Место для экспонирования в Москве выставки «Венера советская», прибывшей из Русского музея, выбрали более чем удачно. Выставочные залы расположены в здании, которое одновременно служит пьедесталом для мухинских «Рабочего и колхозницы» — тоже определенного визуального символа эпохи.

 

Таких женщин не было и не могло быть в старое время – эта фраза на плакате 1947 года на самом деле исключительно точна. История бытования жанра в СССР  заслуживает того, чтобы проследить ее поподробнее.

 

 

Вообще европейское искусство для изображения обнаженной натуры долгое время нуждалось в оправдании – мифологического или исторического характера. Потребовались «Обнаженные махи»,  «Олимпии» и «Завтраки на траве», чтобы ситуация изменилась и от идеализированного академизма перешли к более натуралистичному и более откровенно эротичному изображению. Правда, почти сразу нахлынули разные «измы», для которых человеческое тело стало поводом для формального приема наравне с натюрмортом или пейзажем.

Что, собственно, имело место на рубеже XIX-XX веков и в России, а потому было успешно унаследовано новой властью вместе с художниками старшего поколения. Выше – Кустодиев с достаточно классической «Купальщицей». Далее – Илья Машков с определенной геометризацией форм.  

 

Аристарх Лентулов – в его натурщицах также прежде всего идет поиск формальных приемов.

 

Петр Кончаловский. И академистом его тут не назовешь, но и особой формалистической лихости тоже не наблюдается.

 

Ну, а высокоинтеллектуальные супрематисты, как и их лидер Казимир Малевич,  вообще сводили человеческое тело к условному набору геометрических фигур.

 

В первые годы советской власти руки до того, чтобы разбираться с художниками, особо не доходили. Художники даже успели насоздавать вещей достаточно вызывающих, как вот эта «Катька»  Владимира Лебедева (масса народу ассоциирует ее с блоковской поэмой, но картина все-таки вроде бы написана раньше). 

 

А вот поздний Кустодиев – и эпоха раннего НЭПа. Практически карикатуры – что «Матрос с милашкой», что «Пишбарышня в Крыму». 

 

В  общем, идеологическим установкам времени все это начинало соответствовать все меньше и меньше. И тут стали появляться люди, чей нос был четко повернут по ветру. Понятный, легко считываемый малообразованной публикой образ. Отсутствие прямого натурализма, и если еще не возврат к академичной манере, то, с другой стороны, все-таки и не формалистические изыски. И если в создании «правильных» мужских образов больше других, пожалуй, преуспел Дейнека, то для женских первое имя – Александр Самохвалов с его мускулистыми работницами-кариатидами.

 

Такая манера замечательно подходила к жанру плаката. И что интересно: именно авторы-женщины в наибольшей степени сглаживали и геометризировали изображаемые женские формы, фактически сводя их к функции – работницы, спортсменки, передовика производства.

«Лодочницы» Ксении Клементьевой.

 

«Купальщицы» Марии Бутровой.

 

Плакат работы Евгении Эндриксон.

 

Что же происходит тем временем с жанром «ню» как таковым? Он уходит из поля зрения начальства на периферию – в портрет, студийный этюд, графику. Но продолжает жить.

Хотя и тут есть свои нюансы. Если в начале 20-х Климент Редько просто пишет обнаженный портрет, то в конце 30-х ему уже требуется оправдание в виде темы материнства.

 

Константин Истомин, конечно, пишет идейно выдержанных «Вузовок», но успевает отдать должное и обнаженной натуре.

 

Александр Шевченко, еще один представитель дореволюционной школы. Монотипия.

 

Игорю Грабарю даже не нужно обнажать модель, чтобы создать эротический образ.

 

В 30-е годы, как ни странно, «обнаженка» продолжает существовать – конечно, в бытовой, безыдейной тематике. Скажем, в дачном гамаке, как у Юрия Пименова.

 

Николай Тырса, пожалуй, ставит тут прежде всего декоративную колористическую задачу.

 

Татьяна Маврина не только неизменно позволяет себе фольклорную яркость и лихость, но и создает целую серию «нюшек».

 

Владимир Лебедев, которого мы уже запомнили по «Катьке», продолжает – работая при этом в книжной графике, и в основном для детских книг – создавать и впечатляющие женские образы.

 

Конечно, все подобное было в то время абсолютно невыставочным.

А вот пример правильного автора – Владимир Серов. В дальнейшем ему предстоит стать лауреатом Сталинской премии, возглавить Союз художников и фактически спровоцировать весь скандал с Хрущевым в Манеже. А пока наш товарищ изготавливает вот такие плакатцы.

 

Вот шутка форматом 3 метра на 4: «Спор об искусстве». Автор, Василий Яковлев, существовал при той власти, в общем-то, достаточно благополучно, но за эту работу 1946 года ему досталось.  

 

А мы потихоньку перебираемся в более «вегетарианские» времена – во вторую половину ХХ века.

Вот «Буфетчица» Сергея Герасимова – пожалуй, внучка какой-нибудь кустодиевской купчихи.

 

Купальщицы Владимира Гаврилова по колориту отсылают к эпохе модерна.

 

В 70-е годы чистых «ню» не так много. Женские образы скорее остросоциальны, как старухи Валерия Ватенина.

 

Если в 30-е годы полуобнаженные женские образы активно вставлялись в индустриальную тематику, то в 70-х они вписываются в тематику сельской страды.  Виктор Ни и Юрий Пенушкин.

 

Ну, а в 80-х годах к теме подходили весело и иронично.  Как Аркадий Петров.

 

Тут, правда, закончились не Венеры, а советский строй. И потому экспозиция тоже логически завершилась.

Сама же выставка в комплексе «Рабочий и колхозница» продлится до начала февраля.

 



оригинал


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире