В ГМИИ им. Пушкина, в главном здании, открылась выставка с  длинным названием «Гости из Неаполя. Артемизия Джентилески и ее современники. Из Музея и королевского парка Каподимонте и ГМИИ им. Пушкина».

Зато сразу понятно, о чем, речь. Впрочем, все равно требуется и пояснение. Выставка достаточно камерная: из Неаполя приехали три работы, плюс еще несколько извлечено из запасников самого ГМИИ. По сути, эта экспозиция предваряет куда более обширную, которая запланирована на 2020 год: тогда из  неаполитанского Музея Каподимонте привезут уже много всего.

Пока же – три автора в гостевой части. И тут выделяют как раз художника-женщину, Артемизию Джентилески. И надо сказать, живописец она действительно сильный, да еще принадлежит к линии «караваджистов». Хотя училась отнюдь не непосредственно у Караваджо, а вовсе даже у собственного папы, художника Орацио Джентилески. А вот папенька как раз с Караваджо приятельствовал – до такой степени, что за какую-то совместную проделку даже  угодил вместе с тем под суд (ну, лихие были ребята тогдашние художники). Так что опосредованное влияние тут все-таки есть.

Приехала в Москву одна из работ Артемизии, на ветхозаветную тему – «Юдифь, обезглавливающая Олоферна».

 

Эта работа была написана художницей примерно в  двадцатилетнем возрасте. И для того времени (это 1612-1613 годы) отличалась исключительным натурализмом подхода (такого себе не позволял даже уже упомянутый Караваджо, у которого данный сюжет тоже присутствует). Да и вообще работа явно не уровня начинающего (так что некоторые искусствоведы позже высказывали предположение, что это работа ее отца – но нет, исследования манеры обоих показывают обратное).

 

Добавим, что Артемизия всю жизнь успешно работала профессионально – и уже самостоятельно, а не в мастерской отца. Писала как работы на религиозные темы, так и портреты, расписывала церкви. К «Юдифи и  Олоферну» возвращалась в общей сложности четыре раза (что, впрочем, можно объяснить популярностью сюжета и обилием заказов на него), но не повторяла при этом первой композиции.

Есть среди ее работ автопортрет у мольберта («Аллегория живописи») – хотя он в Москву не приехал (и вообще находится не в Неаполе, откуда выставка, а в Британии), но показать, наверно, имеет смысл. Вот эта дама.

 

Идем дальше по работам привозным. Симон Вуэ, «Ангел, держащий игральные кости и тунику Христа», 1626 год. 

 

Как нетрудно предположить по форме имени, это не итальянец, а француз. Однако долгое время (где-то полтора десятилетия) работал в Риме и  вполне проникся итальянской стилистикой. Да и работ его в Италии в результате осталось немало.

Сюжет на этот раз евангельский – собственно, была у автора целая серия с символами страстей Христовых (по Евангелию от Матфея, римские солдаты после распятия поделили между собой одежду казненного, бросая жребий). Ну, а с Артемизией Джентилески и прочими тогдашними «караваджистами» Вуэ (примерный, кстати, ровесник Артемизии) имел возможность общаться непосредственно.

 

Наконец, третий неаполитанский гость – Франческо Гварино. В  Москву привезли его «Святую Агату». Приблизительно 1640 год.

 

Это уже следующее поколение (когда Артемизия Джентилески писала свою «Юдифь», Гварино еще только родился). Ученик неаполитанской школы, так что тоже был знаком с работами и Караваджо, и его последователей (включая все ту же Артемизию). Но здесь уже ощутимо влияние и академической школы (в частности, особого натурализма в изображении христианской мученицы тут нет).

 

Что добавлено из собственных фондов ГМИИ: Гвидо Рени, Гверчино и Симоне Контарини.

Работ Рени тут две, и выделяется среди них – как размером, так и динамикой сюжета – «Иосиф и жена Пентефрия» (он же Потифар в другой традиции передачи имени). История известная и в пояснениях вряд ли нуждается. Это середина 1620-х годов.

 

Тут как раз более старшее поколение – Рени примерно ровесник Караваджо. И хотя сам вышел из вполне академичной болонской школы, без определенного влияния «караваджистов» тут не обошлось.

 

А вот в позднем для автора (1640 год) «Поклонении пастухов» караваджистского радикализма уже не наблюдается.

 

Еще один присутствующий автор – Джованни Франческо Барбьери, прозванный Гверчино. Фактически самоучка, возросший при этом под влиянием северных школ и скорее склоняющийся к классической линии. Тут две его работы. «Святой Себастьян» датирован 1641 годом.

 

А вот более ранняя (1634 год) «Аллегория веры».

 

Наконец, последний из представленных из фондов ГМИИ – Симоне Кантарини. Тут опять поколение более молодое (он ровесник Гварино). Начинал под влиянием венецианцев, затем перебрался в Болонью, где какое-то время учился у  Гвидо Рени. Но и без влияния караваджистов, включая опять-таки Артемизию Джентилески и ее отца Орацио, тут не обошлось.

Показано «Святое семейство с маленьким Иоанном Крестителем и  святой Елизаветой». Сюжет, в общем-то, далеко не редкий, но решен – помимо точности рисунка и удачно вписанной в круг композиции – даже не без доли юмора: уж очень старательно изображенный младенец тычет пальчик в книжку.

 

К выставке выпущен каталог. Он также (как и сама экспозиция) не очень большой. Зато очень информативный: обзорная статья по эпохе XVII века, большая биографическая статья главного «итальяниста» ГМИИ Виктории Марковой об  Артемизии, а также по довольно подробному тексту о каждом из всех представленных авторов.

Где все это искать: в зале № 18 основной экспозиции (как раз рядом с залами Италии). И будет до конца марта.

 



Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире