svoboda_org

Сказано на «Свободе»

03 мая 2018

F

Оригинал — svoboda.org

В 2017 году опрос населения 37 стран (40 951 опрошенный) на всех континентах об их отношении к России, проведенный PEW Research Center, показал, что 40% опрошенных относятся к России отрицательно. Откровенно критически на Россию смотрит Европа – от 54% до 84% респондентов в европейских странах относятся к нам неодобрительно. Наиболее сильны негативные сантименты в Польше, Нидерландах, Швеции, Франции, Германии, Великобритании.

На Ближнем Востоке нелюбовь к России высока в Иордании и Турции. Но и в Израиле 61% опрошенных говорили о недоверии к России. В мире нашлись только три страны (!), в которых положительные чувства к России превалируют над негативным отношением – Вьетнам, Греция и Филиппины. Россия вызывает особенное несварение желудка у американцев. В 2017 году 63% американцев критически относились к России. Сегодня 72% американцев говорят о своем отрицательном восприятии России.

А как мир относится к президенту Путину? В Европе 78% респондентов говорят об отсутствии доверия к президенту России. 89% поляков, 88% испанцев, 87% голландцев, 87% шведов, 80% французов не считают, что «Путин делает правильные вещи в международных отношениях». Половина латиноамериканцев, жителей Ближнего Востока и африканцев придерживается того же мнения. Лишь в Танзании, Греции, Вьетнаме и на Филиппинах около половины опрошенных позитивно отнеслись к деятельности Путина на мировой арене. В целом же 60% опрошенных на всех континентах высказали Путину недоверие как мировому лидеру. Лидируют в негативном восприятии российского президента американцы. В 2018 году только 13% американцев высказались о Путине положительно (в 2002 году к нему относились положительно 42% опрошенных).

Немцы, которые всегда испытывали влечение к России, начали демонстрировать разочарование несколько лет назад. В 2016 году 50% немцев считало, что Россия не принадлежит к Европе, а 64% говорили, что президент Путин не является «достойным доверия» партнером для Германии. Доверие немцев к Путину упало с 75% в 2003 году до 25% в 2017-м. Доверие французов к Путину за этот период снизилось с 48% до 18%, англичан – с 53% до 19%, американцев – с 41% до 23%. Судя по всему, этот процесс продолжается и сегодня.

Мир, отказав России в любви, начал относиться благожелательно, с большим интересом и уважением к Китаю. Теперь в мировом восприятии траекторию глобального развития определяют именно США и Китай. Уже без России! Вместо триумвирата, о котором мечтают в Москве, мир видит на мировой сцене танго, в котором для России нет роли. Кстати, Китай имеет шансы опередить и Америку по критериям доверия и уважения. Опросы PEWпоказали, что за последние годы число стран, в которых США были более популярны, чем Китай, сократилось с 25 до 12.

На вопрос, какова, на их взгляд, самая «уважаемая нация» в мире, на Россию указывают 15% голландцев, 27% немцев и 36% французов. США считают самой «уважаемой нацией» 37% голландцев, 35% немцев и 46% французов. О Китае в качестве «уважаемой» нации говорят 49% голландцев, 34% немцев и 44% французов. В Австралии 64% опрошенных считают Китай самой «уважаемой» нацией (37% указывают Россию и 48% США).

Конечно, мы можем проигнорировать отсутствие симпатий к нам со стороны окружающего мира. Сильных мировых игроков, как правило, не любят. Но их могут уважать. Россия, однако, уже не может соревноваться на этом поле. Тем более с Китаем. Ну и пусть не любят и не уважают, скажут у нас некоторые. Россия будет доказывать свою Державность, свою исключительность и требовать от других признания своего права на влияние через проецирование силы. Но вот ведь незадача: введя против России санкционный режим, Запад ограничил для Кремля возможность использования любых инструментов влияния, тем более силы. Остальные государства, включая Китай, не горят желанием помогать Москве вырваться из санкционного гетто, в которое Россию загнал Запад.

Читайте размышления Лилии Шевцовой на сайте Радио Свобода

Оригинал — svoboda.org

Павел Дуров, который многим представляется сидящим где-то на облаке, посмеивающимся над всем происходящим, в эти дни, нравится ему это или нет, стал символом сопротивления, выбравшим для нас и для себя свободу и пославшим Роскомнадзор вместе со всеми, кто стоит за ним, с ним и рядом, так, как раньше никто не пробовал. «Ну, поймайте меня, если сможете!» – как будто говорит Дуров, которого мой коллега Александр Тимофеевский остроумно сравнил с любимым персонажем сказки о Колобке. Это наш Колобок, который и от дедушки ушел, и от бабушки ушел. В погоне за ним злые дяди раскурочат всю сеть, заблокируют миллионы IP-адресов и обвалят кучу сайтов, включая свой собственный, а он – вот, улыбается, невредимый, и благодарит за поддержку. «Дуров объединяет вокруг себя миллионы активных, умных, озлобленных от ежедневного абсурда людей и вертит всю нашу государственность на ***. Бумажный самолет оказался сильнее их стратегических бомбардировщиков…» – написал популярный телеграм-канал Сталингулаг. Дуров выступил как мушкетер – один за всех (своих пользователей) – и получил в ответ мушкетерское же: «И все за одного!».

Это глухое сопротивление в суде над Кириллом Серебренниковым, Софьей Апфельбаум, Алексеем Малобродским и Юрием Итиным. В этом набитом битком коридоре, в зале суда, куда не протолкнуться, на улице перед судом, где люди стоят под проливным дождем. Оно – в аплодисментах, которыми встречают и провожают обвиняемых. И в комментариях в соцсетях, в онлайн-трансляциях, у тех, кто их смотрит и читает. Никто здесь не революционер в политическом смысле слова. Ни четверо ждущих решения об изменении или неизменении меры пресечения, ни их коллеги, друзья и родственники, ни те, кто заглядывает каждые пять минут в интернет, чтобы понимать, что там происходит. Но присутствие и привлечение внимания к неправедному суду (а иного никто и не ждет, хотя всякий раз надеются), поддержка тех, кто оказался в его власти (деятели искусства или предприниматели, или участники демонстраций), – это тоже сопротивление нелепости и бессмысленности происходящего.

В глубокой ночи по телевизору, по федеральному каналу, имена обвиняемых по делу «Седьмой студии» звучали множество раз на церемонии «Золотой маски». Их имена и слова поддержки, надежды, слова свободных людей, адресованные свободным людям, которых держат в изоляции. Год назад, как мне кажется, такое невозможно было представить в театральной среде. Скажите мне, что решение показать полную запись церемонии, не вырезав «крамолу», – это не сопротивление. Это оно. Я не знаю, кто принимал решение и какие аргументы использовали в его пользу, но по сути, глубинно, конечно, это оно. И люди, которые досняли фильм Серебренникова «Лето», и те, кто завершил работу над балетом «Нуреев» и выпустил его, и «Гоголь-Центр», который не прерывает работу и держит планку, – это все резистанс, несогласие, нежелание прогнуться под навязываемые обстоятельства.

Сопротивление в наших широтах имеет, скорее, горизонтальную тенденцию. Оно расширяется постепенно, а не нарастает как температура в градуснике при гриппе. Пока. Кого-то раздражает пренебрежение его мнением, кому-то не нравятся решения Думы, кто-то научился различать, когда власть врет, кто-то просто выключил телевизор, кто-то несколько раз сходил в суд и понял, как это происходит, кто-то перестал бояться выходить на демонстрацию. Каждый сопротивляется по своим причинам и как может. Одни охраняют мемориал на мосту Немцова, другие пытаются бороться с наездами на интернет, который при всех претензиях к нему остается пока свободным пространством. Миллионные просмотры фильмов Навального о коррупции – это тоже сопротивление. И подписка на независимые СМИ – сопротивление, желание получать достоверную информацию вместо пропаганды и лжи. А оправдание историка Юрия Дмитриева, за которого боролись всем миром!

Оглянитесь вокруг, и вы увидите множество примеров сопротивления, прекрасных малых и немалых дел, побед разума, воли и сострадания над государством. Свобода, считал Вудро Вильсон, никогда не исходит от правительства, свобода всегда исходит от его поданных. История свободы – это история сопротивления, писал он. Власть взращивает сопротивление собственными руками, не замечая этого, не задумываясь над собственными ошибками, уверенная, что 10 или 15 миллионов думающих никак не опасны. Лучше бы, конечно, без них, поэтому надо «позаботиться» о всевозможных сетях, где они тусят, но все равно они ничего не решают. Один из этих «неопасных» только что играючи превратил, по крайней мере на несколько дней, серьезных ребят из госорганов в лузеров, над которыми все смеются. Да только самостоятельно мыслящие и решают, а та часть общества, которая готова, как стадо баранов, идти за одним пастухом, завтра так же легко пойдет за другим.

Читайте размышления Наталии Геворкян на сайте Радио Свобода

Оригинал — svoboda.org

Приближавшиеся выборы требовали от Путина предложить России убедительные обоснования для сохранения власти: или победа в столкновении с Западом, или «защита Родины». Коль скоро Запад не пожелал согласиться с российским видением миропорядка и даже сделать вид, что ищет компромисс, Кремлю пришлось выбирать второй сценарий. Путин был вынужден надеть маску Терминатора и шокировать мир своим «ракетным манифестом», видимо, надеясь, что слабонервная западная элита вернется к игре в поддавки. Но неужели в Москве верят, что Запад согласится спасать репутацию Кремля за счет потери собственной? Превращение России в «осажденную крепость» неизбежно будет иметь краткосрочный эффект. Элита, интегрированная в западную жизнь, вряд ли сочтет соблазнительным предложение пожить за крепостным рвом. Сомнительно, что общество готово к реальному самопожертвованию во имя новой войны с Западом. Между тем, легитимация, накачанная милитаризмом и ненавистью к окружающему миру, вмиг рассыпается, когда люди сталкиваются с неспособностью власти защитить их жизни и жизни их детей. Не НАТО и не западные происки, а события в Волоколамске и трагедия в Кемерове стали ударом по новому президентству, демонстрируя цинизм и бесчеловечность российской власти.

Еще одно новшество – отказ от принципа баланса сил в мировой политике. Если следовать этому принципу, то силовой и экономический потенциал России не дает ей право на роль великой державы и равноправного члена мирового «концерта». Не будучи готовой к понижению статуса, российская власть заменила принцип баланса сил на готовность к эскалации рисков и шантажу угрозой бить окна с целью получения нужного результата. Эта тактика может приносить кратковременные успехи (как в Сирии), но грозит оглушительным стратегическим поражением. Вряд ли когда-либо в новое время Россия оказывалась в изоляции, подобной сегодняшней, когда от нее шарахались бы даже верные союзники. Еще недавно сверхлояльный Нурсултан Назарбаев поехал налаживать диалог в Вашингтон – нашел время! А Александр Лукашенко давно смотрит в Европу и сотрудничает с Киевом. Как претендовать на роль центра притяжения, если разваливается собственная галактика?

Наконец, еще одно изобретение кремлевских стратегов – требование признать за Кремлем право свободно интерпретировать правила и договоренности как внутри страны, так и на международной сцене. Впрочем, внутри страны мы давно живем в дарвиновском мире, когда правила отброшены, а обязательства (в том числе со стороны государства) стали анахронизмом: нет ни гарантий собственности, ни гарантий свободы, ни гарантий безопасности. Вот и во внешней политике Кремль решил играть роль анархиста, уничтожая табу и заявляя о своем понимании, что такое суверенитет, территориальная целостность, невмешательство, демократия, заодно претендуя на новую интерпретацию международных договоров. Не найдя иных обоснований для сохранения власти, Кремль предлагает аксиому: чем бесстрашнее ты разрушаешь правила и устрашаешь мир, тем выше твоя легитимация! Использование Кремлем ядерной страшилки говорит о том, что его ресурс убеждения и иных средств мирной аргументации почти исчерпан.

Непонятно, однако, вот что: неужели правящая корпорация надеется, что элита и общество согласятся играть с Западом в «русскую рулетку»? Либо полагает, что Запад отступит и примет протянутую Путиным руку? Пока реальность говорит, что Кремль ошибся, надеясь на слабохарактерность западных демократий. Стратегия устрашения оказалась эффективным средством оживления угасшего тонуса Запада и его консолидации на антироссийской основе. Пусть западная машина разворачивается медленно, но она уже ощетинилась. .Массовая высылка российских дипломатов из западных стран в знак солидарности с Великобританией, обвиняющей Москву в «газовой атаке» на своей территории, — предупреждение о том, что терпение западных столиц исчерпано. Надеяться, что Запад согласится играть с Москвой в игру, которая будет подпитывать самолюбие ее лидера и одновременно подкармливать российскую клептократию? Какая наивность!

Читайте размышления Лилии Шевцовой на сайте Радио Свобода

Оригинал — svoboda.org

Россия не только не пытается вступить в нормальный контакт с англичанами в связи с покушением на Сергея Скрипаля и его дочь с использованием созданного в свое время в России бинарного оружия, но и как будто сознательно нарывается на еще больший скандал. Российские дипломаты в Москве и Лондоне напрочь забыли о сути дипломатии: пальцы веером и откровенно троллят Мэй и англичан. Англичане пока реагируют жестко, но достаточно сдержанно. А Москве, кажется, более всего хочется войны, в буквальном смысле слова. Понятно, что ни Лавров, ни тем более Захарова или посольские не позволили бы себе этого хамства, имей они иное указание из Кремля. Но такого указания явно не было. Значит, решено идти на обострение. Зачем?

Скрипаля, осужденного в 2006 году на 13 лет за сотрудничество с британской разведкой, обменяли в 2010 году в числе прочих на российских агентов в Америке. Тогда же Путин, будучи в тот момент премьер-министром, отвечая на вопрос, отдавал ли он когда-либо приказы об уничтожении предателей, сказал, что предатели «сами загнутся», употребил в адрес предателя слова «свинья» и «скотина» и добавил: «Что бы там ни было и какие бы 30 сребреников эти люди ни получали, они колом встанут в их горле».

За две недели до выборов способом, предполагающим самую широкую огласку, – бинарным оружием – травят граждан Великобритании. Не выстрелом расправляются с предателем, не наездом автомобиля, не цианистым калием, не ядом из зонтика, а химическим оружием на территории чужой страны. Это не точечное возмездие (пострадал член семьи Скрипаля), плюс заражают этой гадостью целую территорию и ставят под угрозу жизнь полицейских, посетителей ресторана, случайных прохожих в парке, где Скрипаля с дочерью и нашли без сознания.

Что делает в такой ситуации глава государства, когда становится очевидным, что по объективным причинам подозрение может пасть на Россию и на него, потому что он выстроил в стране систему, в которой президент отвечает за все? Жертвы покушения имеют отношение к России, Скрипаль изменник родины, к которому Путин относится так, как описано выше, использовано оружие, которое, как утверждается, разработали и сделали в России, – на кого в первую очередь падает подозрение? Что делает глава государства, который все это понимает, знает, что это первый случай враждебного применения нервно-паралитического вещества на территории стран НАТО, не имеет к этой ситуации никакого отношения и хочет снять подозрения? Он снимает трубку, звонит британскому премьер-министру и говорит какие-то правильные слова, например: нужна ли наша помощь?

Читайте размышления Наталии Геворкяна на сайте Радио Свобода

Оригинал — svoboda.org

Молодцы, мидовцы! Не стали долго и нудно все отрицать, как господин Мутко по поводу мельдониевой Олимпиады. Не стали прятать голову в песок, как их кормчий в связи с прискорбным разгромом ихтамнетных войск под белым солнцем пустыни. А взяли и признались, что, мол, да, было такое дело, но речь шла о «совместной операции» российских дипломатов и аргентинских копов.

Главное и в «вопросе» МИДу, и в ответе МИДа – словосочетание «проведение российскими и аргентинскими соответствующими службами операции.» То есть вместе готовили операцию и вместе ее провели. И проводили ее, по признанию Захаровой, полтора года. Все очень просто. Наши дипломаты нашли 12 чемоданов кокса во вспомогательном помещении российского посольства и, не поверив своим глазам и своей удаче, обратились в местные органы власти: мол, приезжайте скорее, проведем совместную операцию. В чем такая операция заключалась, Захарова не пояснила, но призналась, что почти полтонны кокса притащил в посольство некий «закончивший к тому времени командировку по срочному трудовому договору сотрудник технического состава учреждения».

То есть «технический работник», условный полотер Басов, притаранил 12 чемоданов кокса, затащил его в «школьно-жилой комплекс» посольства и, вероятно, только тогда до этого, выражаясь московским дипломатическим языком, «дебила, б…» дошло, что нельзя незаметно пронести в посольство даже связку ручных гранат! Видимо, поэтому технический работник по холодку отчалил восвояси. То есть кокс есть, но Ихтамнета, ответственного за его хранение, нет!

Утром, конечно, охранники встали, протерли глаза, посмотрели видеозапись с камер наблюдения и бросились со всех ног в комплекс, где и нашли то, что нашли, а дальше все как по нотам: Ихтамнет исчез, а ушлые дипломатические работники совместно с аргентинскими наркокопами начали проводить ту самую операцию, о которой рассказала официальный представитель МИД. А чего они, спрашивается, ждали полтора года? Они ждали, пока полотер Басов вернется с мешком за порошком, что ли? Или в чем еще заключалась операция?

Захарова, как настоящий профессионал, не стала раскрывать деталей, а ограничилась отсутствием «необходимости пересказывать все детали оперативно-розыскных действий, так как это компетенция соответствующих служб». Значит, проводили-проводили они эту совместную операцию, ждали-ждали полтора года, а потом, похоже, плюнули и пошли спать. Похоже, аргентинцы проснулись раньше и, забыв спросонья про «совместную операцию», сделали свое заявление.

Читайте размышления Сергея Лойко на сайте Радио Свобода

Оригинал — svoboda.org

Российская реальность переворачивает привычное. Слабость, компенсируемая непредсказуемостью, создает иллюзию силы. Стабильность сохраняется за счет размытости принципов и отсутствия альтернатив. Агрессивность скрывает неуверенность. Давайте взглянем, на чем мы сегодня держимся, и подумаем, как долго страна может ковылять, превращая уязвимость и бесперспективность курса в свою национальную специфику?

1. Легитимность власти. В традиционно настроенных слоях общества легитимность власти разрушается ее усилиями по собственной десакрализации, а среди «модернистской» части россиян – их неверием в возможность смены власти.

2. Новое президентство В.Путина и его повестка. Кремль не придумал идеи, которая может объединить страну. «Диктатура закона»? Дискредитирована беззаконием. «Осажденная крепость»? Лишает ресурсов Запада. «Зачистка»? Придется строить защиту от «зачищенных». Бюрократизация вместо фаворитизма? Означает консервацию гнилья.

3. Лояльность как принцип существования правящего сословия. Работает, пока лидер гарантирует благополучие. Как только лидер перестает играть эту роль, правящее сословие начинает поиск нового объекта лояльности.

4. Силовики. Особый класс, возникший в результате сращивания репрессивного механизма с собственностью. Обладание собственностью лишает силовиков желания защищать государство. Неясно, в какой степени они готовы защищать лидера.

5. Коррупция. Вертикаль, построенная на коррупции, не может бороться с ней без риска саморазрушения.

6. Революция. Следствие отказа правящего класса от назревших реформ.

7. Загнивание. Результат осознанной политики власти, опасающейся революции. И то, и другое угрожает целостности страны.

Читайте размышления Лилии Шевцовой на сайте Радио Свобода

Оригинал — svoboda.org

Весь день 29 января в Вашингтоне ждали публикации «Кремлевского доклада», закон отвел на подготовку списка 180 дней. Только наутро выяснилось, что в полночь доклад все-таки был представлен. Очевидно, задержка была вызвана тем, что на каком-то очень высоком административном уровне в последний момент в документ внесли существенные изменения. Большинство наблюдателей обращают внимание на превращение списка наиболее одиозных фигур в перечень, который многие называют «телефонной книгой администрации президента и правительства». Такое расширение списка ослабляет удар, который доклад мог нанести по путинской клептократии. Ответственность размывается.

Но самое важное из внесенных в последний момент изменений заключается совсем в другом. Статья 241 упомянутого закона посвящена персональным санкциям и требовала от исполнительной власти не только представить список людей, близких к Путину и вовлеченных в его деяния, но и предоставить по каждому из этих персонажей подробнейшую финансовую документацию, включающую размер состояния, источники дохода, коррупционные схемы, собственность родственников и полный список всех активов, находящихся в юрисдикции США. Вся эта информация была перенесена в закрытую секретную часть доклада.

Параллельно с работой над «кремлевским докладом» авторитетный американский экономический институт National Bureau of Economic Research дал оценку размеров частных российских активов в США – приблизительно один триллион долларов (точнее, между 0,8 и 1,3 триллиона долларов). Даже самые беспощадные критики режима не представляли такого масштаба. Закон требовал обстоятельно разложить этот триллион по полочкам: что там у Абрамовича, что там у Мордашова, что у разнообразных ролдугиных, отвечающих за личные активы Путина.

Собранная документация занимает сотни страниц, и она убийственна для российской клептократии по двум причинам. Да, в России давно знают, что ее правители не чисты на руку, и привыкли ко многому. Но подробнейшая детальная информация о сотнях миллиардов долларов, украденных у страны ее руководством, произведет серьезный политический эффект, последствия которого трудно прогнозировать. Это даже не ограбление века, а ограбление тысячелетия, не имевшее прецедентов в мировой истории.

Вторая причина касается последствий развития ситуации для бенефициаров русского триллиона в США. Когда закрытая часть доклада будет обнародована, содержащейся в нем информации будет достаточно для того, чтобы судебные органы рутинно, без всяких новых санкций или иных политических решений, применили к упомянутым в нем лицам меры, предусмотренные законодательством по борьбе с отмыванием капиталов, нажитых преступным путем: замораживание активов, их дальнейшая конфискация и в перспективе возвращение украденного жертве преступления – российскому народу. Собственно, по этому пути уже пошли власти Великобритании, потребовавшие у российских высокопоставленных чиновников, начиная с вице-премьера Игоря Шувалова, объяснить природу их состояний. Никаким легальным путем такие деньги вожди России в свободное от службы время заработать не могли.

Именно этого опасалась российская верхушка, и потому 28 января на сцене российских политических телешоу царила атмосфера паники и истерии. Показательна сценка на одной из таких передач, когда видный государственный деятель кричал: «Трамп нас предал! Мы теперь должны опубликовать весь имеющийся у нас компромат на него!» Ведущий заинтересованно спросил: «А что, он у нас есть?» – «Конечно, есть!» Но уже 30 января на тех же каналах господствовали совсем иные настроения: «Трамп снова наш!»

Читайте размышления Андрея Пионтковского на сайте Радио Свобода

Оригинал — svoboda.org

Встреча Владимира Путина с российскими предпринимателями, многие из которых оказались упомянуты в нашумевшем «кремлевском докладе», – еще одно свидетельство того, что кажущийся простым перечислением фамилий из телефонных справочников и рейтингов «Форбса» список оказался куда более серьезной угрозой. И, кстати, упомянутые в «кремлевском докладе» лица понимают это куда лучше экспертов, говоривших о подмене списка и его искусственном расширении. Достаточно послушать их интервью, чтобы в этом убедиться.

Эксперты, работавшие над первоначальным списком, могли добросовестно отбирать в него людей, действительно близких к президенту Владимиру Путину и обязанных ему должностями и состоянием. Они могли быть искренне огорчены, когда увидели список людей, многие из которых сделали карьеры еще до появления Владимира Путина на политической сцене современной России. И тем не менее, ошиблись именно добросовестные, но недалекие эксперты, а не составители доклада.

Потому что смысл «кремлевского доклада» – в разрыве с системой российского коррупционно-олигархического капитализма, которая начала строиться не при Путине, а при Борисе Ельцине. Путин – об этом многие уже забыли – был не создателем, а продолжателем. Защитником интересов тех, кто эту систему строил и сделал его президентом. И нужно признать, что со своими функциями защитника он до последнего времени весьма эффективно справлялся. Даже когда начали составляться санкционные списки, архитекторы системы оказались в стороне и продолжали спокойно жить на Западе, занимаясь своим бизнесом. Но даже сейчас, когда в «кремлевском докладе» оказались имена людей, считающих себя респектабельными бизнесменами, а Россию – территорией грабежа, им не стоит обижаться на Владимира Путина. Потому что уже ясно, что без России с ее государственным аппаратом, сотрудничеством и даже враждой с Западом и возможностью защитить каждого в случае непредвиденных обстоятельств они – никто. Никакой бизнес на Западе, никакие лондонские виллы, никакие паспорта, никакое членство в престижных клубах не помогут. Не будет этого режима – их просто всех пересажают.

Они все эту систему строили. И те, кого по разным причинам в этом списке нет – Путин, Чубайс, Юмашев, Волошин, Кудрин. И те, кто в этом списке есть – Медведев, Шойгу, Евтушенков, Фридман, Авен и прочие. Подмена оказавшегося банкротом коммунистического режима коррупционно-олигархическим капитализмом на самом деле – тяжкое политическое преступление. Потому что и тот, и другой уклады совершенно бесперспективны. Потому что и тот, и другой уклады не высвобождают личностную энергию, не гарантируют свободу инициативы и мнений, блокируют социальные лифты, сосредотачивают власть и собственность в руках узкой группы проходимцев.

Читайте размышления Виталия Портникова на сайте Радио Свобода

Оригинал – svoboda.org

Сотрудничество западной и российской элит приносило дивиденды обеим сторонам. Но сегодня оказалось, что западным партнерам за это удовольствие приходится расплачиваться. Недавно Deutsche Bank вынужден был выплатить финансовым регуляторам в Нью-Йорке штраф в 425 миллионов долларов за то, что помогал своим российским клиентам отмыть 10 миллиардов. Чуть раньше в коррупционные скандалы вляпывались компании Siemens и Daimler AG, которые выплачивали штрафы американским контролерам за подкуп российских чиновников!

После долгого раскачивания западное сообщество начинает искать ответ на вызов, которым для него стала Россия. Восприняв западную мягкотелость за норму и попытавшись раскачать либеральные демократии изнутри, Кремль спровоцировал неизбежный ответ. «Коллективный Запад» формирует новые правила игры с Россией, которые грозят разрушить столь успешную модель выживания самодержавия. Нет, России не грозит ни изоляция со стороны Запада, ни жесткая конфронтация. Запад не собирается загонять Кремль в угол. У Запада нет стремления обваливать российский режим: зачем эта головная боль? Для Кремля все гораздо хуже: лишая Россию модернизационного и финансового ресурса, Запад оставляет России один сценарий – загнивание.

Но вряд ли российская элита, которую не заботит деградация страны, может вздохнуть с облегчением. Вместо закона в России российская элита получит закон в западном сообществе. Но здесь возникает вопрос: как западные политические институты воспользуются уязвимостью российского правящего класса, поставив его перед угрозой превратить в объект перманентного расследования? Ведь Запад вовсе не обязан заботиться о национальных интересах России, коль скоро ее элита стала антинациональной. Какие обязательства будут брать на себя представители российского правящего класса, припертые к стенке западным правосудием? Да, они останутся лояльными Путину, уверены многие. Ой ли? В любом случае формируется внешний фактор прессинга, который окажет влияние и на российскую политическую сцену, и на степень лояльности политического класса к Кремлю.

Таков итог кремлевской внешней политики. Вместо того чтобы обеспечить себе роль великой державы и члена мирового «Концерта наций», Россия оказалась государством, от которого шарахаются. Но не столько из страха, сколько стремясь избежать гадостей и… из отвращения. Россия стала государством, правящий класс которого оказался в унизительной зависимости от того, какой выбор ему предоставят западные органы, оценивающие его поведение.

Вспомню Салтыкова-Щедрина: «Это еще ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, будет хуже, если за наш рубль станут давать в морду». Правда, вот непонятное: 72% россиян полагают, что Россия остается «великой державой». Что это – наивность или атрофирование мозгов?

Читайте размышления Лилии Шевцовой на сайте Радио Свобода

Оригинал – svoboda.org

Я отношусь к тому типу людей, которые не читают сплетни про актеров. Я не знаю, кто с кем когда и чем занимался, сколько стоят их дома, сколько денег они получили за тот или иной фильм, мне всегда было более или менее безразличны особенности их частной жизни. Я воспринимаю актера как исполнителя роли в кино или на сцене, мне актер нравится или не нравится, то есть я к нему отношусь «профессионально». Иногда актеры привлекает мое внимание вне контекста их непосредственной работы, если они так или иначе проявляется в политике. Условно, вот Владимир Машков публично выступил в поддержку Путина, вот многие актеры поддержали Кирилла Серебренникова, вот Мерил Стрип публично поддержала Хилари Клинтон, а Сьюзан Сарандон, наоборот, не поддержала. Это не меняет моего отношения к профессионализму актера или актрисы. Но просто в силу того, что я пишу о политике, то обращаю внимание на такие публичные проявления со стороны людей, которые мне «знакомы» по экрану, например.

Вот это «экранное знакомство» и играет с нами странную шутку. Ты знаешь персонажа, но возникает полное ощущение, что знаешь человека. Иллюзия иллюзиона. Кино или телеперсонажи сливаются с актерами, которые их наполняют жизнью, с которыми ты взрослеешь и стареешь. Они становятся частью твоей жизни, ты используешь цитаты, которые они произносят на экране. Они тебе не безразличны. Когда они умирают, ты грустишь, ты теряешь, ты понимаешь, что больше не увидишь этого «знакомого».

Я не знаю, заметили ли вы, сколько эмоций вокруг последних скандалов, связанных с киноиндустрией? Думаю, что не только цех, но и публика так остро реагирует на неожиданно открывшуюся информацию не только в силу того, что она шокирует, но именно потому, что участники скандала воспринимаются в некотором смысле как не чужие каждому из нас люди, от которых, что называется, не ожидали.

Если бы условный никому не известный X. рассказал, что 20 лет назад он проснулся в постели никому не известного Y, при этом условный X. не был в тот момент совершеннолетним, на это мало кто обратил бы внимание. Но если все то же самое рассказывают про Кевина Спейси, то мы рискуем навсегда потерять актера Кевина Спейси. Спейси, как известно, перестали снимать в «Карточном домике». Упоминание о нем вырезали из последнего эпизода сериала «Это мы». Ридли Скотт вырезал из уже готового фильма «Все деньги мира» все эпизоды, в которых участвует Спейси, и переснял их с участием Кристофера Пламмера. Многие считают, что карьера Спейси закончилась.

Если бы про какого-то Z. рассказали, что он сотрудничал с КГБ, то все бы пожали плечами: кто только не сотрудничал с КГБ. Но если Литва раскрывает данные о том, что с КГБ сотрудничал покойный уже знаменитый актер Донатас Банионис, то это вызывает эмоциональный взрыв и невеселый сарказм: ну что теперь, вырезать Баниониса из всех фильмов, где он играл? Давайте тут чуть подробнее. Литовец Донатас Банионис – прекрасный актер советских театра и кино. Тем из вас, кто молод и никогда не видел фильмов с Банионисом, советую сесть и посмотреть фильмы «Никто не хотел умирать», «Мертвый сезон», «Гойя», «Бегство мистера Маккинли», «Солярис», наконец.

Читайте размышления Наталии Геворкян на сайте Радио Свобода

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире