Выставка «Иконы Каргополья. Возрождение» открыта сейчас в  галерее Церетели на Пречистенке.

 

Историческое Каргополье – это территория вдоль течения Онеги вплоть до Белого моря. То есть вдоль важной торговой артерии, внимание на  которую уже с XII-XIII веков обращали сначала новгородцы, потом обитатели ростово-суздальского княжества. На  реке возникали посады, среди которых – и будущий город Каргополь. Естественно, строились церкви, появлялись монастыри. И если первые иконы переселенцы скорее всего привозили с собой, то потом стали приглашать мастеров из Новгорода, Ростова, Москвы. А потом – уже к XVI-XVII столетиям – сложилась и собственная школа «северных писем».

Такие иконы и привезли в Москву из Архангельска, из музея «Художественная культура Русского Севера».

 

Слово «Возрождение» в названии выставки имеет не  метафорическое, а вполне конкретное значение. Недаром вторым участником экспозиции значится Всероссийский художественный научно-реставрационный центр им. Грабаря – представленным произведениям пришлось в большинстве своем пройти долгую и сложную реставрацию.

В фонды музея иконы попадали в основном из вот таких небольших, часто деревянных северных церквей. Экспедиции по их поиску проходили большей частью в 1960-х – 70-х годах.

 

Может возникнуть вопрос – а стоило ли вообще трогать тогда иконы с места? Архивные фотографии тех времен несколько рассеивают сомнения – вот как интерьеры церквей могли тогда выглядеть (фотографии 1962 года).

 

Кстати, «Ветхозаветная Троица» начала XVI века на  первой фотографии имеет такой вид тоже не случайно – была найдена в заброшенной церкви разломанной и распиленной на части.

 

Чем же отличалась стилистика «северных писем»? Тут несколько обстоятельств. Прежде всего, среди иконописцев – в силу удаленности региона – было немало самоучек, сельских «богомазов», которые естественным образом повторяли композицию старых икон, не слишком заботясь о соответствии новомодным московским и прочим центральным веяниям «живоподобия». Во-вторых, на севере крепко держалось и старообрядчество, новшества отвергающее принципиально.

Пример лаконизма композиции – в популярном, в том числе у  старообрядцев, сюжете «Огненное восхождение пророка Илии». XVII век.

 

Одним из характерных образцов северной иконописи считается работа XVII века «Чудо архангела Михаила о Флоре и Лавре».

 

Икона условно разделена на два яруса по вертикали. Образы трактуются упрощенно, имеют четкую контурную обводку. Столь же схематично изображены пейзаж и животные. Тут, полагают специалисты, мы имеем дело с  примером «наивной» живописи.

Вообще же с делением иконной доски на ярусы на севере сталкиваются нередко. Что объяснимо скромным, камерным размером церквей, где просто невозможно было установить многоярусный иконостас (к тому же, для сбережения тепла, потолки – часто расписные «небеса» – в этих храмах устанавливались достаточно низко).   

Так что вот, например, икона – сплошная доска – из трех горизонтальных рядов, соответствующих трем чинам иконостаса: деисусному, праздничному и пророческому.

 

Здесь только два ряда – праздничный чин и деисус. Вторая половина XVII века.

 

А здесь иной прием: доски вертикальны, но разделены на  ярусы, также соответствующие традиционным рядам иконостаса.

 

Точной датировки у старинных икон, как правило, нет. Редкие случаи такого рода неизменно привлекают внимание. На следующей иконе обнаружилась надпись: «…7035 ГО НАПИСАНА БЫ СИЯ ИКОНА ПОВЕЛЕНИЕМ РАБА БОЖИЯ ЯКОА СНА НА ПОКЛОНЕНИЕ ВСЕМ ХР». То есть заказчик указан; автор, правда – нет. А дата в переводе на современное исчисление означает 1527 год.

 

Для многих икон каргопольских иконописцев характерна богатая орнаментация (ниже – изображение популярного у крестьян священномученика Власия, который считался покровителем скота). Основой для таких орнаментов могли послужить узоры из печатных книг или иллюстрированных рукописей, а то и  вовсе привозных тканей.

 

То же видим в «Новозаветной Троице» XVII века.

 

Еще любопытный прием: создание для старинных икон живописных рам с врезкой. Причем сама вставная икона могла выниматься – например, для участия в крестном ходе или ином обряде. Тут центральная икона XVI века, рама с житийными клеймами – второй половины XVIII.

 

Иногда в результате сохраняется только рама, а средник бывает утрачен.

 

Своя мода складывалась здесь и на сюжеты. Вот, к примеру «Святитель Филипп, митрополит Московский». Чем вызван интерес к нему на севере? А дело в том, что до назначения в Москву Филипп (в миру Федор Колычев) долгие годы провел в Соловецком монастыре. Канонизирован он был в 1652 году, икона датирована второй половиной XVII века – то есть это одна из ранних попыток разработки иконографии.   

 

Популярны здесь и другие святые, связанные с северным регионом – как Зосима и Савватий Соловецкие. Причем нередко на таких иконах присутствует и изображение соответствующей обители (и можно предполагать, что достаточно реалистичное в архитектурном плане).

 

Еще один почитаемый на Севере святой – Макарий Унженский. Сам же комплекс средника и рамы весьма интересен: средник исполнен в живописной артели Ивана Богданова-Карбатовского (работала во второй половине XVIII века, причем на землях официального православия), а вот рама написана старообрядческим мастером. (Впрочем, документы свидетельствуют и о том, что работники «правильных» артелей выполняли иной раз и заказы старообрядцев – «с благословляющею раскольническою рукою», то есть двуперстием, – в результате чего попадали под церковный надзор или «неослабное смотрение».)

 

Вот еще пример работ богдановской артели: «Вход Господень в  Иерусалим», датированный 1805 годом.

 

«Поклонение Кийскому кресту» – тоже северный сюжет. Речь о  Крестном монастыре на Кий-острове в Белом море, близ устья Онеги, где по  велению патриарха Никона был установлен кипарисовый крест «в меру креста Господня». В композицию иконы включены реальные исторические лица: так, среди персонажей в левой части – царь Алексей Михайлович и коленопреклоненный патриарх Никон. Икона, призванная пропагандировать реформаторскую деятельность Никона, впоследствии так и осталась визитной карточкой монастыря, который и был главным заказчиком таких сюжетов.

 

Однако помимо живописи тут надо сказать и о скульптуре.

 

Вернее, о «резных образах», как они именуются в документах XVI-XIX веков. И  наряду с живописными образами воспринимались как иконы для моления. Среди самых популярных образов тут – Николай Чудотворец. А технологически это может быть не  только «круглая» скульптура, но и, к примеру, горельеф.

 

Еще любопытный прием: скульптурное изображение помещается в  киот-складень, а створы у него, в свою очередь, живописные.

 

Резные изображения могли в старину стоять в церковном иконостасе. Причем в крестьянской среде на них можно было встретить необычные украшения вроде домотканых полотенец. И хотя развитие храмовой скульптуры на  Севере было остановлено указом Синода от 1722 года «О воспрещении иметь в  церквах иконы резные, вытесанные, изваянные и вообще писанные неискусно или несогласно Святому Писанию», резные образы продолжали почитать. А вот эта фотография и вовсе сделана в сельском храме в 1958 году.

 

Между тем, при всем влиянии на разных исторически этапах то  барокко, то классицизма, старые традиции в иконописании на Севере сохраняются. Посмотрим для примера на «Чудо Георгия о змие» начала XIX века или «Страшный суд» середины XIX века.

 

Специальный раздел посвящен на выставке теме реставрации.

 

Всего же в экспозиции примерно полтораста экспонатов. А  будет до середины февраля.

 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире