Под таким названием в  Мультимедиа арт музее открыта выставка Оскара Рабина.

 

Hommage можно перевести как «дань уважения». В данном случае – еще и дань памяти. В конце прошлого года художник ушел из жизни.

Ушел на 91-м году (91 ему исполнился бы как раз сегодня, 2 января), и многие сказали бы: так ведь жизнь прожил долгую. Верно, и все в соответствии с известной цитатой: именно так жить в  России и надобно. Потому что с конца 50-х художника ругали за несоответствие «правильной» манере, в 60-х не принимали в союз, в 70-х выпихнули за границу, причем иезуитским способом: выпустили как бы в турпоездку, а там вызвали в  советское консульство и зачитали указ о лишении гражданства.

Работ этого раннего периода на выставке довольно много. Это было время, когда Рабин жил в бараке в тогда еще не московском, а подмосковном Лианозове. Именно эти бараки присутствуют в его городских видах – и тут не  очень помогают даже названия вроде «Оптимистический пейзаж», или внедренные в  композицию «правильные» лозунги, или даже невесть откуда взявшийся на фоне барака белый лебедь.

 

А вот и «Пейзаж с культурой» (это газета «Советская культура» имеется в виду, на которой расставлены все прочие элементы натюрморта).

 

Впрочем, «Новые дома с синим небом» тоже выглядят не слишком оптимистично.

 

Вот еще один момент: в некоторых работах появлялась религиозная символика. Что тоже в те времена не слишком дозволялось.  

 

Стоит ли, короче, удивляться таким пассажам, появлявшимся в  критических статьях 60-х годов: «В своих работах Рабин искажает образ нашего общества. Его работы отражают частные, уродливые, давно отжившие явления, ни в коей мере не характеризующие современную действительность. Они порочат завоевания советского народа, его культуру и быт

Или вот еще: «Скособоченные дома, кривые окна, селёдочные головы, измызганные стены бараков – всё это выглядело бы заурядной предвзятостью обывателя, если бы не было перемножено с  многозначительной символикой» (последнее замечание, впрочем, не лишено основания – хотя вряд ли должно быть упреком автору).

Один фельетон того времени носил название «Жрецы помойки № 8». На выставке можно убедиться, что это отталкивалось от конкретной – вполне, кстати, реалистической по форме – работы художника.

 

Вынужденно оказавшись в Париже, Оскар Рабин там не пропал. И  писал, и выставлялся, и попадал в собрания музеев. В своей стилистике нередко обращался к приемам коллажа (освоенным еще в СССР) и ассамбляжа.

 

Но иной раз в изображении, например, «Часовни в Провансе» нам видятся отголоски все тех же лианозовских бараков.

 

Да и сами бараки иной раз вновь возникают даже в работах 2000-х годов.

 

Добавим, что в экспозиции немало не только живописных, но и менее известных зрителю графических работ Рабина.

 

Возвращаясь к судьбе художника: гражданство (уже России) ему все-таки вернули в начале 90-х, позже даже торжественно вручили паспорт. Выставки в Москве устраивали опять же –  и немало, в том числе в Третьяковской галерее. Кто-то из таких же, как он, коллег-нонконформистов не дожил, а ему вот  в этом, можно сказать, повезло.

Да и к работам искусствоведы в конце концов пригляделись: нет, не только тут критика режима, но еще и композиция крепкая по-графичному, и колористика тонкая…

Все бы хорошо – да жизнь все равно в результате у всех коротка. Земля пухом, Оскар Яковлевич.

А выставка будет до середины февраля.

 

 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире