tatiana_pelipeiko

Татьяна Пелипейко

12 октября 2018

F

 

Вот второй раз за сегодняшний день (вслед за блогом «Музейных палат») у меня получается Третьяковка, и опять дама. Хотя в отличие от благостных акварелек мощные монументальные работы Наталии Турновой «дамским рукоделием» не  назовешь. И это невзирая на внешнюю хрупкость автора (на следующей фотографии автор – с цветами в руках).

 

Соединение в третьяковской экспозиции живописных и  скульптурных работ получило общее название – «Безмолвствующие».

 

В этих работах, конечно, еще очень важна фактура, так что лучше смотреть живьем. Что и можно сделать в здании Третьяковской галереи на  Крымском валу (где помимо этого сейчас еще очень много свежих выставок), в зале № 38. До конца ноября.


 

Случаются же действительно анекдотичные совпадения. Ровно в  понедельник в Москве открылась выставка книжной графики Анатолия Кокорина, приуроченная к 110-летию со дня рождения художника.

 

Прихожу с вернисажа и слышу в новостях: «Кокорин избил человека в кафе». Оказалось, у художника есть и однофамилец: футболист, к тому же драчливый.

Но мы все-таки о художнике. Анатолий Кокорин, конечно, занимался не только книжной графикой. Да и в ней кого только не иллюстрировал: Пушкин, Лермонтов, Толстой, Джек Лондон…  Организаторы вставки ограничились, однако, только сказками.

Визуально это абсолютно узнаваемо для многих поколений (к счастью, и нынешним детям тоже, поскольку некоторые издательства книжки с  иллюстрациями Кокорина переиздают). А вот имена иллюстраторов запоминают реже. Так вот, подобные выставки – это один из нечастых случаев узнать побольше об авторе.

Главный герой Кокорина – разумеется, Андерсен.

 

С иллюстрациями Анатолия Кокоринf выходило множество андерсеновских сказок – тут и «Огниво», и «Свинопас», и многие прочие.

 

Представлены также работы из иллюстраций к «Коньку-горбунку» Ершова.

 

Выставка в выставочном зале журнала «Наше наследие» продлится до ноября. Вход свободный – правда, только по будням и в часы работы редакции.

 

Что же до драчливого футболиста, то он, похоже, допрыгался. Но не потому вообще, что нанес людям телесные повреждения – раньше, судя по  поступающей информации, подобное ему сходило с рук. А потому, что пострадавшими на этот раз оказались министерские чиновники достаточно солидного ранга. Хотя вообще-то защищенным должен быть любой гражданин.

Ну, и хочется надеяться, что шум вокруг очередной драки имя хорошего художника не заслонит. :)

 

 

В галерее «Наши художники» открылась выставка «Михаил Соколов. Графика».

Михаил Ксенофонтович Соколов, понятно (не путать с  однофамильцами и тезками, кропавшими разнообразных «Лениных в Разливе»). 

 

Подозреваю, что для многих само имя Михаила Ксенофонтовича Соколова стало известно по его крошечным лагерным рисункам на  клочках бумаги, мелькавшими в перестроечные времена на различных мемориальских выставках. Все так, и лагерь был (семь лет по 58-10, агитация антисоветская – под это подтянуть можно было все, что угодно), и эти миниатюры, доходившие в  письмах до друзей и знакомых. И исключение из Союза художников было, и  отсутствие мастерской (работать приходилось в тесной комнате коммуналки), и  смерть в 1947 году вскоре после освобождения из лагеря.

На этом фоне можно только удивляться величине графического и живописного наследия Соколова. Одних рисунков на данный момент в  поле зрения специалистов – до шести тысяч. Вышедший сейчас трехтомник, посвященный графическому наследию художника (к его выходу, собственно, и  приурочена выставка), содержит 1200 иллюстраций. 

 

И многое из описанного там и представленного в  экспозиции (выставлено около семи десятков работ) сможет удивить даже тех, кто видел предыдущие московские выставки: тут охвачены разные периоды и разные серии работ. А среди них и ранние – в авангардной манере, относящиеся еще к  1910-м годам.

 

Из работ начала 1920-х.

 

Интересно, что в это же время (казалось бы, не очень подходящее) Михаил Соколов обращается к религиозной тематике. Вот из цикла «Святой Себастьян».

 

В середине 1920-х (это на фоне активнейшее антицерковной пропаганды) появляется и цикл «Страстей».

 

Немало в этот период и женских портретов – и рисунков пером, и пастелей, что позже, в 1930-х годах выльется в большой акварельный цикл «Прекрасные дамы».

 

Среди опознанных героинь – художница Антонина Софронова.

 

Один из частых персонажей – Арлекин.

 

А вот Пушкин.

 

Вообще же тематических циклов у Михаила Соколова немало. Вот еще из «Всадников».

 

Издание еще продолжится четвертым томом, посвященным живописи Михаила Соколова. Что до выставки, то она продлится по 28 октября.

 

 

Нет, на этот раз никто в библиотеке на столы не вставал. Зато сами столы в экспозиции появились – в выставочном зале (так называемом «Ивановском») Российской государственной библиотеки открылся «Салон высокого искусства и дизайна». Включающий как изобразительное искусство, так и искусство декоративно-прикладное и мебель.

 

Антикварные галереи, собравшиеся из Парижа, Монте-Карло, Нью-Йорка, представили искусство разнородное, но весьма качественное. В разделе живописи и графики можно вычленить несколько «географических» зон. Начнем с  Италии – и тут в центре оказался Тициан. Точнее, как обозначено в экспликации, «Тициан и мастерская».

 

Это у нас с вами первая половина XVI века. Есть итальянцы и более ранние. XV век, Альвизе Виварини (представитель династии, которую считают переходной от готики к Ренессансу).

 

Далее – Парис Бордоне, первая половина XVI века. Немного поучился у Тициана, испытал также влияние Джорджоне, позже работал в  Париже и Вене. Считается одним из ранних представителей маньеризма.

 

Франческо Маццола, более известный как Пармиджанино

 

Здесь же Эль Греко – как подчеркивают галеристы, «итальянского периода». То есть ранний.

 

Дополняет эту линию итальянец современный – Марчелло Ло  Джудиче.

 

Идем дальше. Среди «гостей» салона – монументального формата (так, что даже сфотографировать можно только с другой стороны галереи верхнего зала) бельгиец Карел Йонгелингс с чем-то антично-мифологическим. Интересно, что это уже рубеж XIX-XX века – и для этого времени тут будет немало авторов, уже работавших в совершенно ином стиле. Но для характеристики эпохи и это важно.


А практически для того же времени здесь – и Моне, и Пикассо, и Ренуар, и Вламинк…

 

Давно привычен тот факт, что в Россию везут и русское искусство. Представлены XIX-XX век. Опустим дежурных Айвазовского с Шишкиным (разумеется, есть). Но вот вам любопытный уральский пейзаж – «Река Чусовая» Петра Петровича Верещагина (не путать с баталистом Василием Васильевичем Верещагиным – они хоть и  современники, но даже не родственники).

 

«Причал на Волге» Алексея Степанова (передвижник, один из  учредителей в начале ХХ века «Союза русских художников»). 

 

И с еще одним речным видом – еще один передвижник, Николай Дубовской.

 

Но логично, что здесь активно представлены и русские художники, оказавшиеся после революции в эмиграции. Марк Шагал, понятное дело.

 

Константин Коровин.

 

Михаил Ларионов.

 

И, конечно, Наталия Гончарова.

 

Константин Горбатов.

 

Борис Григорьев.

 

Давид Бурлюк.

 

Мелькнул в этом пространстве и прелестный рисунок Кирилла Зданевича.

 

Юлий Шаповал – автор, вывезенный в начала 1920-х за границу ребенком, так что на экс-советском пространстве настолько мало известный, что его периодически принимают за «Юлию».

 

Большая «карнавальная» серия Александры Экстер (это из  позднего, ардекошного).

 

И большая графическая серия Андрея Ланского – иллюстрации к  «Книге Бытия».

 

Ну, и кое-что из современного. Монументальная анималистика Хельмута Коллера.

 

Или абстракции Эдуарда Беккермана.

 

Все это, напомню, представлено на обоих уровнях Ивановского зала РГБ в сочетании с декоративно-прикладным искусством и дизайном.

 

Как все это посмотреть вживе: для публики экспозиция открыта 26-30 сентября с 12 до  18 часов. Вход свободный (то есть бесплатный и не требующий ни приглашений, ни  предварительной записи). Вход в Ивановский зал – со Староваганьковского переулка.

 

Госдума приняла в третьем, окончательном чтении закон об уголовной ответственности за отказ в приеме на работу или увольнение лиц предпенсионного возраста. © Interfax 


Ну и где, как вы думаете, начальнику любого рода захочется в  моем заголовке поставить запятую?

В советское время очень не любили брать на работу свеженьких выпускников вузов. Вовсе не потому, при этом, что опыта работы у них не было – в конце концов, любому новому сотруднику требуется время, чтобы познакомиться со служебными обязанностями и войти в курс дела. А потому, что выпускников, как «молодых специалистов», нельзя было уволить в течение трех лет.

Одной сцене на эту тему мне довелось быть свидетелем. В учреждении, где я тогда работала, потребовался специалист с определенным языком – и языком не из самых частых.

– Найдите, найдите мне человека, – ныл начальник отдела.

– Давайте обратимся к нам в ин-яз, на соответствующую кафедру, – предложила я. – Попросим, пусть предложат вам выпускника (как раз близился конец учебного года и старшему курсу предстояло искать работу).

– Нет! – возопил начальник. – Выпускника не возьму.

– Но вы вовсе не должны брать кота в мешке, – продолжала я. – Вам пришлют несколько кандидатов, вы сможете выбрать и взять кого-то, если понравится.

– Ни в коем случае, – отрезал начальник. – Проверить-то я смогу только их знания. А если потом человек окажется лодырем или, того хуже, алкоголиком, то я его три года не смогу уволить!

Что же будет теперь с невозможностью увольнять работников так называемого «предпенсионного» возраста? Да то же самое. Пятилетняя гарантия от увольнения станет попросту индульгенцией – бездельничай, опаздывай, прогуливай… «А что вы мне сделаете, Иван Иваныч?» – так любой «защищенный» работник сможет отвечать своему руководителю. Развращая при этом своим примером одних коллег, а на других, по сути, перекладывая свои служебные обязанности.

Ну и что, как вы думаете, постарается сделать любой вменяемый руководитель? Да избавиться от работника еще до достижения последним пресловутого «предпенсионного» возраста. И что в таком случае этому руководителю сможет сделать Госдума? 

 

Так обозначил свою выставку Музей русского импрессионизма. О  чем речь? В общем, о том вольном ветре, который повеял в русской живописи в  конце XIX века – при этом, подобно настоящему урагану, не особо разбирая направлений. Как в прямом, так и в переносном смысле: под «импрессионизмом» в  то время начинали понимать не строго очерченное французское течение, а, по  большому счету, все, что отступало от надоевшего академизма. Процитируем на сей счет поэта Василия Каменского: «Импрессионизм оказал огромную услугу всему искусству, открыто и смело выступив против рутины…» (Давид Бурлюк так и вовсе язвил: «Лапоть передвижничества теряет свою видимую силу».) Так что речь тут шла скорее об осветлении палитры, отходе от «зализанности» красочной поверхности, об обращении к пленэру…

Ну вот, а так понимаемому «импрессионизму» действительно в  разное время отдали дань авторы, которых мы привыкли воспринимать в рамках несколько иных течений. Кто-то – на старте своего пути, кто-то – напротив, на  его излете. Причины тут разные, попробуем разобраться.

Вот вам, например, ранняя Наталия Гончарова (работа 1906 года).

 

Из того же времени, 1900-х годов – работы Михаила Ларионова.

 

Не более похожа в этот период на себя «классическую» Ольга Розанова.

 

Или Владимир Татлин.

 

Александра Экстер.

 

Можно ли в этой работе 1907 года опознать привычный зрителю стиль Кузьмы Петрова-Водкина?

 

А вот Алексей Явленский 1905 года, пожалуй, уже предвещает самого себя.

 

Петр Кончаловский тоже не слишком далеко отступал от себя раннего.

 

Отдал дань яркому цвету и гравер Игнатий Нивинский.

 

Эти авторы в большинстве своем шли от этих ранних работ, представлявших скорее попытки освободиться от академических штудий, к приемам более радикальным. Многочисленные «измы» расцвели в 1910-х годах и еще сохранялись в начале 1920-х.

В следующем десятилетии время резко повернуло вспять. Многочисленные художественные объединения с начала 1930-х попали под запрет, авангард обозвали «формализмом» – что для авторов становилось чревато. От  эксперимента пришлось возвращаться к более традиционным формам. И тогда, в  противовес насаждавшемуся соцреализму, ряд художников хотя бы в работах «для себя», хоть и вполне фигуративных, возвращается к той ранней манере – по  официальным меркам вольной, но все же не криминальной.

Впрочем, вряд ли это касалось таких грандов, как Казимир Малевич: для него обращение к фигуративу не было, пожалуй, до такой степени вынужденным, в разных манерах он вполне мог работать – и работал – параллельно. Тут – автопортрет 1934 года.   

 

Александр Осмеркин к 1939 году резко приглушает свою палитру.

 

Также конца 1930-х – вполне традиционно-бытовой натюрморт Аристарха Лентулова.

 

Позволяет себе легкую колористическую вольность, но все же в рамках, и бывший бубновалетовец Александр Куприн

 

Анна Лепорская, ученица Петрова-Водкина и Малевича. Но это работа уже 1939 года.

 

Немного «ретроспективного» импрессионизма в начале 1940-х и  у Павла Кузнецова.

 

Ну, и закончим работой Надежды Удальцовой 1947 года.

 

Вот такой в результате вышел круговорот импрессионизма в  российской живописи. Хотя дело, конечно, не в терминах.

 
15 сентября 2018

Смотрим графику

Так уж совпало, что сразу на нескольких выставочных площадках появились интересные графические выставки. Вот и пройдемся по ним вкратце – к сожалению, нормально сфотографировать застекленные графические работы практически невозможно, так что придется обойтись в основном несколькими изображениями, предоставленными организаторами выставок.

Аминадав Каневский – выставка его работ открылась в  выставочном зале журнала «Наше наследие». Выпускник ВХУТЕМАСа, ученик Фаворского, Купреянова и Моора, этот автор известен прежде всего как карикатурист «Крокодила», а также автор иллюстраций, особенно к детским книгам (классические «Мойдодыр», «Золотой ключик» – это его). Да что там – достаточно сказать, что именно этот художник создал знакомый многим поколениям образ Мурзилки.

Однако в данном случае Каневский предстает прежде всего не  как рисовальщик, а как тонкий акварелист – в экспозиции его станковые работы.

Выставка в «Нашем наследии» продлится по 5 октября. Вход свободный.

 

Офорты Вячеслава Павлова выставлены в галерее «Открытый клуб». Показаны работы 1960-х – 1980-х годов, прежде всего серии «Одиссея» и  «Рыцари».

Выставки здесь совсем коротенькие, однако по 18 сентября эту экспозицию еще можно успеть посмотреть. Вход свободный.

 

Наконец, Музей архитектуры и Александр Дейнека – но тоже в  качестве графика.


Выставка «Контуры глобальной эпохи» представляет работы, сохранившиеся в архиве семьи художника. Так что среди них – даже несколько детских рисунков. Есть наброски к картинам, к монументально-декоративным работам (что особенно близко Музею архитектуры, и часть таких работ – из его фондов), к скульптурам, есть плакаты. Но особенно интересны тут работы ранние, в которых еще ощутимо влияние авангарда. Есть и такая неожиданная для данного автора техника, как ксилография (все-таки и здесь школа Фаворского). Выстроено же все это по хронологии.

Ну, и несколько скульптурных и живописных работ в экспозиции также присутствуют.


Эта выставка продлится до середины ноября.

 

 

Художник Роман Сакин открыл выставку с названием «Наше время». Скульптуры, элегантно представленные на фоне газетных разворотов.

 

Хожу, смотрю – и вдруг…

 

Куда уж актуальнее. Однако автор клянется, что работы выполнены задолго до нынешних «следов скользящего сверла». Чему я, в общем-то, склонна верить – технология не самая простая, за день-другой такую экспозицию не подготовишь.

 

Ну, и вот вам еще несколько работ с той же выставки.

 

Место действия: «Перелетный кабак» в Мансуровском. Запланировано по 10 октября.

 

 

Место действия: спальный район. С утра пораньше шашлычки, прилавки с пирожками, мороженое – ах, как мило.

 

Рядом еще и стеллажи с цветами… Да это же заявленный в  программе Дня города ботанический фестиваль!

 

Только вот ведь незадача: все это симпатичное действо происходит во дворе школы. А в школьном здании – избирательный участок.

Там еще детишкам и воздушные шарики раздают – но только тем, кто уже проголосовал.

 

Нетрудно представить: вот пришел соседский ребенок домой с  ярким шариком… «Мам, пап! Пойдем и мы проголосуем!»

Чего, действительно, ни придумаешь ради обеспечения явки…

 

 

 

В Москве, в здании Гостиного двора, открылась Международная ярмарка современного искусства Cosmoscow.

Открылась уже в шестой раз, объединила около семи десятков российских и зарубежных галерей, представила ряд спецпроектов. Ну, и  разумеется, показала современных художников разных поколений.

И вот вам несколько «картинок с выставки».

 

Выставка открыта для публики всего три дня, с 7 по 9 сентября включительно. Так что любопытствующим стоит поспешить.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире