Накануне праздников мы все получили подарок. Нам рассказали, что наши правоохранители, оказывается, уже давно занимаются делом об откатах, которые платила корпорация «Даймлер» нашим чиновникам за контракты на покупку у нее «Мерседесов». А мы-то думали, что вообще не занимаются, раз молчат, не смотря на то, что американцы уже более месяца назад вывесили в интернете основные факты полностью расследованного ими дела о взятках, которые давал «Даймлер» в России и еще в двух десятках стран. Ну, коли занимаются, подождем результатов. А пока будет любопытно задаться другим вопросом: а зачем это все американцам-то нужно? Зачем надо было собирать свидетельства чуть ли ни по всему миру, тратить силы, время и средства на то, чтобы уличить во взятках корпорацию, не имеющую даже  внятного американского гражданства? Если, конечно, не считать, что двадцатью процентами акций «Даймлера» сегодня владеют держатели из США, а сама корпорация котируется на нью-йоркском фондовом рынке. А также того, что в годы ее коррупционной активности (документированной) корпорация «Даймлер» владела 80% компании «Крайслер», одного из трех автомобильных гигантов США.

Ответ на этот вопрос может представить интерес в свете разговоров о ведущейся у нас борьбе с коррупцией. Но сначала немного истории. Было время, когда Америка поразительно напоминала Россию 90-х годов. Власть коррумпирована, экономика зажата в тиски монополий, цены предельно вздуты, социальное напряжение зашкаливает за все мыслимые границы. Трудное было время. Не окажись тогда у руля президент Теодор Рузвельт, вполне возможно, первым полигоном для большевистской революции стала бы не Россия, а лет за десять до нее Соединенные Штаты. Но что же такого особенного свершил президент Рузвельт? Почему именно с его именем связывают период процветания, сменивший тяжелейшие годы, которые переживали Соединенные Штаты в конце XIX – начале ХХ века? Если коротко, он очень тонко уловил главный вызов своего времени. Либо все продолжается как есть, и тогда последует взрыв, который Америка пережить не сможет, либо надо круто ломать сложившуюся модель жизни, когда несколько десятков монополий владеют чуть ли ни всей страной. И сломал, заложив на десятилетия вперед новый вектор развития страны. Как никто другой, Рузвельт понимал, что именно является главной пружиной свободного рынка или, говоря иначе, что следует считать Первым законом капитализма. Речь идет о 

СВОБОДНОЙ КОНКУРЕНЦИИ.


У этого закона есть очень важный нюанс: конкуренция должна быть именно свободной, т.е. правила для всех игроков рынка должны быть одинаковы. В  противном случае одни в ущерб другим получают преимущества, что может вести к образованию монополий со всеми вытекающими последствиями. И хотя за время, прошедшее со времен Рузвельта, этот закон далеко не всегда и далеко не идеально выполнялся, однако с годами в обществе вызревало понимание и согласие, что только в условиях свободная конкуренции экономика может развиваться успешно. Американцы также считают, что свободный рынок тесно связан с  идеей прав и свобод, т.е. демократией. Что одно не может быть без другого. В плановой экономике не может быть демократии, а в тоталитарном государстве – эффективной экономики. И если это уравнение упростить, думаю, будет правильно сказать, что капитализм и демократия и есть хребет государственного устройства Америки.

И как же в этом свете выглядит история с корпорацией «Даймлер»? Формально корпорация Даймлер нарушила закон американский закон о запрете подкупа иностранных чиновников, принятый в 1977 году, за что ее и преследовала правосудие США. А не формально? Идя против правил свободной конкуренции, «Даймлер», по сути, покусился на главный принцип всего устройства Соединенных Штатов, а практически и всего западного мира. Понятно, что если бы корпорацию не взяли за руку, и политика откатов в обмен на контракты продолжалась из года в год, десятилетия в десятилетие, американская, а тем более вся западная экономика от этого не рухнула бы. А может, даже и вообще этого не заметила. Но тут важен сам принцип: если так себя поведут все или просто даже многие корпорации, западному миру, вероятно, настанет конец.

И вот здесь я хочу быть правильно понятым: США не образец чистых рук, согласно рейтингу Транспэренси Интернэшнл 2008 года (более поздних докладов я не видел) Америка отстает от Дании, как наименее коррумпированной страны, на 18 пунктов. Иными словами, и взятки и откаты американцам знакомы. И все же место в первой двадцатке можно считать вполне достойным, если учесть, что Россия занимает там 147 место, рядом с Бангладеш и Кенией. Впрочем, и мы еще не самые последние – список заканчивает Сомали, она находится на 180 месте. Но тут важно вот что: пусть Америка и не дошла до пьедестала почета, но она реально борется с коррупцией, и уже только поэтому у нее есть шанс занять позицию неподалеку от Дании.

Есть, я думаю, и еще одна причина, почему в США так последовательно преследуют за коррупцию. Америка уже давно достигла согласия в обществе о том, что такое хорошо и что такое плохо. Так вот коррупция – это плохо. Как плохо агрессивно вести машину, списывать в школе, лгать, т.е. я хочу сказать, что общество всерьез и вполне искренне осуждает эти проступки. Даже если и не обязательно преследует за них в уголовном порядке. Те, кому приходилось иметь дело с американцами, наверное, знают, что, соврав, например, в заявлении о выдаче въездной визы, человек рискует больше никогда ее не получить. Ложь при заполнении данных для получения вида на жительство или гражданства чревата депортацией и т.д. Столь строгие и решительные меры отражают отношение американцев к этому пороку. За годы, проведенные в США, я убедился, что и в быту люди довольно резко реагируют на лгунов. Это не значит, что американцы не врут. Врут, конечно, бывает. Но происходит это гораздо реже, чем у нас и всегда встречает осуждение. Ведь Америка в скандале с Моникой Левински осуждала Билла Клинтона не столько за сам адюльтер, сколько за то, что он врал, говоря, что адюльтера не было.

А вот у нас врут много и постоянно, рядовые люди и не очень. Самое странное, что не редко врут даже без особой для себя выгоды. А так в мелочах, вроде бы как по привычке. На это, к слову, обращают внимание многие иностранцы, которым случалось почувствовать вкус нашей жизни. Я думаю, это происходит как раз оттого, что ложь у нас не считается уж очень большим пороком. Похожая ситуация и с коррупцией. Мы вроде бы все понимаем, что брать, а тем более вымогать взятки плохо. И давать взятки вроде бы нехорошо. Но так уже с этим свыклись, что пока сами не становимся жертвами вымогательства, пропускаем разговоры на эту тему мимо ушей. Да и мало кто осознает связь коррупции с нашей не очень устроенной жизнью. Масштабы коррупции не приводят нас в ужас, не вызывают особого возмущения или других бурных чувств. Это как снег с дождем и холодным ветром: неприятно, но что поделать – стихия! Не случайно и в шутку, и всерьез у нас любят поразмышлять о том, что, исчезни вдруг в России коррупция, вся жизнь остановится, а страна развалится. А вот американцы относят этот грех к разряду совершенно нетерпимых. В общественном сознании взяточничество – это однозначно плохо, как плохо убивать, грабить, воровать или даже просто лгать. В Америке существуют довольно четкие понятия морали и нравственности. Это не значит, что вся страна живет по этим правилам, но идеал, к которому следует стремиться, по крайней мере, очерчен довольно четко.

Нам не легко в это поверить, потому что мы привыкли судить об остальном мире исключительно с высоты собственной колокольни, мерить мир по себе. Мы часто приписываем собственные недостатки другим, упорно ищем в чужих действиях скрытую корысть и не можем поверить, что эти другие могут действовать, просто исходя из своего понимания о добре и зле.

И в заключение я хочу сразу же, как бы авансом, ответить критикам этого поста, которые, наверняка, появятся. Так вот, говоря об Америке, я не пытаюсь нарисовать образ идеальной страны. Просто потому, что она таковой не является. Американская история имеет немало позорных страниц, эта страна не раз ошибалась. У нее нет недостатка в проблемах, иные из которых весьма серьезны. Но вот, что в Америке есть и что мне хотелось бы видеть в нашей стране: это умение признавать ошибки и извлекать из них уроки. Примерно так же, как это делал Теодор Рузвельт, когда, видя, что страна катится в пропасть, ломал монополии и создавал условия для свободной конкуренции. Как это позже делал его племянник президент Франклин Делано Рузвельт, когда, выводя страну из Великой депрессии, наперекор установленной практике, ввел социальные пособия и льготы, позволил профсоюзам стать эффективными защитниками интересов рядовых людей. Как это сделала Америка, когда, осознав несправедливость своего расистского устройства, сумела за  каких-то 50 – 60 лет навсегда покончить с сегрегацией, т.е. разделением общества на белых и цветных и стать страной, которая открыла двери Белого дома чернокожему президенту.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире