Где-то через 5 лет после запуска Екатеринбургского филиала, когда молодежь достаточно овладела специальностью и появилась полная уверенность в их профессиональной состоятельности, я поставил перед собой новую задачу: наладить в филиале науку.

Развивать науку я считал необходимым для того, чтобы дать возможность ребятам познакомится с научными методами, определится с желающими посвятить себя науке. И, конечно, чтобы выработать у коллег понимание того, что поступательное развитие филиала невозможно без новых идей и разработок, без умения выделить среди множества исследовательских работ в мире офтальмологии наиболее перспективных и совершенствовать их. С моей точки зрения, условия для реализации этой задачи были в Свердловском филиале идеальные, т.к. в одном месте и в одно время сошлись отличная современная специализированная клиника, первоклассное оборудование, новые технологии, молодые энергичные кадры.

Мне казалось, это мечта для начала научной деятельности. Проанализировав наиболее частую патологию, с которой нам в основном приходилось заниматься, я достаточно быстро составил системный план научных исследований. Познакомил с ним докторов и предложил каждому, по желанию определиться, чем он хотел бы заняться. Постепенно научные темы разобрали и начали по ним работать.

Однако прошел год, а результатов не было, хотя никто от продолжения работы не отказывался. Я начал волноваться, искать причины, пересматривать планы, разговаривать с ребятами. Справедливости ради, надо отметить, что, по мере возрастания авторитета филиала, количество операций увеличилось, и ребята были достаточно загружены. Так незаметно прошел еще год — и снова практически без результата. Кроме моих личных работ и изобретений, в филиале ничего в научном плане не двигалось.

Я понимал, что склонность к науке проявляется далеко не у каждого. Но неужели мне попались врачи, абсолютно не склонные к науке? Проблема мне была непонятна, и я решил понаблюдать, что будет дальше. Должен сказать, что настроение в этом отношении у меня было невеселое. Чувствовалось, что чего-то не хватает для того, чтобы появился результат, но вот чего конкретно не хватает — я никак не мог понять.

Прошел еще один безрадостный год, в конце которого ко мне вдруг, по собственной инициативе, подошел молодой доктор и сначала несмело, а потом все более увлекаясь, показал, как он с помощью подвязанной нити заправляет в капсульный мешок верхний опорный элемент искусственного хрусталика. Парень поначалу стеснялся – как оказалось, из-за того, что над ним начали подшучивать его коллеги. Действительно, прием выглядел примитивным, но что-то меня остановило от того, чтобы забраковать идею. Может быть, интуиция, а может быть, и обычное в такой ситуации желание показать ребятам на простом примере из их практики как рождается наука и какая от нее польза для офтальмологии. Необходим был первый успешный шаг, который бы продемонстрировал возможность решения ими подобных задач.

В течение двух дней, у меня «в фоновом режиме» шел интенсивный мыслительный процесс, то, что ученые обычно называют «работа на подкорке». В результате, я пришел к совершенно новой и интересной концепции «линзы-марионетки». Подобно тому, как в кукольном театре с помощью подвязанных нитей двигаются куклы-марионетки, именно также с помощью специальной технической нити могут управляться опорные элементы искусственного хрусталика. Управляемость такого искусственного хрусталика (линзы-марионетки) была значительно лучше, что существенно облегчало работу хирурга во время операции. Так родилось семейство «линз-марионеток», и связанные с ними изобретение, научная работа и т.д.

За этим последовали другие идеи и проработки. Постепенно, в коллективе начало формироваться научное ядро, вокруг которого стало вращаться научно-исследовательская работа. Закономерно, стали появляться статьи, изобретения, монографии, кандидатские и докторские диссертации.

Почему с переходом в науку не получилось сразу? Почему моим ребятам понадобилось несколько лет? В чем, все же, была проблема столь затяжного старта? Эти вопросы не давали мне покоя, и я настойчиво искал ответы, потому что мне очень хотелось понять глубину и особенности этих процессов в коллективе. Понимание этих проблем было залогом дальнейшего развития организации. И инструментом, дающим возможность полноценно раскрывать и развивать личность в моих молодых коллегах.

После длительных размышлений я пришел, наконец, к простому выводу: «Все в этом мире должно созреть!». Только зрелый плод прекрасен, как внешне, так и внутренне, имеет отменный вкус, ароматный запах, и даже осязается тепло его внутренней энергии.

Искусство руководства в науке напоминает искусство садовника, которому, для получения знатного урожая, нужно, с обязательным учетом времени, проделать множество последовательных процедур: вовремя взрыхлить, полить, подкормить деревья, и набраться огромного терпения, чтобы дождаться полного созревания плодов. Незрелый плод, даже при кажущейся внешней красоте, на самом деле оказывается несъедобной кислятиной.

В начале, мне ошибочно казалось, что, если есть великолепные условия, оборудование и технологии, то у грамотных молодых специалистов наука должна развиться быстро и эффективно. Ведь, в свое время, у меня всего этого не было, и, тем не менее, я очень быстро включился в научную работу. А если бы были такие условия, то, как мне казалось, можно было бы горы перевернуть.

В этом и была моя ошибка. За основу я взял свой личный опыт, но когда я стал вспоминать, сколько таких, как я молодых ученых-исследователей было при выпуске нашего курса, то выяснилось, что всего несколько человек. Т.е., это не было закономерностью, а скорее, было исключением. Ориентировка на исключение было моей ошибкой. Нужно было за основу брать не исключительного, а хорошего студента или доктора. При таком подходе, все получилось своевременно и надежно. Хорошо, что у меня хватило терпения дождаться их научной зрелости, и я не стал форсировать события. Иначе наверняка было бы поломано много дров и искалечено судеб – причем с нулевым эффектом для науки.

В раскрытии личности, коллектива, системы и даже государства очень важно не спешить и не переусердствовать. Необходимо уметь ждать и подобно садовнику, терпеливо, шаг за шагом, двигаться к зрелости. В этом случае, появляется возможность получить надежный, стабильный результат, являющийся прочной основой для дальнейшего развития. А, когда мы говорим о научных работниках, очень важны, не забывать еще и о человеческих качествах исследователя. Крайне важно сформировать из исследователя высоко порядочную личность, так как эти люди, по роду своей деятельности, часто выходят в зоны неизвестного, и от того, как они себя там поведут, во многом зависит наше будущее.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире