tv2today

ТВ-2

13 сентября 2018

F
13 сентября 2018

Тайга без хозяина

В конце лета по городу Колпашево прошел слух. Дескать, леса от Саровки до границы с Верхнекетским районом сдают в аренду. Мол, лесников уже послали размечать территорию. И поскольку официальной информации — сколько, чего, кому и на сколько будут (или не будут) сдавать/продавать — не было, то люди сами додумали, что лес отдадут китайцам. Поэтому, когда в Колпашево из Томска приехали активисты народного движения «Защитим томскую тайгу» — собирать подписи под требованиями в защиту томских лесов — колпашевцы охотно под этими требованиями подписывались. Чего хотят общественники, и по каким 11 причинам лысеет томская тайга, выясняла Лариса Муравьева.

Когда деревья были большими

28 августа активисты движения «Защитим томскую тайгу» отправились в Нарым. Давно собирались посмотреть леса на севере области. А тут как раз селькупы пожаловались, что на землях, которые они считали родовыми угодьями, кто-то вырубил лес. Конфликтная территория находится в паре километров от деревни Тюхтерево. И выглядит сейчас так:

2978496

2978498

2978500

2978502

2978504

2978506

2978508

2978510

Вырубку произвел местный предприниматель. Деревенские жители, кто был не в состоянии сам заготовить древесину для собственных нужд, воспользовались его услугами. И очень удивились, узнав, что пилить кубометры сосны-березы по их лесобилетам он начал прямо рядом с деревней. Томских же общественников смутил возраст деревьев.

2978514

«Стволы сосенок — от 4 до 20 см, — говорит Юлия Попова, активистка движения «Защитим томскую тайгу». — Молодой сосняк всюду, насколько хватает обзора. Нашли квартальный столбик: 789 квартал; 9 и 10 выделы; год рубки 2018. Для тех, кто не в курсе: вся тайга поделена на лесничества. Лесничества — на участковые лесничества. Участковые лесничества — на урочища. Урочища — на кварталы, кварталы — на выделы. Так вот, по таксационному описанию 1991 года (судя по данным департамента лесного хозяйства, именно тогда проводилось последнее обследование этого участка), на 9 и 10 выделах 789-го квартала должна расти, как минимум, 110-летняя сосна!»

2978518

Вот — это таксационное описание 1991 года. Читать его надо так: по вертикали строчка «возраст», по горизонтали находим «номера выделов» — 9 и 10. И на пересечении видим возраст сосны (С), кедра (К), лиственницы (Л). 85, 120, 80 лет.

Прибавляем еще почти 30 лет — столько прошло с начала 90-х.

Взрослая сосна обычно имеет высоту 25-40 метров и диаметр ствола от 50 до 120 см. По мнению общественников, под это описание «вековые» сосны с 789 квартала никак не подходят. Впрочем, по данным сайта областного департамента лесного хозяйства, в 789 квартале хвойный лес если и есть, то рубить его в этом году никто не планировал. Только лиственный. В объеме 250 кубометров.

2978520

«Пообщались с местным лесником, — говорит общественник Денис Литвинов. — Он сказал, что про бардак знает. Объяснил ситуацию, она везде типичная: лесников мало, техники нет, топлива не выделяют, и добраться до нужных делян они в принципе не могут.

А у них в Нарымском лесничестве — 827 тысяч гектаров на двух человек!»

Согласно паспорту, Парабельское лесничество (в которое входят участковые лесничества Парабельское, Старицынское и Нарымское) имеет площадь 1,65 млн га. Численность работающих — 14 человек. Даже если бы все они были лесниками, или — как это сейчас называется «государственными лесными инспекторами» (а в штате, наверняка, есть и другие должности — вроде бухгалтера, инженера-механика или секретаря), то на каждого при условии равного деления приходилось бы по 118 тысяч га.

2978522

Для справки:

Профессия «лесник» перестала существовать в декабре 2006 года — после того, как президент Владимир Путин подписал Лесной кодекс РФ. До этого момента лесники — работники государственной лесной охраны — были основной штатной единицей лесничеств. За каждым лесником закреплялся «лесной обход» — участок из нескольких лесных кварталов — в котором он должен был обеспечивать охрану леса. Лесник отвечал за предупреждение, обнаружение и тушение лесных пожаров; сигнализировал в лесничество о появлении на своем участке вредителей и очагов болезней деревьев; проверял документы на право охоты и хоздеятельности в лесу (рубки, сенокошения или выпаса скота); составлял акты о различных нарушениях, руководил лесопосадочными работами, рубками ухода и т.д. После вступления Лесного кодекса в силу, существовавшая система органов лесного хозяйства и государственной лесной охраны была разрушена. Издание «Ведомости» подсчитало, что после принятия кодекса из 83 000 человек Гослесоохраны лесхозов в составе Росприроднадзора лесными инспекторами было оставлено… 680 человек.

Из отчета Томского управления лесным хозяйством за 1976 год — укомплектованность штата лесной охраны по Томской области (ГАТО):

2978524

Из ответа Департамента лесного хозяйства Томской области на запрос ТВ2:

«Предельная штатная численность сотрудников в ОГКУ «Томсклес» утверждена распоряжением Администрации Томской области от 09.04.2018 №225-ра и составляет 331 единицу. Фактическая численность работников ОГКУ «Томсклес» по состоянию на 04.09.2018 составляет 307 человек, которые обслуживают территорию площадью 28 772 004 га».

Исходя из этой справки на каждого сотрудника «Томсклеса» приходится примерно 94000 га томской тайги.

Нездоровые санитарные рубки

А это — Саровка. Колпашевский район. Мусор, порубочные остатки, торчащие вверх сушины. На этой деляне лесозаготовитель из местных произвел сплошную санитарную рубку:



«Санитарная рубка подразумевает оздоровление леса, — говорит Юлия Попова. — То есть, образовался какой-то очаг болезни, или пожар по лесу прошел — чтобы это дальше не распространялось, нужно прийти и убрать пораженные деревья. А здоровый лес должен остаться и продолжать расти. А у нас все с точностью до наоборот. Некая территория объявляется больной — даже если она не на 100% больная — очаги, допустим, вразброс идут. Туда заходят заготовители. И часто получается так, что они забирают хорошую здоровую древесину. А так как плохая никому не нужна (это затраты — рубщику надо платить за каждое дерево, а сдавать ее куда-то нельзя зараженную), то ее оставляют на месте».

2978526

«Сплошная санитарная рубка — это одно из самых популярных средств манипуляций с лесом не только в Томской области, но и во всей России, — продолжает Денис Литвинов. — Мало того, что практически даром забирают самое ценное, так еще нередко все остальное — мусор, больные деревья просто бросают на месте. Естественно, под тем, что бросили, ничего не вырастет. Надо все расчищать, чтобы пошел какой-то подрост. В Саровке, например, брошенная деляна заросла травой, малиной, там даже береза еще не начала пробиваться. Это мы говорим о естественном восстановлении леса — сначала вырастает береза, осина, потом начинает пробиваться сосна — на это уйдет не один десяток лет…»

Из сводного годового отчета по охране и защите леса за 1976 год (ГАТО):

«..В 1976 году был зафиксирован 51 случай незаконной порубки леса (334 куб м на 580 рублей), 2 случая самовольного захвата земель (2,45 га) и 45 случаев самовольного сенокошения (на 49244 рубля)...»

Из итогового буклета Департамента лесного хозяйства «Показатели лесозхозяйственной деятельности Томской области» (2017 год):

«В 2016 году было зафиксировано 418 случаев незаконной рубки (в том числе, не выявленными нарушителями — 311). Объем незаконных рубок составил 33 600 куб м (в т.ч. не выявленными нарушителями — 22,9 тыс куб м). Ущерб от незаконных рубок в 2016 году составил 187,4 млн рублей (в т.ч. не выявленными нарушителями — 137,5 млн. рублей). Всего возмещено ущерба — 3,7 млн рублей»

У нас нет данных насчет количества случаев незаконной рубки по годам за каждый год из последнего полувека. Однако то, что есть, дает полное основание говорить: объем незаконных рубок увеличился в разы. При этом можно уверенно предположить, что фиксируется сегодня не все, поскольку фиксировать некому.

Информацию о том, что происходит в Саровке местные активисты уже передали в прокуратуру. Жителям деревни Тискино, что на противоположном берегу Оби от Саровки, тоже есть, на что пожаловаться в органы. Как они рассказали томичам, в их деревне проживают около 60 человек. Но прописано гораздо больше. И, якобы, на тех, кто прописан, но не живет, выделены лесные деляны — о которых те даже не ведают.

2978532

«О нарушениях нам рассказывают везде, куда бы мы ни приезжали, — говорит Денис Литвинов. — То, что мы видим, не соответствует тому, что нам говорят по ТВ. Вот после того, как Михалков и Жириновский высказались о ситуации с томскими лесами, Жвачкин решил дать ответ в телеинтервью. Он нес такую чушь — про то, например, что лес можно вырубать каждые 60 лет.

Человек, чей регион живет, помимо нефти и газа, еще и на лесе, обязан знать хотя бы элементарные вещи. Каждые 60 лет можно рубить только березу и то только в эксплуатационных лесах. Есть приказ министерства природы от 2015 года. Там расписано — какую древесину и в каком регионе можно рубить. В каких лесах. Какого бонитета. Все это должны знать в департаменте лесного хозяйства. Хотя бы что-то из этого обязан знать Жвачкин. Допустим, что сосну можно рубить только со 101 года, либо со 121 года — это зависит от бонитета. А вот кедр можно рубить только с 201 года…»

2978534

«Сейчас почему тонкомеры рубить чаще стали? Потому что идет сплошная рубка, — говорит Юлия Попова. — «Харвестер» теоретически может, если мастер за рулем сидит, выбирать какие-то редкие деревца. Но это совершенно не выгодно — крутиться между деревьями. Потом — это же сваливать куда-то надо. Гораздо проще — зайти на участок и просто выкосить все. И это проблема, на самом деле, потому что образуются пустоши, начинается эрозия почвы. Не говоря уже о птицах и животных, чьи гнездовья и норы разрушаются».

Лысый лес



«Вы обратили внимание, что птицы не поют? Все мертво», — колпашевская пенсионерка Ирина Мотикова ведет журналистов ТВ2 и русской службы BBC в тогурский лес. Чем дальше от дороги, тем больше хвойный лес сначала рыжеет, а потом лысеет. На скелетах небольших деревьев видны гроздья буро-зеленых куколок.

2978536

2978538

2978540

«Съедено все вот этой гусеницей — сибирский шелкопряд так называемый, — говорит Ирина Мотикова. — Дерево, лишившись хвои, через несколько лет погибает, потому что через нее дышит. То есть, все эти деревья погибнут — само оно восстановиться не может. Сейчас после дождя вы не видите, а в сухую погоду идешь и скрипит под ногами — мертвая хвоя… В позапрошлом году началось немножечко, в прошлом году, я знаю, травили. Были объявления, никто в лес не ходил. Но почему-то не подействовало…»

Из санитарного обзора лесов области за 1981 год (ГАТО): «Наличие очагов вредных насекомых и болезней леса: Сибирский шелкопряд. Резервации вредителя выявлены на площади 10,5 тыс га (лесхозы: Катайгинский, Максимоярский, Парабельский и др). Заселенность в резервациях составляет 0,3 гусеницы на дерево, максимальная — 22 гус/дер, а относительная заселенность — 15,4%...»

Информация департамента лесного хозяйства по очагам сибирского шелкопряда на территории Томской области в период с 1992 по 2017 годы в га (из официального ответа на запрос Юлии Поповой от 21.08.2018):

2978542

Из последней таблицы видно, что резкий рост очагов сибирского шелкопряда зафиксирован в 2016 и 2017 годах — отмечено более чем 100-кратное (!) увеличение зараженной площади по сравнению с 2015 годом

Из ответа на запрос ТВ2 в Департамент лесного хозяйства Томской области:

«Проведение рубок лесных насаждений не влияет на распространение вредителей леса, но санитарно-оздоровительные мероприятия в виде сплошных и выборочных рубок позволяют улучшить санитарное и лесопатологическое состояние насаждения, так как из древостоя убираются поврежденные и погибшие деревья, которые являются источником распространения вредителей и болезней».

Для Ирины Мотиковой гибель местного кедрача от шелкопряда — личная трагедия. Имея небольшую пенсию, женщина, как и многие другие жители Колпашева, ходила в лес за шишками. По деревьям не лазила, шишку не била — просто собирала то, что само с дерева нападает. При прежних закупочных ценах — 1400 рублей за мешок — тысяч 30-40 за сезон выходило. В этом году, даже несмотря на то, что заготовители подняли расценки до 1700 рублей за мешок, заработать не получилось ничего.

2978544

«Сход» проходил в местном горкоме КПРФ. Народа собралось немного — пара лесозаготовителей и еще пяток гражданских активистов. В процессе встречи приезжали желающие оставить подпись под требованиями в защиту леса, но на их обсуждение не оставались.

2978546

Посмотрите, Белый яр вырубили, — прокомментировал один из подписантов. — Федькин бор чуть ли не весь… — А кто рубит? — Не знаю, кто рубит. Какие-то новосибирские — но по-моему, это прикрытие. Там, в Белом яру, говорят, не могут даже в лес зайти грибы пособирать — чуть не с ружьями их встречают. Выгоняют всех. Так что за свою зеленую тайгу надо бороться в конце концов маленько».

«Я — никто. Я — народ»



Под фривольным, по нынешним меркам, флагом «Лучше быть красным, чем голубым» со стилизованной символикой КПРФ и партии власти, дискуссия о том, как спасать томскую тайгу затянулась почти на час. Задачей томичей было рассказать про 11 требований в защиту леса, под которыми они собирают подписи. Колпашевцев больше интересовало — верно ли, что их леса отдают в аренду иностранцам? Общественники пообещали послать запрос. Ниже приводим самые яркие фрагменты дискуссии.

Про то, как искать ответы на вопросы:

Колпашевцы: Вы народное движение? Зарегистрированное где-то?

Лесозащитники: Народное движение. Его не обязательно регистрировать

Колпашевцы: То есть, вам могут просто сказать «отдыхайте!» и всё — правильно?

Лесозащитники: Не могут. Любой человек, независимо от того, в какой он организации состоит, имеет право послать запрос в любую инстанцию. И они по закону обязаны ответить на все наши вопросы. Например, я задала Департаменту лесного хозяйства ряд вопросов о состоянии леса. Они мне прислали ответ, что до 2007 года у них данных нет. А в 2006 году были расформированы лесхозы. Количество лесников сократили раз в 30, если не больше. То есть, до 2007 года данных нет. А с 2007 — денег нет, транспорта нет, лесников нет. Откуда данные о лесе? Поэтому у нас это одно из требований — провести полное лесоустройство.

Про лесоустройство:

Колпашевцы: Лесоустройство — это федеральные деньги, они вам скажут «денег нет — до свидания!»

Лесозащитники: У них более чем достаточно на это денег. На чемпионат же страна деньги нашла. А леса играют гораздо большую роль. Поверьте. Особенно если представить себе лет на 20 вперед. Без леса, без воды, с ветрами. Сидим и сожалеем, что когда-то не собрали десяток подписей.

Колпашевцы: Вы их понудить по этому вопросу не сможете.

Лесозащитники: Сможем. Но нам надо сначала собрать нужное количество подписей — чтоб люди сказали: да, мы этого хотим! Если два человека придут — то они, конечно, проигнорируют. Если мы принесем 30 тысяч подписей, то придется уже разговаривать в другом ключе. Денег, заработанных с вырубки леса, более чем достаточно, чтобы провести в области полное лесоустройство. Специалисты пока еще в России есть. До 2020 года это более чем реально сделать.

Про иностранцев:

Лесозащитники: Мы выступаем за поддержку среднего предпринимательства. Чтобы так же, как тем, кто занимается сельским хозяйством — лесозаготовителям предоставляли технику, гранты, субсидии. Ведь когда иностранцы берут в аренду миллионы га, у них просто нет конкурентов. Если будет поддержка отечественного мелкого и среднего предпринимательства, будет совсем другая картина.

Колпашевцы: У нас тут было человек 15 — мелких предпринимателей. Уходят потихоньку. Потому что наши заготовители не могут работать. Они в принципе не могут лес взять никак. Чтобы взять большой участок в аренду — 20 или 100 га лет на 20 — надо сделать таксацию. За свой счет, она очень дорогая. Заказать проект — тысяч 200-300. Выставляется на аукцион. И не факт, что ты его выиграешь. И кто выиграет — какой-нибудь дядя из Москвы — он тебе ничего не возвращает.

Лесозащитники: Также требуем полностью запретить добывать юридическим и физическим иностранным лицам наши ресурсы — тот же лес. Чтобы никто, кроме граждан России, не имел права рубить наш лес.

Колпашевцы: Придет завтра китаец с мешком денег и скажет: давай, Юра, давай! Я оформился и пошел работать. Куда лес отправлять будут — не мое дело… — Имеется в виду, что надо жестче этот пункт делать — через подставных лиц смогут заходить… И вообще вам скажут, что это прямые инвестиции.

Лесозащитники: Асиновский ЛПК — пример инвестиций. Как нам рассказывали, «РосКитИнвест» вложил деньги, все там модернизировал. А выясняется, что все построено нашими подрядчиками, которым до сих пор не заплатили деньги. Долг — 200 млн рублей. При этом, доход с этого ЛПК китайцы уже получают вовсю и не первый год.

Всего томские активисты насчитали 11 проблем томского леса, для решения которых и составили свои требования. Среди них также:

— введение понятия «малонарушенная лесная территория», причем, чтобы нетронутых этих земель было не менее 60% на территории области (реплика из зала: «Ну отведут вам эти 60% в верховьях Кети, в которые никто никогда не доберется, а рядом все повыкосят…»);

— замена экстенсивной модели лесопользования — на интенсивную, чтобы, как в Европе, заходить на один участок чаще, но рубить только то, что поспело, а не все подряд (реплика из зала: «А что, есть противники этой системы? Или просто у нас лесов завались?»);

— снижение норматива расчетной лесосеки за счет исключения из нее нескольких категорий лесных участков;

— изменение порядка искусственного лесовосстановления и требование от арендаторов осуществлять уход за посадками до достижения ими 2-го класса возраста;

— запрет вредных производств по глубокой переработке древесины на основе фенольных и формальдегидных смол (ДСП, ДВП, ЛДСП, МДФ);

— возврат лесничествам самостоятельности при ведении лесохозйственной деятельности, упрощение отчетности и увеличение численности лесников из расчета 1 лесник — на 2000 га.

Из показателей выполнения пятилетнего плана 1966-1970 гг Томского управления лесного хозяйства (ГАТО):

2978550

Из официального ответа областного Департамента лесного хозяйства на запрос Юлии Поповой:

2978552

Из ответа на запрос ТВ2 в Департамент лесного хозяйства Томской области:

«Лесовосстановительные мероприятия в 2017 году на территории Томской области запланированы на площади 22 000 га, фактически мероприятия выполнены на общей площади 24 565 га».

Руководитель лесного отдела Гринписа России Алексей Ярошенко:

«Согласно данным пятилетней давности лесовосстановление, которое выполняется арендаторами это площадь порядка 20 тысяч гектаров, а площадь ухода за молодняками, которая должна быть по хорошему в два раза больше чем площадь лесовосстановления, всего порядка 2 тысяч гектаров. Вот считайте, интенсивность ухода за молодыми лесами в Томской области примерно в 20 раз ниже уровня, который соответствовал бы интенсивности лесовосстановления. Это если судить по официальным документам. Так было 5 лет назад, это последние данные, которые были официально опубликованы и доступны. У нас нет никаких оснований думать, что за 5 лет ситуация изменилась, если предыдущее десятилетие она была такой. Без правильного лесовосстановления нормальное выращивание леса не обеспечивается. Можно сажать леса сколько угодно, хоть в два слоя после каждой рубки, но ничего не вырастет если нет полноценного цикла мероприятий. Особенно в первые 20 лет после посадки».

Эмоции от «схода» у участников остались разные. Наталья Леонидова, руководитель предприятия «Риск», которое в числе прочего занимается лесозаготовкой и лесопереработкой, сочла требования активистов справедливыми:

2978554

«Работать с лесом тяжело — очень много рисков. Какая будет зима? Если теплая — река, болота не промерзнут, не вывезешь ничего. Какая будет выделена деляна? Сколько будет вложений? Лесозаготовка — это сначала вложения. А деньги получаешь уже потом. Выписать, оформить деляну очень сложно — законы меняются, аукционы: выиграешь — не выиграешь… Ребята хотят внести изменения в действующее законодательство — я считаю, что это справедливые изменения. Мы с моим коллективом — «за»!

А вот лесозаготовитель Юрий Алеулин, который больше всех задавал лесозащитникам неудобных вопросов и даже прорезюмировал «Не решите вы ничего. И я не решу. Я — никто. Я — народ», прокомментировал исход встречи так:

«Это просто крик души. Чтобы такие вещи заводить, надо быть очень подкованными — знать законы, владеть ситуацией. Я бывший летчик-наблюдатель, 20 лет занимался заготовками, посадками, санрубками. Потом налоговая укатала. Я маленько владею ситуацией. Ну вот кто им даст деньги на лесоустройство? Это же федеральные деньги. Думаете, лесники не знают, что надо лесоустройство делать? Вот соберемся мы, все Колпашево выйдет — сделайте нам лесоустройство! И что, Медведев подпишет указ? Я думаю, это все бесполезно».

2978556

Что же касается томских активистов движения «Защитим томскую тайгу», то они проделанной «в полях» работой остались довольны:

«Люди реагируют эмоционально, и это хорошо, потому что наша задача — убедить людей, что они могут требовать, что у них есть права. И что они могут пользоваться своими правами, чтобы контролировать свой же лес».

За неделю под требованиями в защиту томского леса общественники собрали около двух тысяч подписей. А в День томича под петицией в адрес президента и томского губернатора, проходя мимо волонтеров, подписался и Сергей Жвачкин.

«Лес — это был огород». Комментарий в качестве постскриптума

Мы попросили прокомментировать ситуацию, сложившуюся в лесном хозяйстве Томской области, и справедливость требований общественников экс-начальника Департамента природных ресурсов и охраны окружающей среды Томской области Сергея Трапезникова.

2978558

Считаете ли вы ситуацию с вырубкой лесов критической? И ситуацию уходов за лесами — тревожной? Какова динамика процессов, на ваш взгляд?

— Мы знаем, сколько леса у нас выставляется на аукционы. Сколько идет под рубку. Но не знаем, сколько леса сажают. И тем более не знаем, сколько прижилось и выросло.

Есть в департаменте лесного хозяйства ориентировочные прикидки — сколько у нас естественный подрост идет в кубометрах. Но поскольку качественного лесоустройства по всей территории области давно не проводилось, точные цифры назвать — проблематично. Поэтому раз у нас шум даже на федеральном уровне поднимается, раз у нас в сеть выкладывают ролики, на которых — просто пустыня, и нету к сожалению роликов, где на сотнях гектаров, растет молодой подрост, то могу сказать, что ситуация вызывает вопросы и опасения.

Правильно понимаю, что никто не знает точно — сколько у нас лесов, и что там в них растет? По качеству, по возрасту?

— Вроде бы, у нас есть лесной план. Вроде бы, подсчитано и гектарах и в млн кубометров. Но, поскольку лесоустройство на большой территории области не проводилось, точно доверять этим цифрам нельзя. И рубить. Говорят, есть расчетная лесосека. Она у нас — 38 млн кубов. Ребят, а если нет лесоустройства — каким образом вы определили?

Плюс, что такое расчетная лесосека? Вот говорим, что в советское время до 8 млн кубов рубили — по территории всей области. Но были молевые сплавы. По рекам. С верхней Кети и Лисицы. А сейчас мы вырубаем то, что более доступно и можно вывезти. Потому что молевой сплав запрещен. На плотах не пошло по Чулыму — хотели сплавлять, но не очень-то получается. То есть, из труднодоступных мест вывозить — проблематично.

И второй вопрос. Раньше были комбинаты и в Могочино, и в Нарыме — практически в каждом райцентре работали достаточно крупные перерабатывающие производства. А сегодня — только то, что пытаются построить наши восточные соседи в Асино. Которые хоть и нанимают на подряд наши организации, но они все равно работают во славу Поднебесной.

Вот сегодня мы гордимся, что у нас кругляк не вывозят. Лишь 1%, как говорит областная администрация. Какая разница — как вывозить? У нас при распиловке кругляка остается 40% отходов. Мы научились что-то с этим делать? Мы их используем? Да им еще выгоднее распилить этот кругляк здесь, погрузить в вагоны плотненько, сэкономить на транспортировке — не везти воздух. А нам оставляют отходы. Про которые в Улу-Юле, в Верхней Кети предприниматели говорят, что вот сейчас начнется первый снег, мы их будем сжигать — потому что девать некуда. И там эти поселки стоят все в дыму. Ну и что выгоднее? Лучше бы они кругляк отсюда вывозили.

«Поэтому — сколько мы должны рубить, как растянуть эту расчетную лесосеку на всю территорию области (а не там, где у нас самая близкая вывозка к объектам переработки, либо затоваривание в вагоны и отправка в соседние страны) и как вывозить — сегодня вопрос открытый».

2978560

В этой ситуации региональная власть что может, а чего не может? Что от нее, а что от федеральных властей зависит?

— У нас лес — это федеральный ресурс. И область — субъект федерации — работает в рамках переданных полномочий. Организацию лесопромышленного комплекса область осуществляет по согласованию с Рослесхозом, Минприроды. Но выходить с инициативами по изменению федерального законодательства ей никто не запрещает.

Как вы понимаете логику взаимоотношений региональных властей с китайским бизнесом в сфере леса? Насколько серьезные плюсы от этого получает область? Может быть, что-то остается за кадром? Ведь то, что кажется очевидным — это то, что ни огромного количества рабочих мест, ни серьезных денег в области не остается?

— Честно говоря, для меня самого — это загадка. Если, выступая в СМИ, даже курирующий заместитель Андрей Кнорр говорит, что они не выполнили дорожную карту строительства мощностей на 90%. И это только по Асино. Про Верхнюю Кеть не говорю — там тоже были наполеоновские планы. ЦБК построить, поселок на 15 тысяч человек. На мой взгляд, эти их вложения, при их мощностях и сколько они отсюда вывозят — это такая морковочка, которую повесили — и под это дело на 100% выполняют план лесозаготовок.

Было много споров — выгодно не выгодно сотрудничать. Помните продали 137 тыс га за 1,2 млрд рублей. В масштабах годового бюджета области (доходная часть около 55 млрд руб — прим. ред) — скромно. Но вот нюанс. Мост через Яю убитый — я по нему езжу каждый год, зимой особенно, на зимнюю рыбалку. Пять лет назад он был во вполне сносном состоянии. Три года назад — тоже ничего. Сейчас он в аварийном состоянии. И говорим — теперь нам из бюджета нужно те же 1,2 млрд, чтобы его построить. А убили его во многом благодаря тому, что из Тегульдетского района осуществляют вывозку в Асино очень большегрузные, по 55 кубов, лесовозы наших товарищей. Местные ребята в Тегульдете тоже работают — но с гораздо меньшими объемами. И даже машины у них меньше — до 30 кубов. Ну вот и все — мы отдали на 49 лет лес за 1,2 млрд, и будем вкладывать эти же 1,2 млрд в то, чтобы им было удобно этот лес вывозить. И это только один мост. Постоянно главы поселений плачутся, что в осенне-весенний период убиваются дороги, которые скудные бюджеты не знают, как залатать.

И для чего это делается? Может, это сотрудничество нужно для формальной отчетности наверх — вот, дескать, столько-то инвесторов зашли в регион? Создать видимость? Или другая составляющая?

— Вполне возможно, что у нас нужно отчитаться инвестициями. Но когда такие инвестиции не приносят выгоду, гордиться особо нечем. Опять же Кнорр сказал, что план по инвестициям не выполнялся на 90%. По-моему, к 2022 году этот инвестпроект должен быть полностью реализован. А там всего 1,5 завода работает — один введен в эксплуатацию, а второй уже второй год эксплуатируется без ввода в эксплуатацию. 10 тысяч штрафа, на сколько понимаю, им выписали, ну и все.

11 требований активистов — что думаете?

— Я бы им посоветовал эти требования доработать. Здесь достаточно много ссылок на достаточно узкие корпоративные документы. Но лично я, например, работая в сфере экологии и утилизации отходов, не понимаю — зачем нужно запрещать ДСП. ДСП — это как раз утилизатор отходов, благодаря которому можно использовать и несортовую древесину, которая не идет в деловую. У нас на Черемошниках с начала 1960-х завод ДСП работал, и рядом поселок стоял — и ничего. Поэтому я — за разумный подход. И против излишних экологических страшилок, которые экономически просто невыгодны. А вот что касается кедра — здесь полностью могу согласиться.

Но все-таки в целом — с чего мы начали — сначала нам нужно все хорошо посчитать. Провести лесоустройство — какой лес, сколько, что там произрастает, какие виды. Потому что на большой территории лесоустройство — лет 15-20 точно не проводилось. В 2012 году, помните, тайга горела? Сначала объявили — горело 100 тысяч га. Потом — нет, 300 га. Потом — нет, наверное, 500. В пять раз разбег — до полумиллиона га. А кто знает — сейчас там что-то выросло — не выросло? На этих территориях кто-то проводил лесоустройство?

2978562

«Я так понимаю, у нас сегодня информация — палец-пол-потолок. Ну, и плюс рубим то, что сегодня просто экономически просто выгоднее вытащить. Еще со времен Виктора Кресса говорили — 60 км вокруг города не рубить. Ну и что? Там — Тимирязево. Там — Моряковка. Неделю назад туда ездил — тащат оттуда лес и все. Всеми правдами и неправдами. Под санитарные рубки».

Из сводного годового отчета по охране и защите леса за 1976 год (ГАТО):

«...В лесах государственного лесного фонда зарегистрировано 676 лесных пожаров на общей площади 15932 га, из них лесной площади — 11145 га, нелесной — 4787 га… При помощи авиации был обнаружен 591 пожар, что составило 87% случаев».

2978564

Информация по площадям, пройденным лесными пожарами на территории Томской области с 2008 года (из официального ответа областного Департамента лесного хозяйства на запрос Юлии Поповой):

2978566

Сплошные санитарные рубки — беда?

— Мне кажется, что контроль за этим делом надо удесятерять. Потому что возможно состроить такие механизмы… Лес практически отдается задаром. Причем, там нужно смотреть не только поражение территорий, но и степень поражения. И нужно ли проводить эти рубки. Может быть, обработки было бы достаточно. Так что надо привлекать общественность и ученых, чтобы помогли проблему решить. Но помимо санитарных рубок у нас еще есть земли сельхозназначения. Которые поросли лесом. У вас писали, как Михаил Ефимов по Батурино прошелся. То есть, он вывез 1000 кубометров леса, которого как бы нет. И сейчас, как я понимаю, следователи возбудили уголовное дело и ломают голову — что же это такое — земли сельхозназначения под теплицы, или он оттуда все-таки лес вывез.

Провести лесоустройство в области в ближайшее время насколько реально?

— Помимо того, что нужны большие деньги, сейчас это делать сложнее, чем в советские времена. Раньше была система леспромхозов. Грубо говоря — лес это был огород. Там у нас — грядка, здесь мы подсадили, здесь вырвали, опять подсадили. А сейчас все идет через 44-й закон, госзакупки. Система лесхозов и леспромхозов практически развалена. Лесоустройство — это работа, которая должна проводиться в полях. А через 44-й закон вы никогда не узнаете, даже на небольших участках — сколько подрядчики проведут времени в поле, а сколько в кабинете. Потому что сегодня, получив деньги, можно и в кабинете написать любой отчет. Собрав какую-то предварительную информацию, или взяв ее из головы. Не факт, что если деньги на лесоустройство выделят, то оно будет проведено качественно. По крайней мере, заказчик должен будет с подрядчиками пройти все ножками. А я в этом очень сомневаюсь. И это проблема многих наших проектов — что они пишутся в кабинете.

Выводы нерадостные:

1. Доподлинно ситуация с лесом ни федеральным, ни региональным властям не известна. Одна из важных причин – разрушение системы лесоохраны. Сегодня за лесом попросту некому смотреть.

2. Проблема – не только неконтролируемые вырубки. Распространение вредителей, пожары – все потому, что – см. п1.

3. Утешительные реляции насчет того, что рубить можно больше, искажают реальность. Лес, конечно, возобновляемый ресурс, но при этом важно понимать, что лесовосстановление ведется надлежащим образом. А этого нет. Что рубят лес в соответствии с регламентом, то есть, выборочно, спелый, а не сплошняком под флагом санитарных рубок как сейчас. Что рубят лес в разных местах, а не только там, откуда его удобно вывозить, как это делается сегодня.

4. Оправдывать нынешнее варварское отношение к лесу тем, что при советской власти тоже рубили много и варварски – глупость. Из того, что когда-то что-то делали плохо, не следует, что это плохое должно продолжаться до тех пор, пока на месте тайги не останутся голимые пеньки. А кроме того, в былые годы система лесоохраны все-таки была – и это давало хоть какое-то представление о реальном положении дел в тайге. Сейчас – не так.

5. Выгоды от сотрудничества с китайскими инвесторами по лесу неочевидны, а проблемы очевидны вполне. Ни выручаемые деньги, невеликие, ни создаваемые рабочие места, близко не возмещают тех проблем, которые возникают в наших лесах из-за их варварских рубок. Соседи берегут свой лес, растят его, в частности, благодаря тому, что наши леса беречь некому.

6. При всем том, что проблема находится в ведении федеральных властей и в части законодательства, и в части институтов, региональная власть может и должна инициировать пересмотр законов в случае необходимости, может и должна говорить о неблагополучии в лесу, если оно очевидно.

7. Общественники, которые борются за сохранение леса, вооружены не только эмоциями. У них есть реальное, пусть и неполное (а полного сегодня нет ни у кого) знание проблемы. У них есть реальные предложения по решению проблемы. И эти предложения надо, как минимум выслушать.

Оригинал

В апреле 2018 года в Томске задержали десятерых членов «Левого блока». На Максима Шульгина, одного из задержанных, завели уголовное дело по статье 282 «Возбуждение ненависти либо вражды». Поводом стали размещенные «ВКонтакте» аудиозаписи, оскорбляющие, по мнению следствия, сотрудников полиции. Еще трое задержанных стали в этом деле свидетелями, дали показания, а после заявили о пытках и давлении со стороны полицейских. Для томских левых это не первое уголовное дело с жестким задержанием. Говорят, что уголовное преследование активистов «ЛБ» политически мотивировано.

— Это было в воскресенье, ровно в три часа,— вспоминает Максим. — Мы сыграли в футбол, а после пришли в офис «Левого Блока». Я стоял на крыльце и увидел, как к офису подъехала газель. Оттуда выскочили несколько человек. Все с оружием, в масках, без погон и опознавательных знаков. Происходящее походило на террористический захват. Всех, кто был в офисе, положили лицом в пол, поставили к стене и застегнули наручники. Меня посадили в машину, заставили лечь на пол и прижали голой рукой к обогревателю. Было тепло, но обогреватель включили на полную и всю дорогу до дома прижигали мне руку. По приезде оперативники увидели у меня на руке большой ожог и сукровицу и сразу подобрели. Даже разрешили забинтовать руку грязным бинтом. Дома переворошили все, забрали какие-то бумаги и красно-черный флаг.

2974840

После обыска Максима отвезли в центр по борьбе с экстремизмом. По словам Максима, в здании оперативник в маске угрожал ему и призывал к сотрудничеству. Когда Максим сказал, что будет писать заявление из-за обожженной руки, этот же оперативник ему ответил, что лучше обойтись без заявлений. Иначе в СИЗО со второй его рукой может случиться то же самое. А после намекнул, что задержание связано с акциям в поддержку арестованных по делу «Сети» анархистов и антифашистов. Под давлением оперативников Максим Шульгин дал признательные показания.

Отделения «Левого блока» («ЛБ») есть во многих городах России. Томское функционирует с 2007 года, на сегодня это единственная в городе левая организация. На сайте организации написано, что «ЛБ» — «зарождающаяся коалиция несистемных левых сил». Активисты «ЛБ» проводят пикеты «За честные выборы», протестуют против цензуры в интернете и произвола сотрудников правоохранительных органов, поддерживают политзаключенных и даже помогают зоозащитным организациям. Членов «ЛБ» постоянно задерживают, арестовывают и судят.

«Альтернативное КПРФ левое движение было и до моего выхода из партии, — рассказывает бывший депутат Законодательной дума Томска от КПРФ и активист«ЛБ» в Томске Антон Шарыпов. — Я ушел, потому что не мог уже в КПРФ оставаться. До какого-то момента в партии можно было делать полезные вещи. Но постепенно структура становилась все менее демократичной, а на уровне госдумы КПРФ начала поддерживать отвратительные законы. Полномочия передали узкому кругу лиц, демократические процедуры перечеркнули. Эти проблемы пытались обсуждать на заседаниях, но изменений не было. Будучи одним из пяти или семи независимых региональных депутатов из трех-четырех тысяч, я вряд ли мог что-то изменить. На очередной областной конференции в 2013 году поднятые мною вопросы проигнорировали и вот тогда я из партии вышел".

2974842

В Законодательную думу Томской области Антон Шарыпов шел как социальный активист и сторонник прямой демократии — демократии участия. Призывал людей обсуждать и решать проблемы самостоятельно, а не ждать помощи от депутатов. Параллельно Антон участвовал в деятельности «Левого блока». 31 июля 2015 года против него возбудили уголовное дело. По версии следствия, 26-летний Антон без уважительных причин с декабря 2014 года по июль 2016 года уклонялся от явки в отдел военного комиссариата.

— Я являлся по повесткам, проходил врачебные комиссии, получал отсрочку и вдруг стал «злостным уклонистом», — утверждает Антон. — Дело на меня возбудили по заявлению со стороны томского управления ФСБ. ФСБ, по секретному постановления суда получившей разрешение прослушивать мои разговоры и читать переписки. Потому что я якобы готовил государственный переворот и состоял в организации «Автономное действие». На суде потом предоставили запись телефонных разговоров, в которых ничего экстремистского не было. Но следствие привлекло непонятных свидетелей, руководитель томского военкомата написал на меня негативный отзыв и этого оказалось достаточно. Мне дали подписку о невыезде, год вели следствие, еще год судили и в итоге оштрафовали на 100 тысяч рублей.

Сейчас Антон живет за пределами Сибири и за политическими процессами наблюдает со стороны. Происходящее в России ему не нравится, но желания заниматься активизмом, как он сам признается, после случившегося не осталось совсем.

«Десять лет жизни я посвятил политической и правозащитной деятельности, пять из них был депутатом Законодательной думы Томской области. Мне за эти годы не стыдно. Но я остался с дырой в кармане и ведром говна, которое на меня вылили за время следствия финансируемые государством СМИ. Сейчас я ищу себя и пытаюсь совершенствоваться, не стать бомжом и не думать о пенсии. О задержаниях Томске знаю мало. Судя по постам в интернете, это очередное политическое дело, где наказание начинается с момента задержания».

В суде Антона Шарыпова защищал томский адвокат Андрей Миллер. Он же сейчас представляет сторону защиты в уголовных делах против Максима Шульгина и барнаульского «мем-экстремиста» Андрея Шашерина.

— Дело Антона Шарыпова было интересным, — рассказывает Андрей Миллер. — Сначала сотрудники ФСБ предположили, что он является организатором экстремистского сообщества. Предположение не подтвердилась, но сотрудники ФСБ якобы узнали, что Антон уклоняется от призыва на военную службу. Дело об уклонении возбудили по заявлению начальника Томского областного военкомата и заявления из ФСБ о передаче материалов оперативно-розыскных мероприятий. Оба заявления поступили в один день. Одним из доказательств обвинения стали результаты прослушивания телефонных переговоров Антона. Там были разговоры со мной, в которых я рекомендовал Антону отнести медицинские документы в военкомат. Он соглашался, звонил другим людям и просил их отнести документы за него. Но этих записей в суде почему-то представлено не было.

Когда Андрей Миллер узнал о прослушке телефонных разговоров Антона, он попытался обжаловать все судебные решения. Жалобы подавал дважды, но их не рассмотрели. Не захотел суд рассматривать и документы, подтверждающие политическую деятельность его подзащитного. Их Андрей предоставлял как доказательство того, что Антона Шарыпова преследуют за активную гражданскую позицию.

«В конце концов Антон разуверился в правосудии и решил борьбу за свои права прекратить. Суд, вопреки установившейся теперь практике, не применил положение о судебном штрафе. Хотя мы просили об этом еще на стадии предварительного слушания. Как кажется нам, суд отказал, потому что была цель: максимально осветить эту ситуацию и привязать личность Антона к КПРФ и его депутатству. На судебные заседания приходили журналисты, в СМИ подымалась волна негативной информации о моем подзащитном. И происходило это на фоне приближающихся выборов».

В декабре 2014 года дело по статье 282 «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» завели на 20-летнего Егора Алексеева, еще одного левого активиста из Томска. Поводом стало размещенное на страничке «ВКонтакте» видео, содержание которого оперативники сочли экстремистским.

За несколько дней до Нового года в квартиру, где жил Егор Алексеев, через окно ворвались сотрудники Специального отряда быстрого реагирования (СОБР) и задержал его как настоящего террориста. Сам Егор себя экстремистом не считает.

«Я ездил как волонтер в приюты для бездомных животных и кормил бомжей на улице, — рассказывает Егор. — С единомышленниками мы несколько раз ходили на первомайские шествия в анархической колонне, участвовали в антифашистских пикетах и митингах. Два раза я был среди организаторов акции «Против фашизма, против империализма». Ее мы проводили четвертого ноября, в День народного единства — специально, чтобы националистам не дали разрешения на проведение «Русского марша». Еще я участвовал в турнирах по мини-футболу со сбором денег для политических заключенных, в митингах против закрытия телеканала ТВ2, пикетировал против повышения цен на проезд и состоял в студенческом профсоюзе. Много всякого было, но экстремизмом я не занимался».

С сотрудниками ФСБ Егор впервые столкнулся в 2013 году. За день до первого мая, который он собирался провести на анархической акции в Новосибирске, его забрали из студенческого общежития и доставили в отделение. Тогда Егор стал свидетелем по делу, которое завели на его знакомого, сделавшего репост видеообращения «приморских партизан». Показаний против приятеля Егор не дал, но рассказал на допросе, что является левым активистом и участвует в анархических акциях. Впоследствии материалы допроса стали доказательством его принадлежности к левому движению.

2974844

После Егора задерживали еще два раза: за то, что он закрашивал ночью свастики на домах и по делу о краже из магазина. Первое сочли мелких хулиганством и выписали штраф в 500 рублей. В задержании по делу о краже Егор воспользовался 51-ой статьей Конституции, отказался давать показания, ушел из отделения и больше об этой краже не слышал. Следующая встреча с сотрудниками правоохранительных органов стала для Егора самой неприятной.

— 26 декабря 2014 года в седьмом часу утра в моей комнате вдруг вылетело окно. Я проснулся и побежал будить соседей. Следом за мной в коридор выскочили люди в черной форме, с автоматами, в черных масках и шлемах. Меня повалили на пол, заломили руки, отнесли в комнату к соседу Диме и положили лицом в пол. Услышав крики со стороны соседской кровати, я повернул голову и увидел, как один человек бил Диму, а другой натягивал ему наволочку на голову. Мне сразу же сказали, чтобы я не вертел головой и наступили ботинком на лицо.

По словам Егора, примерно через десять минут их с Дмитрием подняли и повели на кухню. По пути выламывали руки и давили на затылок. По сторонам смотреть запрещали. Сидевшие на кухне сотрудники ФСБ предложили Егору подписать документы об обыске. Когда Егор отказался, один из сотрудников СОБРа повалил его на пол и избил. После Егору снова предложили подписать согласие, и он снова отказался.

«Начался обыск. Сотрудники вытряхивали на пол содержимое шкафов, прямо на осколки разбитого окна. Я стоял в одних шортах, трясся от холода и чувствовал, как на голове набухают шишки. Моего соседа Диму поставили на колени и били бутылкой с водой по почкам и спине. Потом его заставили лечь, положили на спину включенный утюг и два раза прижгли».

По окончании обыска Егора отвезли в здание управления ФСБ. Там допрос продолжился. Позвонить адвокату Егору не давали несколько часов, а потом еще около часа не пускали к нему адвоката. Егор все это время молчал. А как только оказался на свободе, обратился вместе с Дмитрием в полицию и прошел судебно-медицинскую экспертизу.

В марте 2015 года Егора Алексеева внесли во всероссийский список экстремистов. Случилось это за два дня до того, как он получил статус обвиняемого. До сих пор Егор не осужден, но из списка его не убрали. В тот же момент ему заблокировали банковскую карту, запретили покидать город и страну. Официально брать на работу Егора никто не хотел. Так он прожил в Томске около трех лет.

— За три года у меня накопилась сотня повесток в суд. В конце 2016 года мне предложили оформить явку с повинной. Мол, получу два года условно, если во всем признаюсь. А если нет, то их лишат новогодней премии и они будут ко мне более строги. На очередном суде прокурор запросила два года колонии-поселения. Адвокат в ответ начал спорить и заседание перенесли. На следующее я не пришел — бежал из России в Украину. Ни визы, ни загранпаспорта у меня не было. Про свой способ бегства рассказать не могу, потому что это единственный путь для людей без документов. Скажу лишь, что мне пришлось сдаваться пограничникам. После бегства меня объявили в федеральный розыск. К родителям приходили полицейские и врали, что я «уехал воевать за братские народы». Еще говорили что-то про мою связь с ИГИЛ (запрещенная в России организация — прим.редакции). Вот из-за последнего мама сильнее всего переживала.

С сентября 2017 года Егор Алексеев находится в процедуре получения статуса беженца. Работает то грузчиком, то поваром, то разнорабочим на стройке. По его словам, беженцам и мигрантам в Украине сейчас поддержки не оказывают. Но есть международные правозащитные организации, бесплатно предоставляющие юридическую помощь. Одна из них и помогает Егору.

— 26 декабря 2014 года я забрал Егора Алексеева из здания УФСБ по адресу Кирова, 18, — рассказывает Андрей Миллер. Адвокатом в деле Егора тоже был он. — Егор был окровавлен, по этому поводу мы сделали заявление прямо в протоколе допроса. Проверку по заявлению не провели.

В суде, как рассказывает Андрей, происходили странные вещи. Из-за длинной бороды судья спрашивал Егора о возможных связях с запрещенной в России организацией ИГИЛ и несколько раз называл изъятую в ходе обыска куртку с флагом Федеративной Республики Германия «курткой с фашистским флагом». Несколько раз гособвинители задавали вопросы так, что на них невозможно было ответить. И свидетели помогали обвинению эти вопросы формулировать. Свидетелям с дредами и татуировками задавали вопросы о принадлежности к конкретным социальным группам. Из-за этого у адвоката складывалось впечатление, что принадлежность свидетеля или обвиняемого к определенной социальной группе может повлиять на оценку правдивости его показаний.

2974846

После первого рассмотрения дела суд вернул его прокурору для устранения недостатков. В ходе второго следствия защитник Егора заявил, что по указанному в материалах дела электронному адресу невозможно перейти на какую-либо страницу «ВКонтакте». Эта ошибка, как утверждает Андрей Миллер, содержалась почти в каждом документе уголовного дела.

— Лингвистическую экспертизу не находившегося в списке экстремистских материалов видео проводили сотрудники Филологического факультета ТГУ. Проводили дважды, и тексты их экспертиз совпали слово в слово. Когда в суд пригласили второго эксперта, уважаемого человека и доктора наук, он ответил на все вопросы, кроме вопроса о плагиате. Уже за пределами судебного разбирательства эксперт извинился передо мной и Егором за некрасивую для томской науки ситуацию. Сейчас, насколько я знаю, это учреждение за экспертизы по политическим делам не берется.

Нeсмотря на ошибки в деле и противоречивые показания свидетелей, прокурор запросила для Егора жесткое наказание. Реальное, не условное. По словам Андрея Миллера, во время судебного допроса один сотрудник ФСБ сознался, что поводом для возбуждения уголовного дела стала предполагаемое членство Егора в организации «Автономное действие». Этот же сотрудник согласился, что дело было заведено по политическим мотивам.

«Эти показания подтверждают политическую подоплеку дела. Как юриста и адвоката меня интересовало развитие событий в случае осуждения Егора Алексеева. При таком исходе были хорошие доводы для обращения в ЕСПЧ. Не знаю, состоял ли Егор в «Левом блоке». Политическим активизмом он занимался, но о принадлежности к этой организации никогда не заявлял. И преследовали его за недоказанное членство в «Автономном действии». Из-за преследования он свою политическую деятельность уже в 2014 году снизил до нуля. Я верил и продолжаю периодически верить в справедливость правосудия. Егор моей веры, видимо, не разделял и решил покинуть территорию России. Я ему таких советов не давал и точно не поддержал бы такое решение».

Сейчас Андрей Миллер защищает в суде Максима Шульгина. После бегства Егора Алексеева Андрей не хотел браться за защиту представителей «ЛБ». Но правозащитники из «Открытой России» и друзья Егора Алексеева уговорили его выступить адвокатом и в этом деле.

«Насколько мне известно, Шульгин давал комментарии в СМИ и до нашего обращения, — рассказывает Андрей. — Но почему-то ни военная, ни гражданская прокуратура относительно незаконных действий задерживавших Максима сотрудников мер не приняли. Не приняли мер и в отношении следователя, который во время допроса видел, что Максим корчится от боли и истекает сукровицей. Уже 16 мая мы составили заявление об отводе следователя и политическим мотивам уголовного преследования моего подзащитного. И в том, и в другом нам отказали».

Андрей Миллер признается, что развитие уголовного этого дела сложно предсказать. О результатах проверки по заявлению Максима о пытках при задержании ничего не известно до сих пор. Несколько раз Максим заявлял, что первые показания давал под давлением и угрозами оперативников. Но следствие эту версию пока не проверяет. Несколько дней назад Андрей подал жалобу на бездействие военного следственного комитета. В этой же жалобе он заявил об исчезновении подлинников документов, подтверждающих полученный Максимом ожог и телесные повреждения.

— Максим, Антон и Егор имеют активную гражданскую позицию и придерживаются левых взглядов, — резюмирует Андрей Миллер. — У них общие интересы, один круг общения. Но свобода граждан мирно собираться и общаться в России пока не отменена. Возможно, ребята собирались, общались, обсуждали исторические факты и еще что-то. Возможно, кому-то это не нравилось. Возможно, кто-то усматривал угрозу в том, что сегодня они собираются, а завтра выходят на пикет и отстаивают права граждан. А если граждане будут слишком много знать о своих правах, они и сами начнут за них бороться. Схожесть этих трех дел — в возможном политическом мотиве для начала оперативно-розыскных мероприятий и уголовного преследования.

Существует ли томское отделение «Левого блока» сейчас — неясно. Как говорит Максим, сейчас активисты «на вынужденных каникулах». Кто-то отдыхает летом, кто-то приходит в себя после задержания. Но осенью они планируют продолжить работу. Расследование дела Максима Шульгина продолжается, и мы будем следить за дальнейшим развитием событий.

Оригинал

Автор: Дарья Гришанова

Владимир Путин прокомментировал пенсионную реформу. В своем послании, он в частности уменьшил предложенный правительством возраст выхода на пенсию для женщин с 63 до 60 лет.

Но  большинство россиян по-прежнему изменения в пенсионной системе не  одобряют. В Томске очередной митинг против повышения пенсионного возраста и НДС пройдет 2 сентября. А  пока город протестует и покупает футболки с надписью «Хочу дожить до  пенсии», деревня почти смирилась и готовится к изменениям. Жители села Малиновка Томского района рассказали, как пенсионная реформа может повлиять на их жизни.

«В деревне, конечно, огород хорошо помогает»

Николай Сковронский с правнуком Мишей возле своего дома
Николай Сковронский с правнуком Мишей возле своего дома
Фото: Дарья Гришанова

Ольга Михеева — инвалид, ушла на пенсию в 45. Работала продавцом в  магазине Союзпечати.  Сейчас получает 8750 рублей. На таблетки и  тест-полоски – женщина страдает сахарным диабетом — тратит около четырех тысяч.

«Кое-как хожу, дед за мной, как за малым дитем. Жизнь тяжѐлая стала, цены ой-ой-ой. На дрова откладываешь. А детям, а  внукам? ведь мы вдвоем почти никогда не бываем – внуки съезжаются. Хотя бы тысяч восемнадцать нам нужно, не восемь».

Ее супруг Николай Сковронский проработал 43 года. Был оператором газотурбинной установки, шесть лет работал с токсичным формалином – «птичники травил».

«Люди выработанные, — говорит Николай. — Есть здоровые, конечно, но зря они так повышают пенсионный возраст, тем более женщинам. Ведь в стране ни  работы нормальной, ничего нет. На птицефабрике нас за людей не считают, условий для работы нет. Моей дочери — Нине — только 39 лет, а уже болеет. Как и где она доработает?».

Пенсия Николая «13 с  копейками, плюс дорожные, губернаторские. Выходит 14 с копейками». На  вопрос, какой суммы хватило бы для нормальной жизни, отвечает: «Даже не  знаю. Инфляция, цены растут и растут, некоторые получают по 40-50 тысяч и  им мало, а тут как узнаешь?». 

Николай с товарищем
Николай с товарищем
Фото: Дарья Гришанова

– Почему не остались работать?

– Бабулечка у  меня болеет. Да и я пашу с 1969 года. Устал. Здоровье уже не такое, как было. В деревне, конечно, огород хорошо помогает. Как в городе-то бабки будут выживать? Сейчас коммуналка повысилась, цены повысились. Тут и так люди подыхают, как мухи. Вот, мой братишка с работы пришёл, ему год до  пенсии оставался, ласты завернул. Другой знакомый так же — на улицу вышел, не вернулся, люди стали искать, а он все — отмучился. Как работать? Многие доживать не будут, мне кажется.

«Не совсем же мы тупеем к старости»

Альбина Кужелева на рабочем месте.
Альбина Кужелева на рабочем месте
Фото: Дарья Гришанова

Альбина Кужелева – работающий пенсионер. В 2008 году она устроилась бухгалтером в потребительское общество «Туганское». По ее словам, проблем с трудоустройством не возникло.

Альбина говорит, что давно бы уже ушла, но никто не хочет занимать ее место за  заработную плату 14 «с копейками». К зарплате женщина прибавляет пенсию 14700. Помнит и первую выплату в 2006 году – 2920. Идеальная пенсия, по  ее мнению – 25 тысяч рублей. 

«Знала, что после того, как стану пенсионеркой, все равно буду работать, потому что работа моя – не очень тяжелая. Умственная. Сейчас, конечно, сложнее работать — все меняется, но пока справляюсь. Нам помогают юристы облпотребсоюза, делают рассылку. Мы общаемся, и если я что-то не понимаю, то обращаюсь к  ним – объясняют. Не совсем же мы тупеем к пенсии, к старости», — рассказывает Альбина.

В этом году ей исполнится 67 лет, однако предложенную пенсионную реформу она не одобряет.

«Не все смогут выдержать, тем более женщины – хотели ведь увеличить на  восемь лет. А у нас дома сколько работы! Я бухгалтер, физической нагрузки нет, но и то устаю. Прихожу с работы, сначала отдыхаю, а потом принимаюсь за домашние дела. Доктора говорят: «А что вы хотите? Возраст». При этом, я себя нормально чувствую, и поэтому не знаю, как буду без работы. Я люблю работать. В следующем году будет 50 лет стажа».

«Получается, что три с половиной пенсии мне надо откладывать на дрова»

На Межениновской птицефабрике Елена Александрова выращивает бройлеров уже восемь лет. Пришла в 51 год и осталась. В трудовой – записи о работе бухгалтером и продавцом.

Елена Александрова дома с мужем Анатолием и внуками.
Елена Александрова дома с мужем Анатолием и внуками
Фото: Дарья Гришанова

«Работаю, потому что хочется детям помочь. Сил пока хватает. Не  было бы — сидела дома, работа ведь тяжелая. Иной раз утром думаешь: «Зачем это мне надо?» Возраст ведь уже, а потом встряхиваешься и  понимаешь: «Надо». Идешь и работаешь. Если сидишь дома, то  расслабляешься, а я сейчас расслабляться не собираюсь».

Пенсия Елены — десять тысяч. Говорит, что вместе с зарплатой хватает. 

«Многие пенсионерки старой закалки получают 10-15 тысяч и во всем себя ущемляют. Покупают одежду, например, копеешную, а пенсия практически вся на еду тратится, получается. Ладно, у меня частный дом, не плачу коммуналки, нет воды и газа. Опять же: на зиму нам, грубо говоря, надо 25 кубометров дров. Пять кубов стоят семь тысяч. Семь на пять – 35. Получается, что три с половиной пенсии мне надо откладывать на дрова. И  что я себе могу что-то позволить? Со мной работает пенсионерка. Она шесть тысяч отдает за коммуналку, десять — пенсия. Можно ли прожить на  четыре тысячи?».

«А с внуками-то кто сидеть будет?»

Когда Татьяна Штейникова узнала, что вероятно придется работать дольше, чем она планировала (точнее – высчитывала месяцы), она испытала шок. А потом смирилась и настроилась. Омолодили, говорит, нас.

«У нас женщина работает, городская, ей в этом году 69 лет будет. Невысокая, худенькая, но настолько энергичная. Смотришь – прямо жить охота, и к ней молодежь тянется. Говорит: «Не хочу быть домработницей». Она единственная, кто так отвечает. Может, я тоже после 60-70 захочу работать».

Татьяна и Сергей Штейниковы дома. В случае повышения пенсионного возраста Татьяна уйдет на пенсию в 2022, а Сергей – в 2024.
Татьяна и Сергей Штейниковы дома. В случае повышения пенсионного возраста Татьяна уйдет на пенсию в 2022, а Сергей – в 2024.
Фото: Дарья Гришанова

Татьяна работает в убойном цехе «Межениновки» «на учете».

«Продукцию складывают в коробку, я это учитываю, записываю в журнал. Должно сойтись — что они приняли и что мы отправили. Работаю два дня через два, а когда выхожу на подработку так же, как все, взвешиваю продукцию и  укладываю в подложку».

По ее словам, настрой среди коллег 50 на 50. Наполовину агрессивный, наполовину пассивный. Некоторым пришлось кардинально поменять планы на жизнь:

«С одной женщиной разговаривала, она прямо уже готовилась к пенсии, делала запасы – постельное белье накупила себе, мыло, порошки. Думает, потом не  на что будет купить. Я, конечно, так не готовлюсь, живу одним днем. Надеюсь, дети будут помогать. Я же им помогаю».

Идеальная пенсия для Татьяны — 18-20 тысяч рублей. Они с мужем сейчас получают примерно такую зарплату и «вытягивают». Сергей работает трактористом на  птицефабрике «Томская».

«А с внуками-то кто будет сидеть? Молодѐжь опять останется дома, потому что некуда ребенка деть, — говорит Сергей. — Вика (внучка) подросла, в садик не идет. Мы на работу, а ее девать некуда, одна дома. Это один пример, а у всех так же. Задержка на работе, а ребенок в садике? Так не волнует никого, ваш же  ребенок. Сейчас бабушки, дедушки есть. А потом их не будет. Ни бабушек, ни дедушек. Это черт знает что. Пенсионеры, значит, вы работайте, а  молодѐжь дома болтается. Да и работать-то куда идти? У нас только на  фабрику, говно топтать».

Штейниковы с внуками Лешей и Викой
Штейниковы с внуками Лешей и Викой
Фото: Дарья Гришанова

Татьяна поддерживает:

«Это ненормально, конечно. По условиям посмотрели бы, кто где работает, кто где живет. Нам надо в  пять утра встать, печку затопить, в полседьмого мы из дома убегаем уже. А  зимой, когда сильные морозы, в четыре встаешь».

Заработная плата Сергея зависит от количества голов, он возит кур на убой. Максимальная – 25 тысяч рублей, выходит, если получается увозить около 60000 голов в день. Чтобы реализовать такой объем четыре трактора должны 12 раз съездить туда-обратно.

«Ну-ка, посади 70-летнего в трактор и отправь в поле на 12 часов. Ему сразу же скорую вызовут».

Оригинал

В нашу редакцию после материала «Охранник администрации Советского района «попал в рабство»» с жалобами обратились и другие охранники ЧОО «Сокол». Оказывается, они уже обращались в прокуратуру и в трудовую инспекцию с жалобами на невыплату заработной платы. Но там ответили, мол, кроме запроса по юридическому адресу фирмы (ООО ЧОО «Сокол» зарегистрирован в Барнауле), больше ничего контролирующие органы сделать не могут.

Час поисков открытой информации в интернете — и мы обнаружили про «Сокол» и другие ЧОПы, принадлежащие одним и тем же лицам, массу любопытной информации: жалоба к президенту на невыплату зарплаты в отделениях ЧОПов — предшественников «Сокола» («Вымпел» и «ФОРТ С2-Благовещенск») в Крыму, привлечение к ответственности за «незаконную частную детективную или охранную деятельность», включение ООО ЧОО «ФОРТ С2-Благовещенск» в список недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей).

Поясним, речь идет о ЧОПах, принадлежащих по неофициальной и официальной информации одним и тем же лицам:

ООО ЧОО «Сокол»

ЧОП «Вымпел»

ООО ЧОО «ФОРТ С2-Благовещенск»

ЧОП «Легион Д»

Мы перечислили только те ЧОПы, с информацией о которых так или иначе столкнулись, расследуя эту историю.

2972226
Александр Саурмилих, работавший охранником в администрации Советского района
Фото: Юлия Корнева

Напомним, началась эта история с момента, когда к нам в редакцию обратилась пенсионерка, рассказавшая, что охранник в администрации Советского района почти два месяца не покидал свой пост, дежуря круглосуточно, так как ему не было замены. И питался подаяниями, так как ему не платили зарплату. Оказалось, этот охранник работает в ЧОО «Сокол», правда, официально он туда трудоустроен не был, а договор у администрации Советского района официально был с другим ЧОПом – «Легион Д». Позже выяснилось, что фактическое начальство у этих ЧОПов одно. А ситуация с пенсионером, охранявшим Советскую администрацию, не уникальна.

2972228
бывшие охранники ЧОО «Сокол» Евгений Михайлов и Сергей Райский
Фото: Юлия Корнева

Рассказывает Сергей Райский — бывший охранник ЧОО «Сокол»:

— Мы работаем в ООО ЧОО «Сокол» с начала этого года. Раньше он назывался ЧОП «Вымпел». Я в «Вымпеле» три года проработал, а потом – в ООО ЧОО «ФОРТ С2-Благовещенск». Они меняют названия ЧОПов, наверное, для того, чтобы запутать ситуацию. Но руководители там те же самые. Ломакин Сергей Викентьевич, он исполнительный директор. А фактический владелец Янтарева Ольга Анатольевна. Ее сейчас в Томске нет, она сейчас где-то в Крыму. С ней работает еще ее сын: Янтарев Алексей Сергеевич.

«Я, будучи уже в «Соколе», работал все время на одном объекте — охранял областной Департамент по социально-экономическому развитию села на Пушкина 16. Мы работали там двое через двое и зарплату в этом году получили только за январь, февраль, март и апрель. То есть за три месяца я зарплату не получил. У меня сейчас долг по зарплате где-то около 50 тысяч рублей. Сейчас я на эту работу ходить перестал, так как имею право не работать, если мне не платят».

— Не увольнялся, просто перестал ходить. На все просьбы выплатить зарплату — одни обещания: завтра, послезавтра, нет перечислений. Хотя я узнавал в департаменте у начальства: они строго до 5 числа каждого месяца производят расчет, копейка в копейку. Но до нас эти деньги не доходят. Напарник мой с марта не получает зарплату, сейчас его перевели на другой объект. Мы обращались с прокуратуру, в инспекцию по труду, оттуда пришли отписки. Мол, фирма зарегистрирована в Барнауле и что ваше обращение отправлено в Барнаул на юридический адрес ЧОПа. А, насколько мы знаем, адрес этот показной, там никого в офисе нет. Фактический адрес у «Сокола» в Томске на Льва Толстого, 38 Б. Раньше мы туда ходили получать зарплату. Теперь не ходим, потому что зарплаты нет.

В инспекции по труду нам сказали, мол ждите ответа, месяц прошел, ответа никакого нет. В прокуратуру первый раз мы ходили в июле, вчетвером, написали заявление. Сегодня опять ходили, зампрокурора говорит: мы не имеем права проверять, потому что юридический адрес находится в Барнауле, мол мы туда отправили запрос и больше ничего сделать не можем. Но фактическое нарушение закона происходит не в Барнауле, а в Томске.

2972230

— Сейчас у них по городу Томску минимум 30 охраняемых объектов, хотя после вашего материала в Советской администрации ЧОП сменился.

— У «Сокола» действительно договоры в основном с администрациями: областной и мэрией?

— Администрация Советского района, Ленинского, Октябрьского, многие областные департаменты, областное казначейство на Кирова, 41, Пенсионный фонд, многие городские департаменты вплоть до департамента финансов. То есть это бюджетные учреждения, которые исправно платят. Объекты неплохие, но почему они заключают договоры с такой сомнительной фирмой, я удивляюсь. Значит есть у них какие-то связи.

У них есть филиалы в Крыму, сейчас один охранник «Сокола» вернулся из Крыма, у него долг по зарплате около 150 тысяч рублей. Он 8 месяцев там работал и ни копейки не получил. Меня тоже уговорили съездить в Крым поработать. Вместо одного, я восемь месяцев работал в Севастополе, охранял Пенсионный фонд. Они сначала местных охранников набрали, но Крым только присоединился к России и ни у кого там не было лицензии. Местным охранникам надо было учится, ехать куда-то сдавать экзамены, платить, получать удостоверение. Приехали проверяющие и всех поснимали.

«Нас человек 15 из Томска и поехало в Крым. Оплатили проезд туда. Обратно, правда, я летел уже за свой счет. Говорили на месяц, получилось больше чем на полгода, сначала платили командировочные (три тысячи рублей в неделю) и снимали нам жилье, но потом перестали платить даже зарплату и сказали: платите за жилье сами. Мы говорим: а из чего будем за жилье платить, если зарплаты нет. Так что перед своим отъездом мы последние недели две уже жили на объекте, как тот пенсионер, про которого вы рассказывали».

2972232

— Потом мне это все надоело, я позвонил и сказал, что, либо снимайте жилье, либо я поехал обратно. Зарплата у нас была 15 тысяч в месяц. Ольга Анатольевна Янтарева обещала оплатить мне обратный проезд, но опять «денег нет». Через месяц я получил расчет, но за билет деньги мне так и не вернули. А еще меня оштрафовали за то, что самовольно покинул пост. Сейчас я сижу без работы.

— Во всех этих ЧОПах заключали с вами официальные трудовые договоры?

— Со мной нет. Насколько нам известно, они с большинством охранников не заключали договоры. Сначала говорили, что, мол, три месяца испытательного срока и будем заключать, а потом: все подожди и подожди. ЧОПы менялись, руководители оставались те же, договоры с нами нигде не заключались. Из «Сокола» уже не было выплат ни в пенсионный фонд, никуда. «Легион Д» это тоже фирма Ломакина, и я думаю, что у него еще много таких фирм. Но хозяйка у всех этих фирм — Янтарева.

2972234

— У нас есть карточки охранников, которые выдаются лицензионным отделом УВД или Росгвардии, только на основании приказа. Эти карточки просто так никто не выдаст. Я так понимаю, ЧОПы привозят липовый приказ, что такой-то принят на работу, привозят его в лицензионный отдел на Нижне-Луговой (там лицензионный отдел УВД, Росгвардии), получают эти карточки, а потом приказ выкидывают, чтобы не платить налоги. А мы в этой схеме фактически никто.

Рассказывает Евгений Михайлов — бывший охранник ЧОО «Сокол»:

— Я работал в Ленинской администрации. Они перестали платить с марта, но потом за март мне выплатили. Остались должны за апрель, май и июнь. В июле я от них ушел. У меня долг по зарплате в 30 тысяч рублей. И только обещания, последнее — приедет Ольга Анатольевна к 1 сентябрю и она с вами рассчитается. У них долгов по зарплате по другим людям очень много. Меня, кстати, тоже просили съездить в Крым, но я не согласился.

2972236
Фото: Юлия Корнева

Вчера пенсионер, работавший в администрации Советского района, Александр Саурмилих был приглашен в прокуратуру для дачи показаний. Сегодня, по словам Александра, директор ЧОПа Сергей Ломакин выплатил ему 15 тысяч рублей.

Дозвониться до Сергея Ломакина мы не смогли. Трубку он не берет. Охранникам, которые после нашего материала задали ему вопрос, он прокомментировал статью так: «молодая журналистка просто ищет славы».

Проверку ЧОПов начала Росгвардия, лицензирующая данный вид деятельности. Результаты проверки нам обещали сообщить.

Но удивляет в этой истории то, что серьезные бюджетные организации (областная администрация, мэрия, пенсионный фонд) заключают договор с ЧОПом с таким бэк-граундом. Буквально за час в открытых источниках мы нашли следующую информацию:

Судебное решение о привлечении Ломакина Сергея Викентьевича Частная охранная организация «Форт С2 — Благовещенск» к административной ответственности по статье 20.16 КОАП «Незаконная частная детективная или охранная деятельность». Решение от 4 декабря 2017 г.

Информация о недобросовестном поставщике (подрядчике, исполнителе) — «Форт С2 — Благовещенск». Реестровая запись № РНП.98440-18. Размещено 09.01.2018

Открытое письмо Путину из города Симферополь — коллективная жалоба о не выплате зарплаты в ООО ЧОП «Вымпел» и в ЧОО «Форт С2 — Благовещенск» 24.01.2018

А также информацию о закупках поставщика: ЧОП «Вымпел» ( все с теми же учредителями). «Вымпел» стал победителем в торгах в 129 заявках на общую сумму 122,1 млн. рублей. Среди его партнеров фигурировали Управление имущественных отношений администрации ЗАТО Северск, Администрация Кировского района г. Томска, областное государственное казенное учреждение «Томский областной многофункциональный центр по предоставлению государственных и муниципальных услуг».

По результатам этого небольшого расследования естественно задать несколько вопросов:

1) Какими соображениями руководствовались госучреждения, из года в год доверяя охрану ЧОПам с неоднозначной, скажем так, репутацией?

2) Проводят ли в этих учреждениях хоть какую-то проверку потенциальных контрагентов?

3) Есть ли у прокуратуры и трудовой инспекции какая-то возможность воздействовать на недобросовестных работодателей, которые системно не выплачивают зарплату своим работникам?

И да, мы, конечно, в любой момент, готовы предоставить возможность высказаться руководству упомянутых в статье предприятий.

Первый раз ЧОО «Сокол» внесли в список недобросовестных поставщиков еще 22 марта 2018 г. И делали это потом еще несколько раз.

2972238

Ситуацию комментирует томский юрист Денис Гесполь:

— Чтобы обезопасить себя и не попасть в ситуацию, в которой вам не заплатят за вашу работу, необходимо выполнять два правила.

Первое правило заключается в том, чтобы проверить своего будущего работодателя во всех открытых источниках (отзывы в интернете, реквизиты организации, как часто судится и по каким делам и т.д.). Собранная информация о работодателе позволит принять вам решение: стоит ли у него работать.

Второе правило, перед началом работы обязательно требуйте трудовой договор, чтобы его изучить. В случае отказа заключить с вами договор, не нужно вступать в трудовые отношения с такими работодателями.

Есть работодатели, которые отказ от заключения трудового договора мотивируют наличием испытательного срока, не верьте им, наличие и продолжительность испытательного срока прописываются в трудовом договоре.

При изучении трудового договора стоит обратить внимание на сторону, с которой вы заключаете трудовой договор, если сторона договора другая организация, и совсем не та в которую вы собирались устраиваться, стоит насторожиться и обратиться к работодателю за разъяснением. Организацию, с которой непосредственно будете заключать трудовой договор, также необходимо проверить.

В трудовом договоре стоит обратить внимание на следующее:

— место работы;

— трудовую функцию (работа по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретный вид поручаемой работнику работы);

— дату начала работы, а в случае, когда заключается срочный трудовой договор, также на срок его действия и обстоятельства (причины), послужившие основанием для заключения срочного трудового договора;

— условия оплаты труда (в том числе размер тарифной ставки или оклада (должностного оклада) работника, доплаты, надбавки и поощрительные выплаты);

— режим рабочего времени и времени отдыха.

Если в трудовом договоре все вас устроило, подписывайте его, но обязательно второй экземпляр оставляйте себе. Если работодатель дал вам не подписанный со своей стороны договор, ни в коем случае не подписывайте документы, что второй экземпляр трудового договора вы получили на руки, подписывайте лишь тогда, когда работодатель действительно вам предоставит подписанный со своей стороны трудовой договор.

Рассмотрим вариант, когда с вами не заключили трудовой договор и не выплатили зарплату. Во-первых, не стоит терять время, ведь у вас есть только год на обращение в суд с той даты, когда вам должны были выплатить заработную плату.

Во-вторых, необходимо максимально собрать доказательства вашей трудовой деятельности у работодателя, после чего обратиться к юристу за получением квалифицированной помощи.

Мы ждем от вас новые темы в рубрику «Знай свои права» по адресу portaltv2@mail.ru Мы будем проводить расследования, а томские юристы будут консультировать по различным вопросам.

Оригинал

Автор: Лидия Симакова

50 лет назад — 25 августа 1968 года в 12 часов дня — в Москве на  Красной площади восемь человек: Константин Бабицкий, Татьяна Баева, Лариса Богораз, Наталья Горбаневская, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов и Виктор Файнберг развернули лозунги: «За вашу и нашу свободу», «Свободу Дубчеку», «Долой оккупантов», «Руки прочь от ЧССР», «Да здравствует свободная и независимая Чехословакия». Активистам удалось простоять несколько минут. Потом их грубо задержали и доставили в  отделение милиции.  Двоих активистов, Наталью Горбаневскую и Виктора Файнберга признали невменяемыми и подвергли принудительному лечению. Остальных участников демонстрации осудили по статьям: «распространение клеветнических измышлений, порочащих советский общественный и  государственный строй» и «групповые действия, грубо нарушающие общественный порядок». Вадима Делоне приговорили к двум годам и десяти месяцам лишения свободы, Владимира Дремлюгю — к трем годам. Константина Бабицкого, Ларису Богораз и Павла Литвинова сослали. Татьяна Баеву, отпустили.

Диссидент Павел Литвинов: «Сейчас я бы вышел за Сенцова и против оккупации Крыма»

Активисты вышли протестовать против ввода войск стран Варшавского договора в Чехословакию, начавшегося 21 августа 1968 года и положившего конец реформам Пражской весны. Пражской весной называют период с 5 января по 21 августа 1968 года, связанный с  избранием первым секретарем коммунистической партии Чехословакии Александра Дубчека и его реформами, направленными на расширение прав и  свобод граждан и децентрализацию власти в стране. Дубчек предлагал предоставить дополнительные демократические права гражданам Чехословакии: свободу слова, свободу передвижения и ослабление государственного контроля над СМИ.

Один из участников «демонстрации семерых»  — внук наркома иностранных дел СССР Максима Литвинова (с 1921 по 1923 года) — Павел Литвинов. За участие в акции на  Красной площади Павел был приговорен к пяти годам ссылки. Ссылку он  отбывал с 1968 по 1972 год, работая в Чите на урановых шахтах.  Тогда же  Павел написал несколько самиздатских сборников:  «Правосудие или расправа» и «Процесс четырех». Он один из авторов первого открытого обращения советских диссидентов к Западу: «Обращение к мировой общественности». В 1974 году Павел Литвинов эмигрировал в США.

Интервью Павла Литвинова Агентству новостей ТВ2.

Павел Литвинов в США на митинге в поддержку украинки Надежды Савченко
Павел Литвинов в США на митинге в поддержку украинки Надежды Савченко
Фото: взято с личного аккаунта Павла Литвинова в соцсети

25 августа 1968 года, когда вы выходили на площадь – какие чувства вы испытывали?

Страшно мне не было. Я был готов к любым последствиям. Я ожидал, что меня побьют, что дадут семь лет лагерей и пять лет ссылки. Дали гораздо меньше, что было приятным сюрпризом. Я был в шоке, что моя страна оккупировала маленького соседа, потому что те хотели жить по-своему. И  требовала, чтобы все их поддержали. Я хотел сказать: все, но не я.

Диссидент Павел Литвинов: «Сейчас я бы вышел за Сенцова и против оккупации Крыма»
Фото: взято с личного аккаунта Павла Литвинова в соцсети

Когда готовились к акции – понимали ведь, что быстро скрутят. Сколько времени надеялись простоять с лозунгами?

Мы  не знали, сколько времени нам удастся простоять. Знали только, что недолго. Но, знаете, было радостно от чувства сопротивления идеологии. Конечно, при задержании мы не собирались сопротивляться. Приносили себя в  жертву. Но это было естественное чувство. И что будет, то будет. И то, что наша акция стала известной, и спустя 50 лет люди вспоминают о ней — неожиданное и приятное свидетельство того, что все было не зря. Тогда было важно показать, что не весь советский народ поддерживал империалистическую политику коммунистической партии.

Советские танки в Праге, 1968 год
Советские танки в Праге, 1968 год

Был ли хоть один человек, который, по вашему ощущению, вам сочувствовал?

Мы  знали, что есть люди, которые нам сочувствовали. Не большинство, конечно. Я был основателем движения, которое потом стало называться диссидентским. Мы обменивались материалами, слушали иностранное радио: «Голос Америки», «Радио Свобода». Мы ощущали поддержку. Необязательно по  вопросу Чехословакии, но в целом по отношению к советскому режиму. К  отсутствию свободы слова, свободы демонстрации. И мы знали, что есть люди, которые нас поддерживают. О некоторых из них, никто ничего не  знал. Они выступали против в маленьких городках, их выгоняли с работы и  даже из отчего дома. Так что ощущение плеча поддержки было.

Вы  уже говорили, что вам дали меньше, чем вы ожидали. Повлиял  ли на срок тот факт, что вы — внук наркома Литвинова, старого большевика, соратника Ленина?

Наверняка повлияло. Дело в том, что я  начал писать книги в самиздате в защиту арестованных писателей Александра Гинзбурга, Юрия Галанскова, Даниэля Синявского. Их стали издавать на Западе. Мое имя часто упоминалось, именно из-за моего дедушки Максима Литвинова. Конечно, на советские власти это влияло. Имя дедушки помогло развести шумиху вокруг меня и советские власти были осторожными.

Прага, 1990 год. На фотографии Наталья Горбаневская, Лариса Богораз, Павел Литвинов, Константин Бабицкий, Виктор Файнберг, Вацлав Гавель и Елена Боннер.
Прага, 1990 год. На фотографии Наталья Горбаневская, Лариса Богораз, Павел Литвинов, Константин Бабицкий, Виктор Файнберг, Вацлав Гавель и Елена Боннер.
Фото: взято с личного аккаунта Павла Литвинова в соцсети

Сейчас, в цифровой век, найти единомышленников гораздо легче. Как тогда вы искали людей, которые разделяют ваши ценности?

Это шло от человека к человеку. Человек говорил своим друзьям, друзья говорили своим друзьям. Что-то перепечатывали на машинке, что-то передавали сарафанным радио.  Распространяли слухи, думали, кому доверять. И сам факт, что ты дал человеку почитать, и он сказал «о, это очень интересно», уже делало его единомышленником. Потом возник машиннописный журнал «Хроника текущих событий». Люди знали, что они не  совсем одни, чтобы не случилось. А случиться могло разное:  могли поместить в психиатрическую больницу, дать срок в лагере, выслать из  страны. Было ощущение безнадежности от того, что невозможно что-то поменять, но люди знали, что есть кто-то еще, кто думает также. Без всякого интернета.

Прошло 50 лет. Опять в  России сажают оппонентов уже нынешней власти, нередко совсем уж за пустяки вроде картинок в соцсетях — нет ощущения хождения по замкнутому кругу?

Если исходить из того, как мало времени прошло, то все ужасно. Я не думал, что доживу до серьезного улучшения. Хотя кто знает. Есть люди, которые гораздо сильнее в выражении своего мнения. И это факт. И то, что сейчас нет коммунистической идеологии, и никто не верит ни во что, кроме денег и власти, это тоже более человечнее. Тогда считали, что коммунисты всегда во всем правы. И заставляли людей в это верить.

Сейчас такой веры нет. Сейчас есть страх и  желание лучшей жизни. И это более нормально, хотя и противно. Такие руководители, как Путин и Трамп, хотят, чтобы люди верили, что все абсолютно циничны. Но люди и сейчас продолжают отстаивать свободу слова и  печати, независимый суд. Неважно, сколько времени на это потребуется. Одному моему другу, математику из Израиля, как-то сказали: вы понимаете, что это Россия, тут триста лет пройдет, и ничего не изменится. Он  ответил: ну, меня триста лет вполне устраивает. Никто не знал, что Советский Союз так быстро рухнет, может быть, и мы немного помогли. Но  все, что происходит в России — ужасно. Ужасно то, что когда-то убили моего друга Анатолия Марченко, и сейчас убивают незнакомого мне Олега Сенцова. Ужасно, но в то же время жизнь продолжается. Люди продолжают отстаивать свободу Сенцова, свободу крымских татар и требовать вывода российских войск из Украины. Мы должны продолжать это делать. А как получится, это уже не наше дело, это Бог решит.

Раз уже вспомнили Олега Сенцова, принято считать, что в  свое время голодовка Анатолия Марченко подтолкнула Михаила Горбачева к  началу процесса освобождения политических заключенных. Голодовка Олега Сенцова сможет что-нибудь поменять?

Я надеюсь, что Олег не умрет, как Анатолий Марченко. Я не знаю Сенцова лично, но, как мне кажется, он замечательный человек. Анатолий Марченко был моим близким другом и его смерть была для меня страшна. Как сказал поэт Николай Некрасов: умрешь не даром, дело прочно, когда под ним струится кровь. К сожалению, без своей собственной крови, ты не имеешь права жертвовать чужой. Сенцов выбрал это, и это ужасно. Я бы не выбрал. Мы  должны его поддержать. А что будет, я не знаю.

Диссидент Павел Литвинов: «Сейчас я бы вышел за Сенцова и против оккупации Крыма»

Не кажется ли вам, что в большинстве своем российское общество равнодушно к гражданским свободам?

По крайней мере, Путин хочет верить, что оно равнодушно. Я не верю. Может быть, люди бояться, что ничего не смогут достичь, ничего не  могут сделать. Но везде есть экологические протесты, везде происходят какие-то демонстрации. Все становится известным, благодаря интернету. Это просто так не проходит. Когда у людей отравят соседнюю речку, куда они ходили купаться, они неожиданно будут использовать те же самые методы протеста. Свобода слова дает метод защиты, другого нет.

Сегодня в отличие от советских времен гораздо легче людям получить доступ к альтернативным источникам информации. Почему значительное большинство готово верить безоговорочно тому, что говорят по телевизору?

Потому что ленивые, считают, что благополучно живут. Считают, что ничего не смогут сделать. Мы в Америке видим, когда люди верят лжи Дональда Трампа. Россия мало в этом плане отличается от Америки. Просто Трамп пока что не может сделать тоже самое с Америкой, что Путин сделал с Россией.

У  русских еще существует мнение, что мы такая великая держава, а нас никто не уважает. Мы этим украинцам, американцам, НАТО покажем и так далее. Это империалистический комплекс, что тут поделать. С этим надо бороться. Другого народа нет, надо этот менять.

Вам приходилось пересекаться с российскими эмигрантами, которые любят Путина?

Лично не встречался, но в интернете — да.

Как думаете, в чем секрет их любви к Путину?

Наверное, это советская отрыжка. В какой-то момент они идеализировали Путина, думают, что это поможет им решить все вопросы. У Путина все решения простые, он всем все обещает. И это им нравится. Нравится сильный человек, который сидит на лошади. Дает им самоуважение. Американцы такие сякие, а вот мы им покажем.

Согласно распространенному мнению авторитаризм – судьба России. Есть историческая колея, с нее не свернуть…?

Да, это очень популярное мнение. Я сам в какой-то момент так считал. Дело в  том, что по проторенному пути легче всего идти. Думать не надо. Идешь, куда идут все. Чтобы сойти с проторенной колеи, нужны усилия, а это тяжело. Но мы видим, что и в других странах тоже есть свои колеи. Например, Франция, в которой при власти семь лет были коммунисты, и  набирает популярность Мари Ле Пен. Я сейчас в Праге нахожусь, у них тоже, несмотря на советское вторжение, многие выступают за Россию, против мигрантов. Вопрос в глубине колеи и в готовности с ней бороться. Я  не верю, что русский народ так принципиально отличен. Надо просто действовать. Я вижу замечательных молодых людей, которые похожи на  американских школьников, которым я преподавал, и их эта колея не  касается. Не знаю, насколько их хватит, но они выходят, их арестовывают. Вот сейчас, девушки (речь идет о деле «Нового величия» — прим.ред), которым сварганили дело, им по 18 лет, они символизируют новое сопротивление. Поживем — увидим.

Что вы, исходя из своего опыта, можете посоветовать людям, которые выходят протестовать? И, главное, на что им рассчитывать?

Только на себя. В России есть такие люди, как бывший депутат Лев Шлосберг в  Пскове. Его преследуют, на него клевещут. Тем не менее, он популярный местный политик. Есть Алексей Навальный, в конце концов. Я не со всем с  ним согласен, но его поддерживают миллионы людей. И путинской власти приходится быть с ним осторожней. Есть организация «ОВД-инфо», которая следит за арестованными, посылает адвокатов людям, которых задержали. Это демократия в действии. Не так сильна, но лучше, чем было в Советском Союзе.

Что может изменить политический режим в России?

Как говорят в Америке, это вопрос на миллион долларов. Я думаю, что серьезный удар нанесет экономика, так как ни коммунистической, ни  капиталистической экономики нет. Власть пользуется средствами от продажи нефти. Власть становится все более и более жадной, а люди рассчитывают на улучшение жизни. Это может встряхнуть население, что может привести к  протесту. Но трудно сказать, что именно. Это может измениться в любую секунду.

Может ли быть еще одна революция в России?

Не  сегодня. Но, повторюсь, что такие люди, как Навальный и его поддержка, говорит о том, что есть люди, которые готовы что-то изменить. Если люди выйдут на демонстрацию, как вышли на украинском Майдане, это изменит страну за минуту. И этого больше всего власти бояться. Нельзя считать, что это невозможно. В 90-е годы выходили и сейчас могут выйти.

Диссидент Павел Литвинов: «Сейчас я бы вышел за Сенцова и против оккупации Крыма»
Фото: svoboda.org

Сейчас вы бы вышли с протестом на Красную площадь?

25 августа я буду в Москве и пойду на Красную площадь, чтобы вспомнить о  своем выходе. Сейчас бы я вышел за Сенцова, против арестов, преследования и убийств, против оккупации Украины и Крыма, в поддержку политзаключенных. Все старые лозунги, ничего нового не придумали.

Оригинал

Мужчина работал круглые сутки, без выходных, в течении почти двух месяцев. Он не мог покинуть свой пост, так как был единственным бессменным охранником, а покидать охраняемое здание охранник не имеет права. За работу ему не платили. Он просил милостыню и что-то покушать прямо у здания администрации. Два месяца назад его привезли из  Новосибирска, в Томске он не отходил от администрации Советского района дальше чем на десять-двадцать метров. Договора с ЧОПом, в который его якобы трудоустроили, у администрации нет. После нашего звонка в данный ЧОП, там бросили трубку и через полчаса мужчину увезли, позже за вечер его перевезли с объекта на объект еще два раза.

Охранник администрации Советского района «попал в рабство»
Фото: Юлия Корнева

Выйду, посижу у здания администрации на скамейке. Кто с дачи идет, кто с работы идет, попрошу чего-нибудь поесть. Далеко-то не  отойдешь, охранять ведь надо, а я один.

Александр Федорович Саурмилих, пенсионер, 63 года. Живет в  деревне в Новосибирской области, там у него частный дом. Год назад похоронил жену, детей или других близких родственников нет. То есть, поинтересоваться его судьбой и защитить его некому.

— Я  в администрации Советского района работаю охранником со 2 июля, — рассказывает Александр Саурмилих. — Я работал в «Стреле» — это тоже ЧОП новосибирский. Два месяца отработал и меня позвали, мол, переходи в  Томск в «Сокол». Обещали 30 тысяч. Мне Елена Михайловна из коммерческого отдела «Сокола» обещала, что они там сами все оформят, деньги будут, все будет.

— Вы писали заявление о трудоустройстве в ЧОО «Сокол»?

— Заявление о трудоустройстве я не писал. Они же сказали, что сами все сделают. Второй месяц проходит и тишина. Я даже не знаю, где у них в  Томске контора находится. Не приходят, ничего не приносят, не проверяют. Каждый день, круглые сутки, без выходных. Ночую здесь. Если были бы  деньги, я бы уехал домой, я живу в Новосибирской области на земле, в  собственном доме. Я на пенсии, но у меня нет карточки и чтобы мне пенсию получить нужно ехать домой.

— Чем вы питались эти два месяца?

— Да так, выйду, посижу у здания администрации на скамейке. Кто с дачи идет, кто с работы идет, попрошу чего-нибудь. Далеко-то не отойдешь, охранять ведь надо, а я один.

— В администрации в курсе, что вы в таком положении?

— Ну я старшой — Оксане Семеновне Рубцовой (глава администрации Советского района — прим. редакции) задал вопрос, спросил, перечисляет ли администрация за меня деньги ЧОПу, а то они мне не платят. Она сказала, что это не моя проблема: кому и сколько денег за меня перечисляют. Но сказала мне написать заявление на ее имя. Я написал. Это было вчера.

Охранник администрации Советского района «попал в рабство»
Фото: Юлия Корнева

Мы дозвонились Оксане Рубцовой, она сказала, что заявление видела. И попросила юридический отдел разобраться в ситуации. В  юридическом отделе пояснили, у администрации нет договора с ЧОО «Сокол», а есть с ЧОПом «Легион Д» (юридический адрес ЧОПа «Легион Д» в  Горно-Алтайске, фактический в Томске на ул. Льва Толстого).

На  надпись на форме у охранника никто внимания не обращал. Также никто не  обратил внимание, что человек работает круглые сутки без выходных. В  администрации объясняют — думали, что, возможно, ночью его сменяет некий другой охранник. По договору с ЧОПом у них должна быть охрана, а  сколько человек именно должны охранять — это не регламентировано.

Охранник администрации Советского района «попал в рабство»
Фото: Юлия Корнева

Дозвониться в «Легион Д», чтобы узнать — откуда на охраняемом ими (по бумагам) объекте сидит человек, у них не работающий — ни мы, ни  администрация не смогли. В ЧОПе «Сокол» Елена Михайловна (ее телефон дал нам охранник), выслушав по какому поводу мы звоним — бросила трубку. И  уже через полчаса из администрации Советского района Александра Саурмилиха вывезли, заменив его другим охранником. Вывезли на новое место работы, которое он описал как «дом отдыха «Победа», где-то за  городом на берегу реки, недалеко вижу мост». На вопрос — вам что-то объяснили, выдали заработную плату — Александр отвечает «нет». Еще через два часа, Александр сказал, что его перевезли на проспект Кирова охранять Департамент лесного хозяйства. Ночью его увезли на Синий утес. Мы уточнили: готов ли он бросить работу, за которую ему явно не  собираются платить и уехать домой — он ответил «да». Ходить по  инстанциям и бороться за свои права этот человек не будет. И, возможно в  охранном бизнесе, где много пенсионеров, он такой безропотный не один.

Сейчас у Александра нет ни копейки денег. Но он продолжает надеяться, что раз он хорошо выполняет свои обязанности (в том числе не покидает свой пост), его не уволят и заплатят обещанную зарплату. А уж потом он уедет домой.

При этом в редакцию ТВ2 обратился не он, а  женщина, которая его начала из жалости подкармливать. Тоже пенсионерка. «Много я не могла ему принести, у меня социальная пенсия, но хотя бы  хлеб ему покупала и он его с водой ел». И именно эта пенсионерка предположила, что человек «попал в рабство».

Охранник администрации Советского района «попал в рабство»

Лицензирует деятельность охранных предприятий — Росгвардия.

Если человек оказался в рабстве — этим занимается полиция.

Если не платят зарплату — трудовая инспекция.

Соблюдение законов — контролирует прокуратура.

Но  всем им нужно обращение-жалоба от какого-либо конкретного лица и  желательно в письменном виде. Надеемся, что наш материал сочтут таким обращением. И хоть кто-то этому человеку поможет. Мы же готовы собрать средства на отправку Александра Саурмилиха домой.

Оригинал

Житель Барнаула Андрей Шашерин никогда не подозревал, что он экстремист. Об этом он узнал неожиданно. 5 марта 2018 года в шесть утра к нему домой явилась полиция с обыском, не предъявляя никаких документов. Позднее его обвинят в нарушении статей Уголовного Кодекса РФ: 282, ч. 1 и 148, ч.1, то есть в возбуждении ненависти и вражды и оскорблении чувств верующих. А еще внесут в список экстремистов до решения суда. Все это – из-за картинок в соцсети.

2967160
2967162

В столице экстремизма» солнечно и жарко. Андрей Шашерин тратит последние недели лета на походы по судам и к следователю, а теперь ему еще и присудили прохождение стационарной психиатрической экспертизы, чтобы выяснить, насколько он здоров. Борьба между так называемым «мем-экстремистом» и местным центром «Э» началась в марте этого года и только набирает обороты. Параллельно по тем же статьям судят других барнаульцев и жителя Заринска: Марию Мотузную, Даниила Маркина и Антона Ангела. В других регионах другие герои. Но все они — экстремисты за картинки во «ВКонтакте».

Ко мне домой пришли с обыском 5 марта в шесть утра. В дверь сильно постучали. Мы с женой Еленой и сыном живем в одной комнате из пяти в квартире, то есть у нас общий коридор с соседями. Когда кто-то из них уходил рано на работу, зашла полиция. Так они нам представились через дверь. Жена открыла, вошли пять человек в штатском и трое в балаклавах. Они никак не представились, не показали удостоверений и ничего не объяснили, на меня надели наручники. Перед тем как меня вывели, жена настояла на том, чтобы нам зачитали постановление, на основании которого они действуют. Это сделал оперуполномоченный Дилмурод Абдуллоев.

Меня вывели из дома и посадили в УАЗ, где я пробыл полтора часа. Абдуллоев в это время продолжал обыск. И только при дознании на Калинина, 20 в центре противодействия экстремизму, я узнал, в чем конкретно меня обвиняют. Там я простоял до двух часов дня в наручниках на втoром этаже, ко мне приставили человека в маске, СОБР или ОМОН, не знаю. Мне не разрешали передвигаться. Объясняли это только тем, что «так положено».

В отделении мне назвали максимальный срок, который я могу получить по статье 282 за разжигание ненависти и вражды – до трех лет лишения свободы. С самой экспертизой, признававшей якобы мои материалы с личной страницы «ВКонтакте» нарушающими закон, меня не ознакомили. Мне показали несколько картинок за подписями экспертов. Я их в глаза не видел раньше. Мне предложили сотрудничать, подписать явку с повинной, чтобы не ехать в СИЗО. На меня давили, говорили, что когда в детском саду моего сына узнают, что его отец – экстремист, у мальчика будут серьезные проблемы. В случае сотрудничества со следствием, мне обещали максимум исправительные работы на пять дней или штраф в размере 6000 рублей. Мне давали даже слово офицера. В противном случае, Абдуллоев и его коллега Сергей Шлор намекали мне на тюрьму. Я был очень растерян и подавлен, поэтому подписал то, что мне принесли. Адвокат все это время не появлялся.

2967164

– Все это произошло с вами впервые?

– Да. Ничего подобного я не мог представить, никаких столкновений с правоохранителями прежде не имел. Раньше я занимался строительством, сначала по вахтам ездил, потом в городе работал, когда обзавелся семьей. Обыск и последующее обвинения меня застали врасплох, я не юрист, не понимаю всех тонкостей. Но сразу было понятно, что обыск проводился противоправным образом. Во-первых, было постановление на обыск, но не на арест. А меня арестовали, наручники надели, под конвоем держали. Во-вторых, нам не разъяснили права, не представились. Соседи могли бы выступить как свидетели, но кто их станет допрашивать? Я писал заявление в Следственном комитете Октябрьского района, но дело замяли, якобы из-за недостаточности доказательств. Я писал также заявление и ходатайство в краевое МВД об изъятии видеозаписи в отделении полиции на Калинина, 20, где меня держали в наручниках лицом к стене. И в этом мне отказали, таким образом противоправные действия сотрудников покрываются, нет ни рапорта, ни видеозаписи о применении спецсредств.

– Когда ваши счета заблокировали, а вы узнали, что внесены в список экстремистов?

– Через неделю после обыска посыпались смс-ки о блокировке карт и счетов, ровно когда меня и внесли в федеральный список экстремистов и террористов. И все это без решения суда. Вообще меня об этом быстро предупредили. Я ходил разговаривал с человеком, у которого такая же ситуация была, по 282 статье. Он и предупредил, что будет блокировка счетов обязательная, внесение в список террористов и экстремистов.

– Что сейчас с вашей страницей во «ВКонтакте»?

– У меня нет страницы во «ВКонтакте». Она была до 2012 года доступна. Потом я от нее пароль потерял и не пользовался. Откуда следствие взяло эти картинки с шутками, когда я ничего не сохранял? Я не признаю таких изображений, и экспертиза, я считаю, сфабрикована от начала до конца.

– С другими алтайскими обвиняемыми, Марией Мотузной, Даниилом Маркиным или Антоном Ангелом вы связывались?

– Ну да, связывался, непродолжительный разговор был по делу. У Маркина будет назначена дополнительная экспертиза в Новосибирске по материалам экспертизы барнаульской. Мотузная дала мой контакт СМИ, сейчас меня вместе с ними освещают. Сейчас еще четвертый подтянулся с Заринска, Антон как раз. Тесно мы, конечно, не общаемся.

– Вы писали ходатайства в Ленинский районный суд? Зачем и о чем?

– Я их не писал. Автор ходатайств – мой общественный защитник Аркадий Марков, я ему доверяю. У него большой опыт. Он председатель «Общественного Совета Псковского Гражданского общества». Я убежден, что они действуют в интересах народа (ТВ2 связалось с Аркадием, он подтвердил свое авторство и участие – прим.ред.).

– Вам назначили стационарную психолого-психиатрическую экспертизу после амбулаторной в Алтайской краевой психиатрической больнице. Когда и зачем?

– 10 июля амбулаторная экспертиза была готова. В ней было заключение, что ответить на вопросы, поставленные следствием, в ее рамках невозможно из-за кратковременности исследования. При этом там же указано, что тексты ходатайств «нелепы», а я утаиваю «свои переживания». Это при том, что текст ходатайств не моего авторства, они являются юридическим документом, их оценивание не входит в компетенцию врачей. Кроме того, нелепость – это не медицинское показание для стационара. Следователь следственного отдела СК по Ленинскому району, который ведет мое дело, Антон Костырко, запросил стационарное обследование для установления моей вменяемости или невменяемости. Честно говоря, у меня есть сомнения насчет того, в норме ли сам следователь. Перед началом судебного заседания по вопросу назначения стационарной психиатрической экспертизы Костырко мне вручил повестку о прибытии в стационар. Решения не было, а он уже вручает! 24 июля суд вынес решение, которое я имею право обжаловать в течение десяти дней, а следователь мне опять ее повторно вручил. Ну это адекватные действия? Если я попаду в стационар, со мной могут ведь делать там что угодно под видом исследований, к тому, видимо, и идет. Но я на это не подпишусь, буду обжаловать решение районного суда в краевом. 14 августа я дал показания следователю, что ходатайства написаны не мной.

– С вами не было адвоката, когда проводили дознание, вы подписали навязанную явку с повинной без него. Что было потом?

– Да, адвоката вызвали, когда я уже подписал. Но толку потом от него не было. Сначала была адвокат Марина Александрова, потом после моей жалобы ее заменили Антоном Фединым. Оба со мной вообще не взаимодействовали практически никак. Свои признательные показания я забрал. Затем правозащитная группа «Агора» предложила мне адвоката Алексея Башмакова. Я пока не соглашался, потому что они очень далеко территориально, в Екатеринбурге. Там два адвоката, Роман и Алексей – кто-то из них защищает Марию Мотузную. Сейчас правозащита «Открытой России» предложила мне сотрудничество с адвокатом Андреем Миллером. У меня есть выбор между государственными адвокатами и правозащитниками, поскольку мои счета заблокированы. По сути оплачивать независимую защиту я себе не могу.

– Что вы поняли для себя за это время о той системе, в которую попали? Почему вы?

– Я понимаю одно: правоохранительные и надзорные органы, главы краевых СКР и МВД нарушают закон, заминают неудобные им дела, заводят удобные, сотрудников крышуют. Они давно подорвали доверие населения к себе и позорят страну. Почему я? Есть мысль, не новая. Когда сверху просят усилить борьбу с преступлениями по интересным статьям, как 282 или 148, требуют результатов. Вот наши правоохранители и дают их любым способом, они же уверены в собственной безнаказанности. У меня узкий круг общения, я никогда не участвовал ни в каком политическом активизме, безразличен к религии, информацию черпаю из самых разных источников. Просто я попал под раздачу. Наше государство – репрессивная машина.
Разговор со следователем Антоном Костырко, ведущим дело Шашерина, оказался ожидаемо коротким.

– Здравствуйте.
– Вы кто, девушка?
– Я журналист Агентства новостей ТВ2. Могу ли я получить комментарий по делу Андрея Шашерина?
– Покиньте, пожалуйста, помещение, это невозможно.

В пресс-службе ГУ МВД по Алтайскому краю от комментариев тоже отказались и попросили более не беспокоить следователя.

У нас подозрение, что все решено заранее. – Скептически произносит Елена, жена Андрея. – И таких людей много, как мы. Я в шоке от такого беспредела.

– Что вы сами можете сказать про своего мужа?

– Он абсолютно семейный человек, постоянно с нами. Всегда ребенка из садика забирал, они гуляли, приходили домой. В выходные мы вместе. Один он никуда не ходил. Сам отслужил в армии, по среднему специальному образованию – столяр. На работе ему давали хорошие характеристики. В прошлом году осенью он делал права категории «Б» и проходил медэкспертизу, в том числе и психиатра – и успешно прошел, значит вменяемый он.

– А есть эти заключения, подтверждающие его психическое здоровье?

– Есть водительское удостоверение и справка, по которой он ее получал. Еще после первого судебного заседания в июле он ездил в Москву, чтобы сделать независимую экспертизу в АНО «Справедливая медицина». Заключение о его вменяемости от них у нас есть.

– А к религии он как относился?

– Да нам вообще без разницы, кто куда ходит. Андрей крещен в русской православной церкви, и сына мы крестили. Родители Андрея верующие. Для нас же это вообще непринципиальный вопрос. Я не понимаю, кого и как он оскорбил, за что стоял с шести утра до двух дня в наручниках под конвоем лицом к стене, не двигаясь, а потом подписал за него написанную явку с повинной.

– Вы хорошо помните обыск?

– Конечно. Вывели Андрея, он не сопротивлялся. Оперативник Абдуллоев продолжил обыск при мне и сыне. А у меня работа, сыну в детский сад. Позвонить мне не давали, никаких прав не разъясняли, вообще ничего не говорили. Абдуллоев общался спокойно, но все равно было очень страшно, потому что я не понимала, что происходит. Я попросила его выйти из комнаты, чтобы я могла одеться сама и одеть ребенка. На это он ответил: «Я не могу выйти, я отвечаю за вас». Бред, с чего он за меня отвечает? Я оделась в туалете, но он рядом стоял у самой двери, за всем следил. В сад ребенка и меня он увез под конвоем, до самой группы я вела ребенка вместе с ним. Затем меня отвезли на Калинина, 20 в отделение, куда и Андрея. Только там я узнала свой статус: свидетель.

2967166

– Как в садике и на работе отреагировали?

– На работе я не сказала. Из сада сына тоже пока не было вопросов. Понимаете, мы не афишируем специально. В день обыска я пыталась написать смс с телефона господина Абдуллоева, но на работе его так и не получили. Параллельно с нашим, обыск шел дома и у отца Андрея – Александра.

– Как на дознании общались с вами?

– Угрожали, что на сыне отразится все это, что папа экстремист, что учиться не дадут нормально, что дразнить будут, дружить с ним не будут, как он в армию пойдет, какие в принципе отношения у ребенка по жизни будут. Мне показывали эти картинки, там была, например, совершенно дурацкая: «Русский лес без чурок и сучков», якобы Андрей ее постил. Меня колбасило, давление поднялось. Нас с отцом Андрея повезли к следователю Антону Костырко. Тот себя вел, как робот: спросил, ответ записал. Минут за 15 управился. На работу я вернулась уже вечером, часам к пяти.

– А что в отделении предлагали делать, чтобы не было проблем?

– Предлагали: поговорите с мужем, пусть он с нами сотрудничает. Все подписывает, что мы скажем, тогда исправительные работы, все такое. Больше ничего ему не грозит, пусть берет вину на себя, и все.

Оперативник Абдуллоев общался спокойно, но все равно было очень страшно, потому что я не понимала, что происходит. Я попросила его выйти из комнаты, чтобы я могла одеться сама и одеть ребенка. На это он ответил: «Я не могу выйти, я отвечаю за вас». Я оделась в туалете, но он рядом стоял у самой двери, за всем следил. В сад ребенка и меня он увез под конвоем, до самой группы я вела ребенка вместе с ним.

26 февраля 2018
Следственным отделом по Ленинскому району в городе Барнауле возбуждено уголовное дело по ч.1 статьи 282 Уголовного Кодекса.

2. 5-6 марта 2018
Андрей Шашерин был допрошен после обыска как подозреваемый под конвоем, в наручниках, без адвоката.

3. 5 апреля 2018
Из февральского дела выделилось другое – против Шашерина по ч.1 статьи 148 УК РФ. В этот же день дела объединили в одно производство.

4. По ходу дела
Все начиналось с комплексной психолого-религиоведческо-лингвистичекой экспертизы от 2 февраля 2018 года. Ее проводила автономная некоммерческая организация «Лингвистический экспертно-консультационный центр». Оценивали материалы три эксперта: М.Градусова, А.Королев и Е.Храмушина.

5. 26 июня 2018
Андрей был допрошен уже в качестве обвиняемого. Далее Андрей Шашерин прошел амбулаторную психолого-психиатрическую экспертизу, которая установила необходимость проведения стационарной.

6. 14 августа 2018
Адвоката по назначению (государственного) заменили адвокатом по соглашению, которое Шашерин подписал с Андреем Миллером, которого предложила Правозащита «Открытой России». На дополнительном допросе в тот же день Миллера так и не ознакомили с материалами дела.

7. 31 августа 2018
Назначено заседание суда второй инстанции (Алтайский краевой суд) в связи с апелляционной жалобой Шашерина на решение суда первой инстанции (Ленинский районный суд) о проведении стационарной психолого-психиатрической экспертизы.

8. Из отчета «Об итогах оперативно-служебной деятельности УМВД и его структурных подразделений за 1 полугодие 2018 года…» от 16 июля 2018, г. Барнаул «Начиная с января по май текущего года Управление потеряло ранее завоеванные позиции, вышло из первой и попало в заключительную десятку краевых подразделений Однако принятыми мерами управленческого и организационного характера, в июне удалось переломить складывающуюся ситуацию, в результате занято 24 место с оценкой эффективности деятельности 56,24 баллов. Вместе с тем имеются недоработки, которые негативным образом повлияли на конечные результаты. <...> Важным направлением деятельности является борьба с терроризмом и экстремизмом. <...> Впереди обеспечение безопасности при подготовке и проведении выборов губернатора Алтайского края».

Андрей Шашерин не собирается уступать следствию. С марта он научился многому, а еще стал публичным человеком, хотя никогда не был к этому склонен. Но менее всего он был склонен признать себя экстремистом по воле обвинителя. И не признает.

Оригинал
14 августа 2018

Досье на прокурора

Автор: Лариса Муравьева

Томич Денис Карагодин продолжает расследовать убийство своего прадеда, расстрелянного в Томске в 1938 году. Цель расследования, которое длится уже несколько лет — привлечь к уголовной ответственности палачей, убивших 80 лет назад амурского хлебороба Степана Карагодина. На днях в своем блоге Денис разместил подробную информацию о «массовом убийце, фальсификаторе и палаче» — прокуроре Томска в 1937-1939 годах — Николае Пилюшенко.

Из досье Дениса Карагодина:

«Пилюшенко Николай Лаврентьевич. За 1937-1938 гг. санкционировал убийство в г. Томске и Томском районе не менее 10194 человек (включая Карагодина Степана Ивановича). За свою жизнь сменил 14 городов, прожил 78 лет».

2965908
Николай Лаврентьевич Пилюшенко, прокурор города Томска с июля 1937 года по декабрь 1939 года. Фото – 1937 год

«Если и существуют абсолютные маньяки, то Николай Пилюшенко – один из них, на все 100%, — говорит Денис Карагодин. — Для меня важно, чтобы мой родной город Томск узнал о нём всё. Бывает, мы представляем себе злодеев как-то литературно, художественно, ориентируясь на образы из прочитанных книг или увиденных фильмов… Но, жизнь, как это часто бывает, намного полнее и многообразней; и если вы хотите посмотреть на настоящего, реального, маньяка, серийного и массового убийцу – посмотрите на томского прокурора Пилюшенко».

Прокурор Пилюшенко. Штрихи к портрету

Николай Пилюшенко родился в июле 1897 года на железнодорожной станции Обь (сейчас это город Обь Новосибирской области). Мать была домохозяйкой, отец около 30 лет отработал железнодорожником.

Из досье Дениса Карагодина:

«Согласно версиям, сформированным самим Пилюшенко Николаем Лаврентьевичем, в разные периоды его отец (в зависимости от исторического времени вопроса) вдруг неожиданно менял место и должность работы: так, на 1936 год он указывает, что его отец «разнорабочий на железной дороге», далее, в том же 1936 году указывает как «служащий ­– рассыльный телеграфа», на 1940 год указывает как – «рабочий завода», на 1954 год указывает как – «рабочий железной дороги», а на 1973 год указывает как – «старший стрелочник»...

2965910

У Николая Пилюшенко было три сестры (мужа одной из них, офицера колчаковской армии, большевики репрессировали в 1920). Будущий прокурор Томска был женат, имел сына. Образование получил начальное — два класса железнодорожного училища в Тайге. Позже окончил годичные юридические курсы в Иркутске, полтора года повышал квалификацию на курсах юстиции при институте советского права в Москве, учился в вечернем университете марксизма-ленинизма в Новосибирске.

Работать Пилюшенко пошел в 17 лет — путейцем. Позже числился помощником машиниста, нарядчиком, диспетчером, машинистом. Резвый карьерный рост начался с октября 1925 года — тогда Николай Пилюшенко стал секретарем партколлектива ВКП(б) в тайгинском паровозном депо. Через год он уже — помощник окружного прокурора в Томске. После окончания юркурсов — заместитель окружного прокурора сначала в Таре, а потом в Канске. После столичных курсов юстиции — с 1932 по 1934 годы — Пилюшенко работал прокурором города Сталинска (Новокузнецк). Следующие три года он провел в кресле прокурора Бийска. А с июля 1937 по декабрь 1939 года — Николай Пилюшенко возглавлял прокуратуру Томска.

2965912

Из досье Дениса Карагодина:

«Фактически:

- на должности прокурора города Томска (с июля 1937 по декабрь 1939 года) принимает участие в массовых убийствах населения города Томска и районов (фальсифицируя обвинительные заключения, визируя заведомо ложные и сфальсифицированные ордера на арест, представления, приговоры и т.п.;

- проводит показательные процессы (публикуется с отчетами в региональной печати о разоблаченных им «врагах», «кулаках» и т.п.;

- поездки на показательные процессы были столь часты, что в отношении Пилюшенко было несколько жалоб со стороны партийного аппарата томской прокуратуры о том, что занятия по политподготовке срываются в связи с отсутствием руководителя на выездах в командировки);

- как секретарь первичной партийной организации ВКП(б) томской прокуратуры, при приёме кандидатов в члены партии ставил им на вид, чтобы они больше читали художественной литературы (т.к. изложение стороны обвинения хромает, т.е. нужно подтянуть)...»

2965914

«Именно Николай Пилюшенко в 1937-1938 годах санкционировал аресты томичей, подводя их под знаменитые «расстрельные лимиты», — говорит Денис Карагодин. — Если в вашем домашнем архиве есть копия следственного дела вашего родственника, подвергшегося в 1937-1938 годах политическим репрессиям в Томске, присмотритесь к этому документу повнимательней. С вероятность в 90% на нём стоит именно его санкционирующая подпись. Без этой подписи не было бы ни ареста, ни придания «суду», ни заключения в лагерь или убийства – расстрела. Причём, не стоит полагать, что Пилюшенко ограничивался лишь работой карандашом и чернилами — нет, бывало и так, что он убивал собственноручно — расстреливал (в составе сводной бригады из основных томских палачей: ЗыряноваДенисоваГнедика и примкнувшего к ним народного судьи 7-го участка Попова)».

10194

Репрессивный конвейер «арест-обвинение-приговор» под руководством прокурора Пилюшенко работал в стахановском режиме. Только в 1937-1938 годах в Томской тюрьме на Каштаке были расстреляны не менее 10194 человек. Это лишь те, на кого в областном УФСБ сохранились архивные «расстрельные» дела.

2965916

«Тонкость здесь в том, что на убийство в томскую тюрьму везли не только томичей, — говорит Денис Карагодин, — но и людей из других районов (оперсекторов). Например, из Кемеровской области — того же города (тогда станции) Тайга (фактической, кстати, родины Пилюшенко). И получается, что «региональные» расстрелы статистикой в Томске, скорее всего, не учтены, а «уходят» статистически в другой регион. И тем не менее, даже убийство одного человека – это исчерпывающе много и недопустимо».

2965918

На фото сверху — виды Томской тюрьмы №3 тюремного отдела УНКВД по НСО ЗСК СССР. Расстрельный ров Каштачной горы. Место массовых казней и секретных захоронений. Денис Карагодин считает, что с вероятностью 95% тело его прадеда — Степана Карагодина, расстрелянного 21 января 1938 года — находилось там или на прилегающих к рву территориях.

Сын Степана Карагодина — Кузьма — рассказывал, что будучи в Красных казармах во время службы по призыву (территория Северного городка), он часто слышал ружейные залпы со стороны тюрьмы, прилегавшей к каштачному рву. По свидетельствам других очевидцев, в период 1937-1938 годов внутри Каштачного рва находилось два амбара. В одном хранился шанцевый инструмент для закапывания расстреляных тел. Другой использовали как место расстрела (по некоторым свидетельствам, людей не только расстреливали, но и душили, а также забивали до смерти).

Из блога Дениса Карагодина:

«Заведующий гаражом Томского горотдела НКВД – Чернышов Филипп Фролович. Именно он отправлял «черные воронки» по городу Томску в 1937-1938 годах. Результат – убито (расстреляно) не менее 10194 человек. Именно его машины потом вывозили трупы с территории томской расстрельной тюрьмы в лес для сжигания. Из личной характеристики: «Отсутствует учет горючего. В гараже неизжита обезличка. Не признает своих ошибок»...

2965920

По информации Дениса Карагодина, основная бригада палачей томской тюрьмы №3 состояла из четырех человек. Помощь в приведении смертных приговоров в исполнение им оказывали еще, как минимум, пять человек. Двое палачей из девяти — женщины.

Подпись прокурора

Николай Пилюшенко был мастером аппаратных игр. Об этом красноречиво говорит такой эпизод из его биографии. 13 ноября 1938 года Пилюшенко арестовали по обвинению в право-троцкистском прокурорском заговоре. Под следствием томский прокурор провел 16 месяцев. Согласно протоколам допросов, Пилюшенко виртуозно использовал контраргументацию — во время допросов подробно перечислял фамилии руководителей краевого УНКВД, «повязав» своими показаниями всех. Возможно, это и спасло томского прокурора — делу не дали ход. Несмотря на обвинительное заключение от 16 ноября 1939 года, Пилюшенко не только в течение месяца освободили из-под стражи, но и полностью реабилитировали.

2965922

— Вообще нужно особо отметить, что он был асом аппаратной игры, — говорит Денис Карагодин. — Вёрткий, хитрый и непобедимый. Неудивительно, что его было трудно «достать». Например, в музее Томской областной прокуратуры о нем вообще нет никаких данных. Единственное упоминание о нем – это буквально два предложения в книге о томской прокуратуре; был, мол, некий томский прокурор Пилюшенко и новосибирский Барков, ну и в общих фразах сказано, что, мол, «такая была ситуация» (но без подробностей о том насколько она была «такая»). На веб-сайтах же прокуратур, как правило, в разделе «история», когда доходишь до периода 1930-х годов, часто пишут – «архивных сведений выявить не удалось», причем речь о «невыявлении» всегда идет почему-то в отношении ключевых прокурорских работников того периода – фактических массовых убийц.

2965924

Николай Пилюшенко, 1973 год, Кривой Рог

Как же вы искали, находили и верифицировали информацию про Пилюшенко?

— Благодаря проекту stepanivanovichkaragodin.org теперь мы знаем о нем более чем достаточно. Во многом первый шаг в этом направлении помогло сделать следственное дело поэта серебряного века Николая Клюева. Именно там я впервые увидел полную подпись прокурора Пилюшенко. А в следственном деле моего прадеда она была обезличена сотрудниками УФСБ России по Томской области; таким образом, что это скорее было похоже на фоновую грязь плохого копировального аппарата – белое пятно с маленькой закорючкой – чем на подпись (тем более расшифрованную).

2965926

В некотором смысле, проект stepanivanovichkaragodin.org отдал поэту своеобразных «долг», — мы «проявили» следователя, который подвел Клюева под расстрел (собрали на него исчерпывающие данные). Дело в том, что этот следователь также принимал участие и в убийстве Степана Карагодина, поэтому он был одной из наших основных целей. Речь идёт об оперуполномоченном 3-го отделения Томского горотдела Георгии Горбенко. Многим он может быть знакомым по Томскому коммунально-строительному техникуму, где он под конец своей жизни работал директором. Данные на всех теперь в открытом доступе. О том как именно были добыты эти сведения я рассказывать не буду. Скажу лишь одно: сделать это – удалось.

Какова конечная цель расследования?

— Итоговая цель: обнаружить тело моего убитого прадеда – Степана Ивановича Карагодина и привлечь к ответственности (на основе актуального законодательства) всю цепочку ответственных, вовлеченных и причастных к его убийству – 21 января 1938 года в Томской расстрельной тюрьме на Каштаке лиц. Этот список опубликован на сайте, начиная от водителей «черного воронка» и машинисток горотдела НКВД, заканчивая организаторами самого убийства – членами ЦК Политбюро коммунистической партии.

2965928

Что же касается кейса с останками, то ситуация следующая: как минимум, мы точно знаем где находится их часть – они перезахоронены на Бактинском кладбище; имеющаяся братская могила – это несколько ящиков, «поднятых с Каштака», сгруженных в несколько гробов, останков тел (работу эту, в свое время, проделало томское общество «Мемориал», хотя, во многом сделал это один человек – доцент Томского государственного университета Вильгельм Фаст). Всё, что нужно – это эксгумировать эти останки и сделать экспертизу ДНК для установления истины.


Более того – это позволит составить ДНК-профили всех останков (сейчас там 27 ящиков, включая останки из Колпашевского яра), поэтому любой желающий потом сможет достоверно установить – есть ли в этой братской могиле его родственники. Но это отдельный кейс stepanivanovichkaragodin.org, который будет реализован позже. На глобальном уровне.

Почему именно в последние годы эта тема — узнать правду о судьбе репрессированных предков и их палачей актуализировалась для многих?

— Не берусь дать определенный ответ. Но, во всяком случае, совершенно точно могу сказать, что мой расследовательский проект идет в авангарде этого движения. Поддержать нас в этом сейчас можно так.

Для справки:

Карагодин Степан Иванович, 1881 г.р., русский амурский хлебороб, председатель сельского совета села Волково Благовещенского района Амурской области России, раскулачен в 1928 году, в 1929 году сослан из Амурской области в Нарымский край Западной Сибири, после отбытия ссылки в 1937 году арестован в городе Томске и обвинен в якобы в шпионаже в пользу японской военной разведки («харбинская операция»), убит сотрудниками Томского ГО УНКВД по НСО ЗСК СССР 21 января 1938 года в Томской тюрьме №3 тюремного отдела УНКВД по НСО ЗСК СССР.


На протяжении всей жизни родные и близкие Степана Ивановича были вовлечены в его судьбу. К настоящему дню его братья, сёстры, жена и все его дети уже умерли. Дальнейшим расследованием всех обстоятельств его трагической судьбы занимаются его потомки.


Расследование ведется с 1 декабря 1937 года, т.е. уже 80 лет, 8 месяцев и 13 дней.

Оригинал

Оригинал

Автор: Лариса Муравьева

Грустная история про людей, которые не хотят расставаться

«Уже почти 10 лет — с 2009 года — мы живем, как одна семья. И подопечные, и обслуживающий персонал. Всё собиралось по крупицам, с большим трудом. И так просто все разрушить одним росчерком пера высокого начальства Томского департамента… Да, нас, как щенят, на улицу не выкинут. Но и с нашим мнением и чувствами никто считаться не будет — приказы, как известно, не обсуждаются, «под козырек» и пошел. Но мы же не военнообязанные — мы просто хотим жить в одном месте… У многих тут и родные, и вся жизнь. Для многих прощание с родным местом — трагедия…»

Это — коллективное письмо подопечных Дома-интерната для престарелых и инвалидов Колпашевского района в Тогуре. Его они написали, подписали и разослали во все возможные инстанции после того, как им объявили, что их образцово-показательный интернат общего типа будет перепрофилирован в психоневрологический. Это значит, что их — немолодых уже людей, которые за несколько лет сдружились и прикипели к общему дому — разлучат и расселят по разным интернатам области.

Письмо попало в редакцию ТВ2 — с просьбой приехать и рассказать о сложившейся ситуации.

Тогур

Шегарский район, Кривошеинский, Молчановский, Колпашевский… Дорога в один конец съедает четыре часа: 270 км по трассе, 30 км — по гравийке, полчаса на пароме и еще восемь километров в сторону от райцентра Колпашево. В Тогур нас провожают Ольга Трифонова и Татьяна Токарева. Ольга работает преподавателем и журналистом, Татьяна — когда-то курировала творческий клуб инвалидов при библиотеке. У обеих в доме-интернате много хороших знакомых.

«С некоторыми из ребят я знакома более 20 лет, — рассказывает по дороге Татьяна Токарева. — С Антоном Еськиным, например. Это он — заводила, убедил всех коллективное письмо написать. В конце 1990-х я организовала для молодых инвалидов поэтический клуб «Отдушина» — Антон ходил ко мне. Очень талантливый парень с очень трагической судьбой. Еще один мой бывший ученик — Коля Шашков. У него рассеянный склероз — только голова работает. Красивый, молодой, умный — но лишь мизинчиком может двигать, так, чтобы на телефон нажать. Мама не может содержать Колю, потому что сама очень больна. Как только она узнала, что дом-интернат расформировывают, и Колю увезут — у нее давление поднялось, расстроилась. Мы все расстроились. Потому что хоть редко, но встречались — если им что-то нужно было, я все бросала и ехала к ним… Иногда просили: «Танечка, скажи той девочке, что она мне очень нравится» — конфетку передать… У них такие добрые отношения. И они уверены были, что всю жизнь будут вместе. Жить и умирать…»

2964332

«Или вот у еще одной женщины, — вступает в разговор Ольга Трифонова, — сын-афганец похоронен в соседнем с Тогуром селе. Она говорит, и для нее там место есть. К ней внук ходит, сноха. Сноха даже к себе приглашает жить, но у нее уже другая семья, неудобно. А в связи с переездом в другой район и родных не увидишь, и неизвестно — привезут ли на родину, чтобы похоронить рядом с сыном… Знаете, вот что еще задело — люди рассказывают, что когда новички приезжают в дом престарелых, не все адаптируются, некоторые умирают. От стресса, видимо — как говорится, старое дерево не пересаживают. Так вот, получается, и наших такой же стресс ожидает…»

2964334

Проезжаем развалины. Это бывшая воинская часть. Нам рассказывают, что лет 10 назад ее расформировали. Добротные кирпичные здания тогда мечтали забрать в свое пользование и местный кадетский корпус, и отдел культуры. Но согласовать план передачи с министерством обороны не получилось. И строения вместе с инфраструктурой пришли в негодность.

2964330

«Хотят сделать Колпашево экскурсионным городом, — говорит Ольга Трифонова. — А что показывать-то? Только храм тогурский, да музей краеведческий. Ну теперь, еще, видимо, психодиспансер новый вместо дома-интерната».

«Антошенька»

Тогурский дом-интернат местные и в самом деле считают достопримечательностью. Аккуратный, двухэтажный, с ухоженным березовым сквериком по периметру.

2964360

В послеобеденное время на улицу выходят и выкатываются те, кому не хочется проводить сончас в постели. На управляемой коляске с моторчиком по пандусу съезжает Антон Еськин. Эту модель он нашел в интернете и, накопив денег, заказал на Алиэкспрессе. Доставка до Колпашева была невозможна, и коляску надо было забирать из Томска. Антона по-дружески выручил сторож дома-интерната — свозил его за посылкой в областной центр и обратно на своей машине. «Первый раз увидел Томск, — говорит Антон. — Очень красивый у вас город!»

У Антона ДЦП. С рождения. А родился он в 1965 году в Колпашево. Историю свою рассказывает связно, литературно. Только понимать Антона поначалу сложно — из-за дефектов речи.

«Мне сейчас 53 года, — говорит Антон Еськин — Не думайте, что я такой молодой — просто я бритый, стриженый, и седин не видать. Когда я родился, папа решил меня увезти в Сочи. Врачи говорили, что для моего заболевания там климат лучше. Мои родители по профессии архитекторы. Чертежники. Я один в семье был. Мама после меня больше не решилась рожать детей. В Сочи родителям дали общежитие. Я недавно находил этот дом в Google, проехался по виртуальной улице, как сейчас помню — улица Альпийская, 37, кв 29. Врезалось в память. Когда мне было года три, мама все приговаривала: «Ты, Антошка, так забавно говоришь». Такой вот был милый ребенок, домашний, дома рос. Ко мне ходили учителя, учить меня — когда я в школу поступил. Когда мне было лет 8 или 10, отец погиб. На море утонул. Мы с мамой остались одни. Как трудно матери одной растить такого ребенка — вы не представляете. Это очень тяжело без моральной поддержки родственников. А ее сестры и племянники — жили в Колпашево…»

Школу Антон закончил с отличием. На улицу почти не выходил — стеснялся себя и своего заболевания. Мама с работы уволилась, жили на пенсию отца. А в конце 90-х у мамы случился рак, и она умерла. Антона забрала к себе в Колпашево тетя. «Сидеть на шее у родственников» Антону не захотелось, и он решил поступить в дом-интернат. Сначала жил в колпашевской «Елочке» — учреждение находилось в деревянном здании, которое закрыли в начале 2000-х из соображений пожарной безопасности. Потом — в шегарской «Лесной даче». А потом вернулся в Колпашево и с 2010 года жил в тогурском ДИПИ — вполне спокойно и счастливо. Пока в июне ему и другим 77 подопечным не сообщили, что интернат перепрофилируют. Причина — недостаток мест в области для психоневрологических пациентов.

«Здесь мое родное место, и никто не вправе меня отсюда насильно переселять, — говорит Антон. — Против моей воли. Как и всех других. Это наглость со стороны властей! Вот был указ — закрывать деревянные здания, но ничего ведь за эти 10-15 лет не построили. Чиновникам легче нас перетасовать, как колоду карт бездушную. Почему у государства есть средства на чемпионаты по футболу? Почему есть средства на то, чтобы повышать зарплаты чиновникам? А потом чиновники приходят к нам и плачутся — вот мест нету… Так это ж ваша проблема была — построить. Ни в одной стране мира, которая считает себя цивилизованной, чиновник бы не допустил такой мысли, чтобы поступать с людьми, как с нами поступают. Я писал президенту, писал Жвачкину, писал в наш любимейший департамент по соцзащите. Всё отписки — вот они есть — эти отписки. Администрация Путина отписалась, что ваше заявление передано в инстанцию исполнительного органа — то есть, пошла вниз — в наш департамент и все. Такое впечатление, что сам президент не читает. То есть, наша власть глухая!»

К разговору присоединяется Марина Вялова. Она приехала в Тогур из Парабели шесть лет назад.

«У меня случилась парализация шесть лет назад, — говорит Марина. — Врачи надеялись, что восстановлюсь полностью, но не смогла. Хотя сейчас намного лучше. Я приехала сюда в ходунках, но Татьяна Ивановна Прокопьева, которая преподавала здесь ЛФК, заставила меня без ходунков ходить. И я этому очень рада. Мне здесь нравится — потому что все, кто здесь работают — очень хорошие люди. И директор наш — Татьяна Викторовна — прекрасная женщина. И мы тут все друг друга знаем. А в «Лесной даче», которую мне предложили, 600 человек живут — пока привыкнешь… Это очень тяжело — не иметь друзей рядом. Потому что они помогают душевно. Вот некоторые Антошу не понимают. Я поначалу тоже не понимала. А сейчас мы сядем с ним вместе вдвоем — поговорим. И если, допустим, я ему вопрос какой-то задам — а он мне не может ответить, то он обязательно найдет в интернете ответ. И подробно мне расскажет. Мне друзей очень не будет хватать. Особенно Антошеньки…»

Коллективное письмо, которое составил Антон Еськин, подписали 25 человек. Но против переезда, по словам Антона, абсолютно все. Другое дело, что не все верят, что их мнение может на что-то повлиять.

«Люди не верят этой власти, — говорит Антон. — Поэтому когда последний раз приезжала к нам комиссия, просто уговорили всех выбрать себе другие интернаты в области. Но мы, по идее, хотим остаться здесь. Это — наш выбор. Переселение в другие районы области — это нарушение международной конвенции по правам человека. Статья 8 — о нарушении родственных связей. Здесь у многих людей дети, внуки, могилки близких. И если они уедут в другое место, то будут немотивированные страдания испытывать из-за отсутствия посещаемости. Это бесчеловечно — так поступать со старыми людьми!»

«Все в рамках закона»

В беседке вокруг стола сидят пожилые люди. На столе лежит транзисторный приемник. Передают новости. Слушают их молча. Дедушка с окладистой бородой достает кусок сэкономленного за обедом хлеба и крошит его голубям. Объясняет: «Это мои курицы».

2964338

В воздухе чувствуется напряжение. На вопрос — что думают о грядущем переезде — седовласый мужчина отвечает: «Расформировали и расформировали. Раз пришла с Москвы бумага, значит это уже верховная власть. Это уже приказ. Приказ никто не отменит».

На начало августа в колпашевском ДИПИ содержались 78 человек. Вообще интернат рассчитан на оказание «социальных услуг стационарного обслуживания» 80 проживающим.

Перед кабинетом директора галерея дипломов и почетных грамот — «За основательный подход в создании комфортных условий проживания», «За многолетний добросовестный труд» и т. д.

«Я всегда всех настраивала, что у нас здесь своя семья, — говорит Татьяна Дудай, директор дома-интерната. — Все вопросы, какие есть, мы решаем совместно, на общих собраниях. Сор из избы стараемся не выносить. Не шушукаемся по зауголью. И это приносит свои плоды. Все мелкие проблемы, досады — разрешаемы. Я довольна всеми нашими проживающими. А они меня иногда называют мамой».

2964340

То, что «маме» придется со своей «семьей» расстаться, для Татьяны Дудай тоже отчасти стало неожиданностью. По ее словам, о том, что в области за последние несколько лет образовалась очередь из нуждающихся в услугах психоневрологического профиля, ей было известно. Но не думала, что под перепрофилирование попадет именно колпашевский ДИПИ.

«В социальной службе Томской области сложилась такая ситуация, что в дома общего профиля очереди нет, а в психоневрологические — очередь более 50 человек, — объясняет Татьяна Дудай. — Она не внезапно образовалась, но, видимо, некая точка кипения наступила — что людей надо куда-то определять. Психбольница переполнена. В семье люди тоже не могут долго находиться в таком психическом состоянии. Они должны быть под медицинским наблюдением. В связи с этим было принято решение одно из учреждений перепрофилировать. Почему наше? Я думаю, оно оптимально по вместимости. Сейчас интернат рассчитан на 80, а после перепрофилирования в психоневрологический, в нем будут содержаться 65 человек».

Подготовка к реогранизации в ДИПИ идет полным ходом. Средний медицинский персонал по очереди проходит переобучение в СибГМУ по специальности «сестринское дело в психиатрии». В связи с уменьшением количества проживающих под сокращение попадут три должности. Но в целом штатное расписание сохранится — 52 единицы. Ну а что касается возмущения местных жителей тем, что в непосредственной близости от жилых домов и школы будет находится спецучреждение (по СанПинам медучрежения психиатрического профиля должны находится на расстоянии не менее 100 м от территории жилой застройки), то, по словам директора, контроль за этим осуществляют надзорные органы.

«Сейчас с санэпиднадзором решаем вопрос обустройства территории. На той неделе была прокуратура — законность проверяла этого всего. Ответ нам дали — что все в норме. Все в порядке. Все в рамках закона».

Почему надо было «ломать» именно их успешно работающий интернат, который был вне всякой критики, обитатели ДИПИ и им сочувствующие не понимают. И не верят, что область не смогла найти других вариантов для обустройства психоневрологического диспансера.

Прочитать историю целиком в оригинале можно здесь.

Оригинал

Россия в списке стран с самым высоким процентом рецидива. Согласно данным Федеральной системы исполнения наказаний (ФСИН), более половины тюремного населения — это заключенные, которые уже отбывали наказание в местах лишения свободы.

В Томской области — самый высокий показатель рецидивной преступности — 72%. За 2017 год количество ранее судимых, совершивших преступления, выросло с 3723 до 4327.

Журналист ТВ2 пыталась разобраться, как организована ресоциализация осужденных в Томске и как бывшие осужденные живут сейчас.

«Нужно рвать отношения с бывшими сокамерниками»

Евгению 46 лет, 30 лет из них провел на зоне.

2960888

«В детстве я связался с плохой компанией. Начал курить, убегать из дома. В первый раз сел еще при Советском Союзе, в 1986 году, освободился через два года по амнистии. Месяц провел на свободе и опять загремел на четыре года. Когда сидел второй срок, убил человека, который на меня напал. Добавили еще 15 лет. В 2004 вышел, хотел начать новую жизнь, познакомился с судьей и опять сел за угон автомобиля. Потом меня еще пару раз «закрывали». В последний раз за нанесение тяжких телесных повреждений».

В 2015 году, когда Евгений вышел, у него не было ничего: ни работы, ни жилья.
Жилье продал старший брат, когда Евгений в очередной раз был в тюрьме. Вернуть жилье у него не получилось, брат погиб несколько лет назад. Денег тоже не было. В колонии Евгений не работал. Бил тату. Сокамерники расплачивались с ним сигаретами, едой и чаем. После выхода Евгений какое-то время жил в Центре социальной адаптации, бывшем приюте «Странник». Когда нашел хорошую работу, стал снимать жилье. В приюте познакомился с женщиной. Стали вместе жить. Единственный человек, который ему помогал на протяжении всей тюремной жизни – тюремный психолог. С ней Евгений познакомился еще на первом сроке. Помогала не только советами, но и деньгами, едой.

2960890

В тюрьме Евгений не работал. За еду, сигареты он делал другим заключенным тату.

«Долгое время, даже между отсидками, я пытался найти работу. Ходил в центр занятости, узнавал про вакансии. Было дело, устроился на кирпичный завод, проработал девять месяцев. Но там платили мало, две тысячи в месяц. И деньги задерживали постоянно. Я пожаловался в прокуратуру. После этого мне выплатили 11 тысяч рублей и я ушел. Ходил с просьбами помочь мне найти работу к мэру, к губернатору. После обращения к губернатору в центре занятости подсуетились, и я смог устроиться на стройку бетонщиком. Получаю, хотя тоже с задержками, 50-60 тысяч».

Евгений говорит, что прервал свои отношения с бывшими сокамерниками. Чтобы не вернуться опять на зону.

«Нужно рвать отношения с бывшими сокамерниками. Ведь человек попадает опять в ту же самую среду, и рано или поздно он опять совершит преступление и вернется на зону. Нужно заводить новые знакомства, друзей. Сейчас в моей бригаде все молодые парни. Да, бывает, выпиваем. Но пойти и что-то украсть, таких мыслей нет ни у кого. Другое дело, что работодатели боятся брать на работу бывших зэка. Как-то меня хотели взять на одну стройку, но потом перезвонили и сказали, что бригада со мной отказывается вместе работать. Я считаю, что надо больше разговаривать с глазу на глаз с работодателями. Чтобы те не боялись брать бывших заключенных на работу».

Истории других заключенных и комментарии экспертов читайте на сайте ТВ-2

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире