Недавно я ехала с черноморского побережья России в Москву. Остались позади Туапсе и Горячий Ключ, а потом и Мичуринск, и спутница моя, выглядывая в окно, с удовлетворением сказала:

— Ну, вот уже и Россия.

— А раньше было что? — изумилась я. — Разве не Россия?

— Ну, да, — вяло согласилась моя спутница, интеллигентная москвичка средних лет.

А я крепко задумалась над её словами. Россия — она потому и Россия, что большая, больше, чем Великая Московия, больше, чем среднерусская равнина. С другой стороны, откуда взялось чувство моей спутницы — я понимаю. Оно не ново. Мне уже не раз случалось сталкиваться с тем, что москвичи удивлялись, узнав, что Татарстан — это Россия. Повторяю: даже не Кавказ, а Поволжье, земля чуть ли не в сердце России. И я знаю, что люди из Татарстана испытывают особые затруднения, когда ищут работу в Москве, из-за своей татарстанской прописки. Добавлю: русские люди из Татарстана, так что тут даже не этнический принцип «поддержи своего» работает, а совсем уж убогая местечковость. Включается ассоциативная цепочка: Татарстан — значит, татарин — значит, мусульманин — значит, потенциальный террорист.

А то, что в Татарии и сейчас не менее трети населения — русские; а то, что многие татары — люди вполне светские; а то, что и татары-мусульмане совсем не обязательно потенциальные террористы — это никого не волнует.

Ну и, конечно, мнение «Москва — не Россия» немало распространено в провинции, и нам могут подробно рассказать, почему оно распространено.

Я понимаю это чувство. Но я считаю, что оно вредное, очень вредное. Эта вялость и неосознание земли — своей, уже сыграло с Россией страшно дурную шутку, когда мы сдали Крым, Восточную Украину и другие территории со множеством русского населения. Мы же братьев своих сдали, предали собственную историю. И если сейчас в Татарстане процветает дискриминация русских (денежные надбавки учителям татарского языка, литературы и истории; уменьшение количества часов изучения русского языка и литературы — в том числе, для русских детей; абсолютный приоритет научным исследованиям на материале татарского языка, как-то: пишутся диссертации о сходстве татарского и английского языков, и это не шутка; на начальственных постах — в подавляющем большинстве татары) — так вот, мы должны понимать, что эта дискриминация, осуществляемая при полном попустительстве Москвы, означает вытеснение русских из Поволжья.

...Лично я, когда смотрю в окно поезда, проезжающего меж кавказских гор и средь цветущего Краснодарского края, представляю себе русские дружины, которые многими столетиями бились за эту благодатную землю. Я представляю себе, как они пришли сюда из суровой равнинной России — и всё им было внове, и хотелось насладиться этой природной щедростью. И мы получили богатую житницу и выход к морю, потому что нашим предкам это было нужно, и они сделали эту землю — своей, российской, и вполне обжили её именно как часть одного, целого государства. Сравним: у немцев раздробленность была аж до второй половины девятнадцатого века, и диалект немца из Баварии был настолько не схож с диалектом немца из Саксонии, что они испытывали затруднения с пониманием друг друга. Подобных затруднений у нас не бывало даже между великороссами и малороссами, белорусами. И однако Германия спустя всего полтора столетия — едина, а мы, сбитые с толку, ищем Россию не то в границах Великой Московии, не то в границах Великой Сибири.

И это вредные, очень вредные поиски.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире