорила, что старалась в первую очередь накормить деда, — говорит Александр Бедарев. — Мол, если Федор выживет, будет работать, он всю семью поднимет. А некоторые делали ошибки — детям все отдавали. Смотришь, муж помер и дети все померли. Но и детей бабушка тоже не  забывала. Однажды разгружали у берега баржу. И не до конца разгрузили. Она каким-то образом подплыла и своровала мешок муки. И берегом-берегом, домой его притащила. Болтушку потом делала, с кореньями перетирала — все ж тогда ели. Грешная бабушка была. Царство ей небесное».

Палочка
Палочка

Когда в семье бабушки Валентины Умрихиной умерли почти все, кроме двух младших детей, она решила бежать с ними из Палочки. Шли не по дороге, а вдоль нее — по кромке тайги. С ними увязалась еще одна женщина.

«Сколько уж они шли, не знаю, но только силы у бабушки иссякли, и  она упала замертво, — говорит Валентина Умрихина. — Та чужая женщина и детей маленьких бросила, и скарб какой был забрала и скрылась. И два ребенка — моя мама 12 лет и ее брат 8 лет — остались в тайге одни. Они хоть и видели смерть своих сестер и братьев, но две ночи сидели рядом с матерью: «Мама, мама…», не понимали, что она умерла. Потом насыпали поверх земли… что дети могли сделать голыми руками? И вот  какое-то чудо, что по каким-то звериным тропкам они смогли выйти к реке. Там их заметили рыбаки, проплывающие мимо. Отвезли в ближайший населенный пункт. Была в этой деревне женщина бездетная, и она всей душой хотела оставить их у себя. Но нельзя. Дети репрессированных. И их отвезли в ближайший детский дом…».

Ирина Янченко и Валентина Умрихина
Ирина Янченко и Валентина Умрихина

Найти место, где похоронено прошлое ее семьи, Валентина Умрихина мечтала давно. Но не знала, где искать. Пока год назад две жительницы села Палочка Ирина Янченко и Гульнара Корягина не обнаружили массовые захоронения спецпереселенцев. Из архивных документов женщины узнали, что весной 1931 года с Алтая в Нарымский край были высланы 7800 человек. Через два года в живых из этого этапа остались 700. По рассказам старожилов выходило, что заброшенные могилы есть вокруг всех четырех поселков, из которых образовалась нынешняя Палочка (Суйга, Городецк, Проточка и Палочка). Чтобы проверить эту информацию, активистки пригласили к себе поисковый отряд.

«Такие глубокие ямы не зарастут никогда...»

«Год назад на меня вышла инициативная группа женщин, — говорит командир поискового отряда «Патриот» Максим Елезов. — Про них в селе говорят, что они «странные» — мол, занимались бы своими делами, картошку садили, а им неймется общественную деятельность вести. Они занимаются увековечиванием памяти репрессированных людей, которые когда-то были сосланы в это село. Точнее — в Городецкую комендатуру, это так называлось. И многие из этих людей погибли. Мы начали с женщинами из  Палочки работать и в мае прошлого года съездили к ним на разведку. И  действительно, мы обнаружили останки — 40 см залегания. Копнули два раза, и уже череп ребенка пошел. И берцовая кость. Местный житель, который нас сопровождал, был в шоке от этой находки — лес растет, коровы пасутся, а тут берцовая кость… Я пробил щупом — еще останки бьются. А  потом мне показали Городецкое кладбище — там ни крестов, ничего, но эти ямы видны на глаз…».

Максим Елезов
Максим Елезов

Разговор с Максимом Елезовым ведем в вагоне поезда «Томск – Белый Яр». На Троицу с отрядом поисковиков он отправился в Палочку продолжать поисковые работы. Уже в рамках президентского гранта «Живая память эпохи 30-х годов», который осенью прошлого года выиграли Ирина Янченко и  Гульнара Корягина. Активистки получили около 500 тысяч рублей на  благоустройство территорий массовых захоронений, уточнение их координат — одним словом, на первый этап работ по созданию будущего мемориала раскулаченным.

«Такие глубокие ямы не зарастут никогда...»

Год назад на приезд поисковиков в селе отреагировали резко. Часть населения Палочки и местная администрация были категорически против каких-либо работ по увековечиванию памяти репрессированных. Мол, зачем ворошить, ну, «перегнули палочку» тогда, зато государство сильное построили: северные территории развивали, колхозы и предприятия открывали…

"Коряга - частица истории". Установлена в августе 2013 года
«Коряга — частица истории». Установлена в августе 2013 года

«Есть фраза — лес рубят, щепки летят, — говорит Ирина Янченко. — Это не только про 1937-й, это про все наше время. Ведь ссылали на север не тунеядцев, не алкашей — в то время ведь тоже были такие категории. А  ссылали весь цвет крестьянства. Работоспособное крестьянство, которое переселилось в столыпинскую реформу с России, с Малороссии в Алтайский край. Они там подняли свои хозяйства. И их сдернули, все отобрали для бедноты. Вот он лежит и ничего не делает — это беднота. А ты встань, что-то сделай — и ты не будешь беднотой! Но он пошел и показал — мне этот дом понравился. И все — пожалуйста, экспроприировали дом кулака. Кулаков сюда ссылали, зная, что они и здесь отстроят то же самое. И это очень легко будет — подумаешь, часть из них умрет. Ну построили. Ну  сделали. Совхозы, которые сейчас развалились. Леспромхозы, которые сейчас развалились. Не знаю, какое слово подобрать. Мне кажется, это просто было какое-то вредительство. Уничтожить цвет русской нации. Таким способом».

«Такие глубокие ямы не зарастут никогда...»

Поле с высокой травой у границы леса. Поисковики втыкают в землю металлические щупы. Время от времени их наконечники упираются во что-то твердое. Кости. Задача — «оконтурить» массовое захоронение. По периметру устраивают ограждение. Копнув землю для очередного столбика, достают череп. Точнее, его фрагменты. По размеру он, скорее всего, детский. Поскольку эксгумация и перезахоронение останков на данном этапе не  предусмотрены, череп аккуратно возвращают на место.

«Надо обязательно это все увековечивать, — говорит Максим Елезов. — Конечно, там есть разные мнения, что в советское время это враги народа какие-то были. Что их сослали. Но знаете, когда я нахожу череп ребенка и когда, может, берцовая кость рядом — его матери, то какие здесь могут быть вопросы? И 40 см глубина, и топчутся по этому черепу ребенка… Надо все это поднимать, приводить в порядок. И если уже в  президентских грантах появилась такая строчка — поддержка проектов по  репрессированным людям, это говорит о том, что государство повернулось в  эту сторону. И что надо делать в этом направлении побыстрее. Пока живы еще потомки…».

Денис Бевз и Александр Сакалов на съемках д/ф "Яма". Палочка
Денис Бевз и Александр Сакалов на съемках д/ф «Яма». Палочка

Июньский визит в Палочку стал для Валентины Умрихиной неожиданностью. Режиссер фильма «Яма», над которым сейчас работает ТВ2, Денис Бевз снимал на Алтае потомков спецпереселенцев и предложил ей  вместе со съемочной группой доехать до места будущего мемориала. Женщина согласилась. По дороге купила венок, чтобы возложить его на месте безымянной братской могилы. При помощи Ирины Янченко и Гульнары Корягиной отыскала ту самую яму. Уже уходя с кладбища, вернулась и прямо  руками набрала в пакетик палочкинской земли: «Увезу маме на могилу, привет от родных передам…».

«Такие глубокие ямы не зарастут никогда...»

Если у инициативной группы из Палочки все получится, то там появится первый в России музейно-мемориальный комплекс, посвященный кулакам-лишенцам. Сейчас активистки создают картотеку высланных в 1931 году из Алтайского края крестьян, и почти 90 % из 1087 семей уже обрели имена. В итоге каждая могила будет пронумерована. Ну, а сами заброшенные кладбища на нынешнюю Троицу жители села привели в порядок — к удивлению активисток, на их призыв выйти на субботник отозвалось довольно много людей. Возможно, среди них были и те, кто еще год назад на всю эту затею с мемориалом смотрел скептически.

История спецпереселенцев из Палочки станет одним из эпизодов документального фильма «Яма», который продолжает проект «Антропология террора», начатый в прошлом году. С Нарымским краем связано несколько волн депортации: в 1930-1940-х годах сюда высылали людей по этническому признаку из приграничных территорий — из Прибалтики, Молдавии, Западной Украины… И создатели фильма «Яма» сейчас находятся в поисках героев, связанных с этой линией. Если у вас есть знакомые, друзья, близкие, кого коснулась эта часть истории, пишите нам на почту portaltv2@mail.ru с пометкой «Яма».

«Такие глубокие ямы не зарастут никогда...»

«Тема спецпереселения пока остается малоизвестной страницей, — говорит режиссер фильма «Яма» Денис Бевз. — Когда мы говорим про репрессии, про репрессированных, мы чаще всего подразумеваем тех, кто был осужден по 58-й статье. А вот те люди, которые были высланы, начиная с конца 1920-х годов, они как бы остаются за кадром. И именно поэтому, когда в Палочке или в каком-то другом месте пытаются поставить памятник спецпереселенцам, говорят: нет, это же не репрессированные! То есть их незаконно не судили — их вообще не судили. Их не расстреляли — они умерли от голода. И поэтому все оказалось немножко за кадром как бы. Если у людей есть что-то, что связывает их со спецпереселенцами, которые необязательно оказались в Палочке — были десятки, если не сотни спецпоселков в Нарымском крае — то, конечно, все это интересно. Потому что мы наши фильмы рассматриваем не только как кино. А как некий документ истории. Пусть это не монография, не какой-то научный труд, но  это что-то, что проливает свет на историю».

Для справки:

Словосочетание «Нарымский край» в дореволюционной России было именем нарицательным и  означало худшее место для ссылки. Нарым — село в 425 км к северо-западу от Томска, со всех сторон окруженное самыми большими в мире Васюганскими болотами. В 1932 году в Западно-Сибирском крае было создан Нарымский округ, который располагался на севере современной Томской области. Округ был поделен на районные и поселковые комендатуры. Центральная окружная тюрьма НКВД находилась в Колпашеве — городке в 270 км от Томска вниз по  течению Оби. В 1920-50-х годах людей в Нарымский округ выселяли в ходе нескольких карательных операций: зачисток приграничных территорий от  социально-чуждых элементов; раскулачивания; чистки крупных городов от  деклассированных элементов (безработных, нищих, бомжей, проституток); массовых этнических переселений — немцев Поволжья, калмыков, народов Кавказа, жителей Молдавии, Латвии, Эстонии и т. д. По некоторым данным, за 40 лет советской ссылки в Нарымский округ выслали до 500 000 человек. За 200 лет царской — менее 40 тысяч.

По свидетельствам очевидцев, результатом этих массовых принудительных «спецепереселений» в  1930-е стала гуманитарная катастрофа в Нарымском округе. Людей привозили баржами. Высаживали на берег. Ни жилья, ни скота, минимум продуктов и инструментов. Люди жили или в на скорую руку сколоченных бараках, или в наспех вырытых землянках. Работали на лесозаготовках. Питались тем, что удавалось собрать или поймать в лесу или выловить в  реке. Теплой одежды не было. Лекарств тоже. Умирали семьями. Но чаще погибали женщины, дети, старики. В 1930-х в Нарымском округе открылось 11 детских домов. Только за один год, с 1931-го по 1932-й, в Нарымском округе умерли более 25 тысяч человек. Смертность составила 12 % . Этот же показатель по стране был в пределах 4 %. За тот же период в Нарымском округе родились менее 4 тысяч младенцев. Показатель уровня рождаемости был в два раза ниже, чем в целом по СССР: 1,7 % против 3-4 %. 

Фото: Ларисы Муравьевой, Александра Сакалова, Дениса Бевза

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире