21:55 , 12 ноября 2017

Коллекционерские выставки: Московский музей современного искусства

 

Продолжу тему проходящих сейчас в Москве «коллекционерских» выставок.

Московский музей современного искусства представляет на  разных своих площадках их сразу две. Начнем с главного здания на Петровке – и  собрания Романа Бабичева в экспозиции с названием «Модернизм без манифеста». 

 

Что, собственно, имел в виду собиратель? Тут стоит напомнить, что в 1932 году все прежние художественные объединения в СССР были запрещены, вслед за этим возникли подконтрольные союзы художников, писателей и  так далее. Что же прежние авангардисты, а также ученики этих авангардистов по  разным там ВХУТЕМАСам?

Кто-то, конечно, влился в правильные соцреалистические ряды. Кто-то тихо отошел к натюрморту и пейзажу. Кто-то и вовсе зарабатывал на жизнь книжной иллюстрацией и прочим оформительством, а «для себя», между тем, писал свое.

Судьбы этих поколений – особенно авторов изрядно подзабытых – и постарались проследить кураторы выставки. Поколения тут действительно разные: вот, к примеру, добротный передвижник, ученик Левитана и Серова Петр Петровичев позволяет себе писать в 1928 году Троице-Сергиеву лавру – уже несколько лет к тому времени как закрытую.

 

Вот бывший бубновалетовец Петр Кончаловский пишет подмосковный пейзаж уже без особого фовизма.

 

Александр Куприн, засунутый вместо ВХУТЕМАСа преподавать рисунок в текстильном институте, тоже становится в своих работах более сдержанным.

 

Александр Шевченко, со строгановскими (где учился у Архипова и Коровина) и парижскими корнями, преподает и пишет пейзажи.

 

Голуборозовец и символист Павел Кузнецов тоже переходит в  основном на пейзажи и натюрморты.

 

Василий Шухаев в 1920 году вместе с женой переходит по льду Финский залив. После полутора десятилетий успешной работы в Париже решает в  1935 году вернуться в СССР. Понятно, что сели оба – и он, и жена (сам художник так и дважды). Ну, а здесь на выставке – один из еще французских пейзажей.  

 

Роберт Фальк – еще один «эмигрант на время». То есть, простите, он-то вообще не эмигрант, он в 20-х годах в командировку в Париж поехал и застрял лет на десять. Вернулся в 1937-м, и впоследствии неизменно подвергался критике за «формализм» – что при Сталине, что при Хрущеве (знаменитый «манежный» скандал – и там ему, хоть уже покойному, досталось).

 

Вот, между тем, и спортивная сценка. Но это отнюдь не  Дейнека и не Самохвалов, а, представьте, один из родоначальников авангарда и  учредителей «Бубнового валета» – то есть Аристарх Лентулов. Да что там, он еще и индустриальной темой вскоре займется (что мы в Москве могли видеть на  недавней персональной выставке). Что уж там какой-то волейбол…

 

Да, так собственно, об индустриальной теме. Это уже не те динамичные работы футуристов из начала ХХ века. Это дело серьезное: недаром власти требовали не пейзажиков, а «сюжетно-тематических» картин, отражающих советскую действительность. И вот скульптор Меер Айзенштадт пытается создать «Симфонию завода».

 

Это, кончено, узнаваемый Мартирос Сарьян. Но название работы – «Цементный завод в Армении».

 

Сезаннист Константин Зефиров и ЭПРОНовские водолазы.

 

Это все было в основном старшее поколение, с еще дореволюционной школой. А что же более юные – те, что в ранних 20-х учились у  них же во ВХУТЕМАСах-ВХУТЕИНах?

Им, наверно, психологически пришлось сложнее – поди сразу отбрось все, чему научился, и перейди на идейно-салонный академизм. И вот  «Строительство железной дороги» все равно выходит у молодого Николая Витинга шикарно фовистским (автор же потом будет больше работать в книжной иллюстрации).

 

«Железнодорожная станция» Константина Вялова тоже еще сохраняет черты авангардного динамизма (работа 1933 года, автор еще не  перестроился, а приемы модернизма еще воспринимаются только как «искажение действительности», а не как «вредительство» или «политическая диверсия»).

 

В идейной тематике отметилась даже Нина Симонович-Ефимова (кузина Валентина Серова так, между прочим, да еще ученица Матисса). 

 

Георгий Рублев. Это сейчас его работы есть в постоянной экспозиции Третьяковки, а в течение долгого времени их никто и не видел. Точнее, не видел того, что художник (ученик Осмеркина и Машкова по ВХУТЕМАСу) писал – если здесь такое выражение уместно – «в стол» (так-то он вполне бодро занимался оформительством – участвовал в подготовке физкультурных парадов на Красной площади, расписывал павильоны ВДНХ…). Самые знаменитые сейчас его работы родственники обнаружили в мастерской уже после смерти автора. А вот эта «Иволга» – с четко прописанной датой «37 г.» – вполне может быть символом всей выставки.

 

Федор Платов – еще одно незаслуженно забытое имя. Ученик Ильи Машкова и Леонида Пастернака в МУЖВЗ подвергся с начала 30-х обвинениям в  «формализме».

 

Заслуживает внимания и Ефросинья Ермилова-Платова (как нетрудно догадаться, супруга предыдущего). Тут влияние не только Машкова, но и Ларионова, Гочаровой, Экстер. В общем, из МОСХа ее за все тот же пресловутый «формализм» исключили.  

 

Выставка на самом деле огромна – это несколько сотен работ. Залы 20-х – 50-х годов продолжаются суровым стилем, «шестидесятниками» и  «семидесятниками» (тут Краснопевцев и Никонов, Васнецов и Андронов, Гросицкий и  Вейсберг, да и много еще других).

 

Во многом этот «второй авангард» обязан как раз представленным «тихим авторам», которые передавали полученную от своих предшественников школу формы и цвета, что называется, из рук в руки. Но всего в  блоге не покажешь. Так что завершу эту часть парой вещей скорее забавных.

Вот работа Ольги Яновской «Артисты Большого театра приветствуют передовиков производства в ложе» (именно так, а не наоборот!).

 

А вот тут просто комично само название – «После дождя». То  есть комично оно, разумеется, лишь в сочетании и именем автора. Это Александр Герасимов, тихо уползший в конце 50-х в натюрморты-пейзажи главный сталинский портретист. Это его внушительное изображение Сталина и Ворошилова, гуляющих по  кремлевской стене, получило в народе название «Два вождя после дождя». Ожидал ли  преуспевающий автор такого финала…

 

Наконец, еще важно: при всей своей огромности это только  первая часть выставки. Данная продлится в здании ММСИ на Петровке по 19 ноября. А вскоре там же нас ждет вторая экспозиция из собрания Романа Бабичева – и это будет особо любопытная для москвичей «Ленинградская школа» 1930-х – 50-х годов.

 

Между тем на другой площадке музея, в залах на Тверском бульваре, тоже открылась «выставка одного собрания». Только это совсем другая история – владелец его вовсе не коллекционер в прямом смысле. Это искусствовед и куратор, директор Института проблем современного искусства Иосиф Бакштейн, а  все работы художниками ему подарены на день рожденья. И название экспозиции дала работа Сергея Мироненко.

 

Это работы авторов действующих, приблизительно за последние тридцать лет. И тут тоже всего немало, но кое-что покажу.

Анна Желудь.

 

Дмитрий Гутов.

 

Андрей Филиппов.

 

Ирина Затуловская.

 

Юрий Альберт.

 

Константин Звездочетов.

 

Константин Батынков.

 

Иван Плющ.

 

Владимир Дубосарский.

 

Ростан Тавасиев.

 

Диана Мачулина.

 

Эту выставку желающим также следует успеть посмотреть до  конца следующей недели.

 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире