С начала нынешнего года я обозревала недавно вышедшие книги для «Литературной газеты». Плохих книг в моих обзорах не бывало, но были такие, что забывались, и такие, что не отпускали даже после того, как о них напишешь. Поскольку рецензии маленькие, компиляцию из лучших (наиболее запомнившихся) составить было нетрудно. О замечательной книге Дютёртра «Девочка и сигарета» я писала в прошлом блоге, а в конце этого дам ссылку на ещё одну полезную книгу, рецензия на которую другого формата, и потому её стоило поместить отдельно.

ПРОЗА

Марина Ахмедова «Дневник смертницы. Хадижа». – М.: Астрель, 2011. – 350 с., 3000 экз.

Жила-была девочка в дагестанском селе. Она рано осиротела, но родные её не обижали, учиться она поехала в университет Махачкалы, и даже замуж вышла счастливо: за любимого. Это нехитрое девичье повествование приводит нас к тяжелейшей драме, когда простая, милая, неглупая молодая женщина становится добровольным орудием террористов. Без ненависти. Без ярой религиозности. Даже без жажды мести. И вместе с тем – неотвратимо. Книга Ахмедовой производит странное, но сильное впечатление погружения в чужой образ. Читатель видит происходящее глазами Хадижи, девушки из другого мира, которую «так воспитали». Воспитали не убийцей, нет – но мы хорошо понимаем, почему так закончилась её судьба и кто направил её на путь смерти. Возможно, мы поймём это даже лучше, чем сама Хадижа, которая  почти не анализирует события, а отчаянно переживает их. Ахмедовой удалось написать книгу, которая целенаправленно сконструирована автором – и при этом убедительно честна.  

Михаил Гиголашвили «Захват Московии». – М.: «Эксмо», 2012. – 624 с., 5100 экз.

Писатели-эмигранты из России охотно делают героями таких же рефлексирующих эмигрантов. Преподаватель русского языка в одном из университетов Германии Михаил Гиголашвили поступил оригинальнее. Его герой – простодушный, но наблюдательный немецкий студент-лингвист Манфред Боммель – едет в Россию, чтобы улучшить свой русский, которым он, воспитанный русской няней, владеет уже весьма неплохо. Язык Манфред-Фредя усовершенствует, народ полюбит, государству ужаснётся, в неприятности очень даже попадёт. Сюжет немного предсказуем, но есть в нём две вкусные изюмины. Во-первых, «Захват Московии» не рассчитывает быть переведённым на иностранные языки. Забавные, а иногда и очень смешные, и тонко подмеченные речевые сближения, которые возникают в голове бедного Фреди, пытающегося понять-понимать трудный русский язык, непереводимы в принципе – эта игра только для нас. А во-вторых, это сатира, в которой выведены все – русские, немцы, грузины, евреи – но никто не назначен козлом отпущения.

ПОЭЗИЯ

Анатолий Гелескул «Огни в океане». Переводы с испанского и португальского. -— М.: Центр книги Рудомино, 2011. – 512 с., 2000 экз.

Сборник «Огни в океане» стал памятником переводчику Анатолию Михайловичу Гелескулу, скончавшемуся в конце ноября прошлого года. Памятник этот очень красив. Удивительно точно выбрана обложка книги: мирная гладь океана на ней рифмуется с небом, а парусники – с облаками. Но большего восхищения достоин сам сборник: великолепная подборка стихов, звучностью и гармонией похожих на песни; умные и тонкие эссе Гелескула, дающие абрис не только личности каждого поэта, но и вдумчивый, живой очерк эпохи. Глубокие корни народной испанской поэзии создали тысячелетний почвенный слой, которым питалась затем не только испанская, но и европейская книжная лирика. В России первый же перевод «испанцев» – романс о графе Гвариносе, переложенный Карамзиным, – стал песней яицких казаков. Гелескул работал так, что преображение испанской песни в русскую кажется закономерностью. «Перевод – дело любовное», – говорил он. Добавим: при таком богатстве таланта любовь творит чудеса.

Андрей Щербак-Жуков «Дневник наблюдений за природой». – М.: Воймега, 2011. – 56 с., 500 экз.

Подборка стихов Щербака-Жукова получилось неровной: сомнительные вещи в ней сочетаются с пронзительно-талантливыми, что важно – не пересекаясь. Читая этот маленький сборник можно на одном стихотворении недоумённо поднять брови, а на другом – прийти в восторг и броситься заучивать наизусть. Звукопись его местами гениальна, афористичность радует душу и питает разум, многие тексты очень выиграют от произнесения вслух. Стихи Щербака-Жукова – звучащие. Кроме того, это стихи горожанина, живущего не вполне естественной жизнью и с мудрой усмешкой сознающего это. Но даже когда в его городе холодно и «звенит на деревьях последнее золото» -— «ветер дует, а кошка колдует, и мороз не берёт ни в какую». В этих наблюдениях за природой человек – не лишний, он и наблюдатель, и объект изучения. Порою легкомыслен, порой – на диво глубок и выразителен в суждениях, но всегда – человек, без приставки «сверх». 

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

«Культ как феномен литературного процесса: автор, текст, читатель». – М.: ИМЛИ РАН, 2011. – 480 с., 500 экз.

Сборник статей известных литературоведов, социологов, философов посвящён феномену культовой литературы. Культ – понятие ненаучное, неточное, но довольно чётко осознаваемое; авторы сборника понимают под культом, в первую очередь, эмоциональное отношение к тексту и влияние текста на социум. Таким образом, культовая литература – явление в меньшей степени филологическое, в большей – социальное, творят культ сами читатели. Как и почему они это делают, что с ними при этом происходит, какова жизнь текста в разных социумах, эпохах и на разных языках – вот предмет исследования учёных. Материалом для изучения послужили охватившая Европу «Вертерова горячка» и феномен французского переложения Достоевского, которое дало пищу для рассуждений о «загадочной русской душе»; мифы, выросшие вокруг фигур Эдгара Аллана По и Пауло Коэльо, отчасти подпитанные ими самими; «культ» Джона Донна спустя века после его смерти, а также многие другие ярчайшие литературные явления.

Андрей Марчуков, «Украина в русском сознании. Николай Гоголь и его время». – М.: REGNUM, 2011. – 1000 экз., 294 с.

Несмотря на название, в этой книге почти нет Украины – в ней есть Малороссия и Новороссия, Запорожье и Правобережье, и, конечно, Киев и Чернигов, древние русские святыни. Потому что в русском сознании – так обусловлено русской историей и стародавней культурной традицией – запечатлены именно эти земли, в их родстве и непохожести. А русская культура для них – родная. Только так можно понять существование в нашей общей культуре Гоголя, вполне оценить гражданское мировоззрение Пушкина и Рылеева, Карамзина и Чехова. Марчуков написал книгу, преимущественно, историческую – но о такой истории, без знания которой бессмысленно вести речь о русской литературе и, более того, о русской самоидентификации. Подробно, с искренней любовью к материалу писатель исследует представление о Киеве как о заповедном месте, притягивающем паломников со всей Руси, и формирование мифа о Мазепе: находит и показывает тысячи нитей, которые держат, скрепляют Великороссию и Малороссию. 

Юрий Павлов «Человек и время в поэзии, прозе, публицистике XX-XXI веков». – М.: «Литературная Россия», 2011. – 304 с., 1000 экз.

Юрий Павлов назвал сборник критических статей так, как впору назвать философский трактат – или школьное сочинение. Определённые черты того и другого жанра в книге видны: утверждение, что Павлов называет вещи своими именами, можно принять и считать за правило – однако делает он это не без ограниченности энтузиаста. Критик берётся отделить «русскоязычных» писателей (Цветаева, Маяковский) от «русских по духу» (Казаков, Бородин); определяющее свойство вторых – непременная принадлежность к русско-православной традиции, где слово «православный» – ключевое. С Павловым можно дискутировать, и это будет спор содержательный и полезный для обеих сторон, потому что работы его – всяко не аморфная, равнодушно-ироничная игра значениями, а умная, искренняя, горячая позиция, которая потому и доступна для ухваток критики, что не обтекаема.

МЕМУАРЫ

Похождение прапорщика Климова: Мемуары XVIII века. – СПб.: Издательство «Пушкинский Дом», 2011. – 264 с., 1000 экз.

Мемуары прапорщика Алексея Климова нашлись в архиве Гаврилы Романовича Державина. Многострадальный прапорщик передал их Державину, чтобы тот походатайствовал за него перед Екатериной II. Но рукопись так и не была представлена императрице, и только мы, спустя двести с лишком лет, стали свидетелями удивительной жизни этого русского дворянина. В 1759 году из-за непродуманных действий командования в плену у Пруссии оказалось около 15 тысяч русских солдат. Климов – один из немногих, кто быстро выучил язык, зарекомендовал себя, служил в гвардии императора Фридриха. Он бывал в Вене, Польше, Венгрии. Не раз Климов оказывался на грани смерти, XVIII век в его мемуарах полон опасностей – но не красного слова ради, а потому, что «такова жизнь». Климов смиренно и терпеливо движется к своей единственной цели – родному дому. И достигает дома, спустя 39 лет, вернувшись, как Робинзон Крузо, найдя братьев, сестёр и сына, о котором, как простодушно замечает прапорщик, он «было и забыл». 

Павел Ефремов «Стоп дуть! Легкомысленные воспоминания. Часть I: Птенцы гнезда Горшкова». – М.: Квадрига, 2011. – 320 с., 2000 экз.

Павел Ефремов в 1987 году окончил Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище и десять лет служил на Северном флоте. Спустя двадцать лет после развала Советского Союза, ему, как говорит он сам, «до боли захотелось написать не так, как пишут флотоводцы, потерявшие флот», и эта книга – первая часть его армейских воспоминаний. В ней заметны огрехи начинающего автора, в первую очередь – повторы, скачущее изложение. Однако Ефремову действительно удалось написать о годах своей учёбы увлекательно, умно, едко, весело и грустно одновременно. В его книге достаточно хохм, «солёных» историй, но главное в ней – искренний, неподдельный пафос офицера, размышляющего о том, что сталось с его великой страной, забывшей, что «прошлое – родина души человека», и с её прославленной армией. Боль и смех, разумный мужской взгляд, достойное качество изложения позволяют предположить, что следующие части воспоминаний будут не менее интересны.

Любовь Шапорина «Дневник». – М.: Новое литературное обозрение, 2011. В двух томах, с комментариями. – 1000 экз.

Дневник Любови Васильевны Шапориной начинается в 1898 году, когда ей – девятнадцать. А заканчивается в 1967-м, в год её смерти. Это целая эпоха в истории России. «Дневнику» повезло наконец увидеть свет – и не повезло с рецензентами. Признавая масштаб исторического свидетельства, они снисходительно говорят о «наивном патриотизме институтки», истово любившей Россию. Между тем, это была женщина, создавшая первый в СССР театр марионеток, художница и переводчик, друг Ахматовой и Лозинского. В отличие от многих «ненаивных», она никогда не обольщалась жестами власти, видела насквозь фальшь пропаганды, пережила блокаду Ленинграда, открыто ходила в церковь и всё время вела дневник, который мог стоить ей жизни. Беря за доказательство его интимные, предельно искренние строки, рецензенты говорят об «иррациональном антисемитизме» Шапориной – и это о женщине, никогда не встречавшей этого обвинения в жизни, гневно осудившей «дело врачей». Увы, публикация «Дневника» рассказала нам нечто важное не только о XX веке, но и о нашем времени.

ПУБЛИЦИСТИКА

Андре Шиффрин «Легко ли быть издателем: Как транснациональные концерны завладели книжным рынком и отучили нас читать». – М.: Новое литературное обозрение, 2011. – 224 с., 1500 экз.

Человек, знающий книжный рынок США и Европы изнутри, Шиффрин написал свою книгу, когда истёк срок молчания, указанный в его контракте. Это книга о том, как издательство «Пантеон», многолетним главой которого он был, прежде занимавшееся публикацией интеллектуальной литературы и удовлетворявшееся прибылью в 3%, было поглощено гигантским концерном, идеалом которого были деньги. Концерн разогнал издателей старой закалки и, сделав ставку на громкую рекламу и многотиражные бестселлеры, в четыре раза увеличил норму прибыли. В результате прибыль упала ниже 1%, издательство утратило репутацию, ассортимент книжного рынка оскудел, что не помешало топ-менеджерам выплачивать себе миллионную зарплату. Подобная судьба постигла знаменитый американский журнал «Нью-Йоркер» и многие другие издательства. История о том, как погоня за прибылью побеждает культуру и здравый смысл, будет небезынтересна и российским читателям.

Евгений Водолазкин «Инструмент языка. О людях и словах». – М.: Астрель, 2012. – 349 с., 3000 экз.

Неоднородная книга учёного-филолога начинается с анекдотов о буднях Пушкинского Дома и продолжается воспоминаниями о коллегах и родственниках автора. Наиболее интересны проникнутые глубочайшим уважением воспоминания о Дмитрии Сергеевиче Лихачёве. «Он создавал атмосферу храма, и сами собой обозначались вещи, которые в храме делать неприлично. Их и не делали». Дойдя до третей части книги, читатель поймёт, какая в этих словах звучит тоска по высокому авторитету Лихачёва-защитника русского языка. Вопреки мнению некоторых либеральных (активно продвигаемых) лингвистов, Водолазкин, вслед за Лихачёвым, уверен: русский язык нуждается в защите. Учёный убедительно объясняет, почему ныне уже нельзя считать язык саморегулирующейся системой, напоминает, как в результате повторения речевой ошибки перед миллионами телезрителей происходит заражение этой ошибкой, а также рассказывает, какие возможности обогащения современной русской речи таят слова, которые мы по недоразумению считаем «мёртвыми».

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

«Ума палата»: детский фразеологический словарь/ Е.И.Рогалёва, Т.Г.Никитина: М., «ИД Мещерякова», 2012. – 320 стр. с ил., 3000 экз.

Чем новый детский фразеологический словарь отличается от прежних? Положим, он предназначен для «любознательного фразеолога». Но и раньше детские словари не ограничивались сухой справкой, а предлагали познакомиться с историей возникновения устойчивого сочетания. Однако Рогалёвой и Никитиной мало было раскрыть этимологию и научить детей понимать фразеологизмы – они задались целью включить россыпь ёмких образных выражений в активный детский лексикон. Поэтому авторы рассказывают, как научиться дома варить тот самый кисель, за которым не стоит ездить семь вёрст; предлагают развить в себе актёрские способности, изобразив барана, увидевшего новые ворота; помогают экспериментальным путём установить, почему иногда получается выйти сухим из воды; придумывают весёлые гимнастические упражнения и попутно ещё успевают рассказать о музеях русской старины и играх, которыми забавлялись папы и мамы, бабушки и дедушки нынешних «любознательных».

Константин Арбенин «Заявка на подвиг». – М.: «Время», 2011. – 176 с.  -2000 экз.

Написать современную сказку порываются многие писатели. Одни для этой цели заставляют сказочных героев заниматься бизнесом, другие вручают им мобильники и планшетные компьютеры. Вдобавок особенным шиком считается написать книгу, интересную для читателей всех возрастов – ну, хотя бы от семи до семидесяти лет. И таким образом задача становится практически невыполнимой. Но тут вдруг происходит чудо и появляется книга Константина Арбенина «Заявка на подвиг». В которой действуют не бизнесмены, а, казалось бы, безнадёжно устаревшие рыцари. Где поле событий – не Москва, а вроде бы совершенно постороннее государство Анахронезм. Где герои вооружаются не смартфоном, а мячом-кладенцом и школьной линейкой. И в каждой фразе сквозит божья искра, родственная таланту Стругацких. Вдруг оказывается, что в России по-прежнему пишут умные, тонкие, стильные книги, которые ждут своего читателя. И никуда не денешься: приходится соответствовать.

Илга Понорницкая «Эй, Рыбка!». – М.: Самокат, 2011. – 184 стр., 5000 экз.

В новую книгу Илги Понорницкой (настоящее имя – Евгения Владимировна Басова) вошли повести «Эй, Рыбка!» и «Школа через дорогу». Понорницкая живёт и работает в Чебоксарах, и книга её – о мамах и папах, с трудом привыкающих к новому рыночному укладу, о бедах, с которыми сталкиваются семьи, и, в первую очередь, о детях, которые всё понимают по-своему. Им в этом мире усталых, а иногда отчаявшихся взрослых приходится особенно трудно. Понорницкая пишет о проблемах детей и подростков, но не делает их единственно-правыми. Её герои – не безупречные ангелочки, а маленькие люди, которые могут ошибаться. Они меняются, взрослеют, им открываются новые сложные грани человеческой личности, приходит понимание, что учитель, даже если он некрасив, нудноват и беден, может быть добрым, мужественным человеком, очень важным для школы. Да и на вопрос «Хорошая или плохая девочка Жанна?» уже нельзя сходу найти ответа. В этом главное достоинство повестей Понорницкой – мудрое милосердие.

Людмила Дунаева «Дождь». – М.: Никея, 2011. – 80 с., 10000 экз.

Иногда бывает, что мы недовольны близким человеком, но не решаемся ему об этом сказать, чтобы не обидеть. А он недоволен нами, и тоже не решается сказать, чтобы не обидеть. Мы оба желали добра, но поняли его каждый по-своему! И вот два хороших человека, которым, по большому счёту, не на что обижаться, живут с тяжёлым сердцем. Не правда ли, знакомая картина? А что если эти люди, пока ещё не близкие, поговорив по душам, могли бы стать хорошими друзьями, а не поговорив – расходятся и остаются каждый со своей полуправдой? С этими превратностями общения приходится нелегко даже взрослым. Чудесная маленькая повесть Людмилы Дунаевой – это добрая, нисколько не банальная, прекрасно иллюстрированная сказка о дружбе, написанная тёплым, простым языком. А ещё – повод для тихой искренней беседы о труднопостижимой правде: добрый порыв не менее важен, чем практическая польза, но не всё, что кажется нам добром, так же воспринимается человеком, которому мы его предназначаем. Взаимопонимание – маленькое чудо, и даётся оно не сразу.

«О редактировании и редакторах: антология»

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире