«Так сейчас больше не коллекционируют», сказал кто-то на вернисаже в Царицыне. И это оказалось очень точно. Действительно, это не инвестиционная коллекция, каких сейчас становится немало, и не собрание искусствоведческого типа, когда собиратель намеренно концентрируется на определенном круге авторов, эпохе или стиле. Нет, коллекция Сергея Григорьянца – из тех, какие только и могли складываться за несколько поколений, соединением интересов разных членов семьи, включая и случайность, и каприз, и приключение.

Хотя приключений этой коллекции тоже хватило. Ее обладатель, Сергей Григорьянц, больше известен как диссидент и правозащитник. В советское время сидел по известной статье – и многое из семейного собрания при этом изымалось. Коллекционер, однако, сумел добиться не только собственной реабилитации, но и возвращения большей части коллекций.

 

Экспозиция очень удачна в том смысле, что не делится до педантичной четкости по эпохам и стилям. Здесь на каждом углу поджидают неожиданности – как, собственно, и  в домашних условиях.  Так что и пробежим мы по ней тоже без внешней логики – логика тут другая, внутренняя.

Вот это, например, предметы из масонского сервиза. Франция, середина XVIII века.

 

А вот большая живописная карикатура на судебную систему. Картину приписывают Петру Боклевскому – но вообще-то он был более известен как книжный иллюстратор и рисовальщик-карикатурист, так что полной уверенности тут нет.

 

Рукописный армянский гимнарий (сборник церковных песнопений) XIII века.

 

Галицийская народная икона XVII века.

 

А вот эти миниатюрные портреты Моцарта и Сальери считаются прижизненными. Автор неизвестен.

 

Обратим немного внимания на многообразную живопись.

 

Ранний Кандинский.

 

Один из французских видов Коровина.

 

И один из замечательных ларионовских бурьянов.

 

А вот неожиданность. Пузырьки для одеколона вроде бы узнаваемы – это советское «Северное сияние». Но нет – во-первых, их проект исполнен еще в начале ХХ века и для фабрики «Брокар» (выглядят не вполне одинаково, поскольку заказывались на разных стекольных фабриках). А во-вторых, их автор… Казимир Малевич!

 

К изобразительному искусству иной раз прикладывали руку люди вроде бы из иных сфер.

Вот «Бог танца», нарисованный Вацлавом Нижинским. А далее – его же автопортрет.

 

Автошарж Федора Шаляпина.

 

Сын певца, Борис Шаляпин, был, напротив, профессиональным художником. Вот его работы портрет Марины Цветаевой (на обороте – портрет Сергея Эфрона, но, к сожалению, придумать, как экспонировать оба, кураторы не сумели).

Рядом – женский портрет работы Василия Шухаева, датированный 1912 годом. Некоторые видят в нем молодую Ахматову. Ну, не знаю, не знаю…

 

И тут же – набор крошечных аптечных пузырьков. Между прочим, голландские – приглашенные на работу в Россию еще при Петре голландские мастера добились разрешения организовать аптеку.

А это уже, конечно, не аптечный пузырек, а садовый светильник. XVIII век.

Стеклянная кружка XII века найдена при археологических раскопках в Киеве.

А вот еще одна – французская. Х век. 

 

Известные живописцы предстают иной раз в непривычном виде. Вот Айвазовский – а работа именуется «Купание императрицы».

 

Владимир Боровиковский в свои поздние годы сблизился с религиозной сектой, близкой к хлыстовству. Его «Плащаница» представляет собой одно из редких «хлыстовских знамен» (редких, поскольку секту запретили, а ее атрибуты большей частью изъяли). Эта сохранилась в частной коллекции.

 

Николай Аргунов (это сын знаменитого Ивана Аргунова), «Портрет жены тверского губернатора». Губернаторы там менялись довольно часто, так что вычислить личность дамы не удается.

 

Простите за плохое качество снимка, но не могу не показать. Это рисованный протрет Павла I, исполненный предположительно его дочерью Александрой Павловной. Есть инициал А и дата – 1799.  

 

Знаменитый анималист Николай Сверчков с работой, которую я могу назвать только «портрет собаки». Но о ее породе добрый час спорил весь вернисаж. Написано «английская борзая», но такого не может быть никогда. :) Гончая уж – и то довольно мастифообразная. Но хороша.

 

И за поворотом анфилады – попадаем в эпоху Возрождения.

Вот гарда копья – часть доспеха, защита руки на турнире. Интересна отделка – среди четырех гравюр есть воспроизведение «Адама и Евы» Дюрера.

 

Рисунок итальянской школы – предположительно Пармиджанино.

 

Рафаэллино дель Гарбо.

 

Есть в собрании и керамические раритеты.

Не удивляйтесь примитивизированному виду следующей работы – ее автор не скульптор, а химик. Дмитрий Виноградов, друг и соученик Ломоносова по Академии наук и Университету Марбурга, разгадал секрет фарфора и создал под Петербургом Порцелиновую мануфактуру (в дальнейшем – Императорский фарфоровый завод). Так что неважно, как выглядит его «Наяда на льве» — зато это первый эксперимент, первая русская фарфоровая скульптура.

А вот конфетница с вензелем Марии-Антуанетты. Это уже Франция и Севр.

 

Мари-Анн Колло, ученица Фальконе. Именно она выполнила портрет Петра, использованный в дальнейшем для работы над «Медным всадником». За что была награждена Екатериной II.

 

Ах, какой зимний пейзаж с охотниками! Круг Гесбрейхта Лейтенса (а вдруг и сам?). Раннее барокко.

 

 

Еще несколько живописцев. Раиса Котович-Борисяк, рано ушедшая из жизни ученица Петрова-Водкина.

 

Андре Дерен.

 

Пал Синьеи-Мерше, основоположник венгерского импрессионизма.

 

Словом, чего тут только нет. В это собрание различные любопытности попадали иной раз без всякой атрибуции и из самых невероятных мест – и только потом приятель-археолог или заезжий искусствовед, ахая и хватаясь за голову, определяли, что это такое.

 

Более 400 предметов из собрания Сергея Григорьянца выставлены сейчас в залах Большого дворца в Царицыне. Будет открыто до марта.

 

 

 

 

 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире