svetlana_sorokina

Светлана Сорокина, журналист

20 декабря 2010

F
20 декабря 2010

Большая ли разница?

Это было в конце октября 1999 года (можно сказать: в конце прошлого века).

Я работала на НТВ в программе «Герой дня» и каким-то образом договорилась с пресс-службой об интервью с Лукашенко, который приехал с визитом в Москву.

Мы с редакторами не очень надеялись на то, что Александр Григорьевич приедет в студию, нервничали – ведь прямой эфир все-таки.
Но уже днем были эвакуированы все машины, мирно стоявшие на стоянке возле 17-го подъезда, чуть позже приехала охрана, – проверять пути движения, студию и даже комнатку, где мы сидели с редакторами, а потом…
По коридорам двигалась колонна во главе с белорусским президентом: охранники (свои и московские), а также посольские товарищи в полном составе. Александр Григорьевич был в добром настроении, и мы бодро поговорили в эфире. И после эфира тоже.

Из тех разговоров я поняла, что Лукашенко уверен в двух грядущих событиях: в объединении наших стран и избрании его президентом нового Союза.
Должна напомнить, что в то время популярность Лукашенко среди россиян была очень и очень высока. Мало того, если бы тогда он получил возможность участвовать в президентских выборах в России, то вполне вероятно мог победить, и сегодня мы бы любовались им на всех экранах…

Интересно, ситуация сильно бы отличалась от той, что мы имеем?
Александр Григорьевич тогда, видимо, еще не придавал значения недавно назначенному на пост новому российскому премьер-министру (сколько их к тому моменту поменялось?), а зря.

...После эфира мы (все так же, колонной) шли по коридорам Останкино.
Мы, – потому, что меня белорусский президент попросил проводить его до выхода из здания. Из дверей выглядывали коллеги, изумленно округляли глаза, глядя на наше многолюдное шествие, и прятались в комнатах. Мы дотопали до крыльца, где я уже собиралась, наконец, откланяться, но тут случилось еще одно маленькое происшествие.

Надо сказать, что в те поры под крыльцом жила бездомная собака, которую мы все понемножку подкармливали.
У той собаки незадолго до белорусского визита родились щенки, и один из них, смешно переваливаясь, пересекал пространство крыльца, аккурат перед нашей делегацией. Я не успела и глазом моргнуть, как передовой охранник, мужчина высокого роста и атлетического сложения, метнулся вперед, схватил за шкирку щенка и отшвырнул его в сторону. Щенок с визгом пролетел метров десять и упал в чахлые кусты, где продолжал еще некоторое время жалобно поскуливать.

Видимо, на моей физиономии отразилось неприятное изумление, поскольку Александр Григорьевич, притормозив на секунду, сказал:
– Што? Щенох? Тах ему же не больно!..

Оригинал
15 декабря 2010

У Данилкина

«У Данилкина», – это я так предложила назвать ближайшее к зданию суда кафе, куда мы забежали, когда окончательно замерзли.

Про отмену заседания стало известно утром, но большинство из тех, кто собирался приехать в Хамовнический суд, своих планов не поменял, у входа, с обеих сторон улицы, собралось много народа.
Обсуждали, почему перенесено оглашение приговора, ждали выхода адвокатов.
Но и они не внесли ясности, – судья, оказывается, имеет право не объяснять причин переноса заседания…

«Может, не успел судья дописать все тексты?» – спрашивали мы у Юрия Шмидта.
«Вы полагаете, что Данилкин это понял только к сегодняшнему утру?» – ответил он.

Дальше складывали в общую корзину все версии, от оптимистических (нет окончательного решения) до пессимистических (под самый новый год на каникулы закрываются многие печатные издания, внимание большинства будет отвлечено праздником и каникулами) и практических (завтра премьер общается с народом, эта тема не нужна).

Подошла Марина Филипповна, поздоровалась грустно, напомнила, что и на первом суде был перенос оглашения приговора.

Милиционеры вели себя корректно, просили только не занимать проезжую часть, теснили на узкие тротуары.
Как ни странно, сегодня не увидела провокаторов и кликуш, которые были, когда оглашался приговор по первому делу.

Самую замечательную версию переноса заседания я услышала от простой женщины, которая подошла ко мне, желая уточнить, так ли это: «говорят, что судья Данилкин пришел сегодня с оправдательным приговором, и его не пустили на рабочее место»...

Оригинал
13 декабря 2010

Планы на будущее

Одна из моих коллег попросила сегодня о возможности уйти с работы пораньше, поскольку живет на окраине и опасается идти от метро в условиях декабрьской темноты и фанатско-кавказских волнений.

Коллега постарше, обсуждая происходящее на Манежной и вокруг, произнес фразу, нынче часто звучащую: валить отсюда надо, добра не будет…

Можно, конечно, возразить и напомнить о том, что и в тех странах, куда многим так хочется свалить, тоже время от времени происходят похожие преступления и выступления.
Вот только у нас к националистическим выходкам приплюсовывается дополнительная информация: то из станицы Кущевской, то из Гусь-Хрустального, то из Кемеровской области…

Ну, и мелкие личные впечатления от общения с чиновниками, милицией…

Недавно мои подруги рассказывали, как не могли покинуть столичное кафе, пока там находился руководитель одной из кавказских республик.
Им официант очень не советовал даже шевелиться, пока руководитель не закончит свой разговор.
В центре Москвы, столицы правового демократического государства.

А еще одна приятельница сообщила, что, будучи в Италии, попала в гости к одному знакомому, – его дом представлял из себя настоящий замок, по вечерам для гостей играл оркестр, а многочисленная обслуга угощала деликатесами.
На мой вопрос, чем зарабатывает на жизнь этот знакомый, подруга ответила, что, вроде бы, он генерал ФСБ…
Не удивлюсь, если так оно и есть.

Все понять пытаюсь: за счет чего наши власти собираются к 2020-му году сделать жизнь в нашей стране комфортной и привлекательной?
С кем будут проводить в жизнь инновации и модернизации?

Неужели есть надежда, что светлые умы сыщутся в толпе на Манежной?

Оригинал
Сегодня вышел в свет новый выпуск журнала «Русский репортер», и мы имеем возможность почитать кое-что из тех материалов, которые добыл и распространил скандальный Wikileaks.
Хотя уже много чего услышали и почитали в Интернете.

Ну, и как вам эта история?

На мой взгляд, вся ситуация открывает новую страницу в жизни мирового сообщества: нет и не может быть абсолютно защищенных секретов, нет и не может быть тайного, которое не становится явным…
Слив, предательство или хакерские удалые атаки стали ежедневной реальностью, с которой надо как-то жить. Политикам, бизнесу, простым людям.

Это хорошо или плохо?
Это опасно или нет?

Можно ли и нужно ли как-то обуздать тех, кто добывает и распространяет секретную информацию?

Ну, и – почему Джулиан Ассандж это делает?
Что за Робин Гуд периода высоких технологий?

Сегодня в 18 часов в прямом эфире буду спрашивать об этом моих гостей в программе «Гражданская оборона».

Оригинал
29 ноября 2010

Не ждали

Надо бы отдельно написать про заборы вокруг Останкино.

Я не была там несколько лет и с огромным трудом смогла пробраться на церемонию вручения премии имени Листьева: заборы стали высокими, в несколько рядов, с запаянными наглухо калитками и суровыми вооруженными милиционерами на КПП.
Словно не в телекомплекс пыталась попасть, а в здание армейского штаба где-то на Кавказе…

Простите, что пишу об этом событии с опозданием – на другой день утром улетела в командировку, где было столько дел, что не могла сесть за компьютер.

А может, это даже хорошо, что пишу не сразу, поскольку за эти дни столько всего было говорено и написано…
Можно не вдаваться в подробности, а сказать только о своем мнении на сей счет.

Так вот, считаю, что речь свою Леня с руководителями каналов не согласовывал, – это было видно по их лицам.
Парфенов, действительно, волновался, что ему, прямо скажем, не свойственно. Еще более странным было чтение по бумажке, – про парфеновскую феноменальную память легенды ходят. Именно в тот момент, когда он достал листы и стал читать, не поднимая глаз, в зале и наступила мертвая тишина.

Леня, действительно, не сказал ничего такого, чего не знал бы каждый из сидящих в зале.
Хуже того: большинству абсолютно «без разницы» все эти откровения, многолетняя телевизионная жизнь сделала из них усталых циников, не реагирующих на внешние раздражители.

Именно поэтому я убеждена, что речь эта была обращена не к залу, а вовне, то есть не к узкому сообществу, а всем, кому эта тема хоть как-то близка.
То, что Леня «не борец» (по собственному признанию) я знаю давно, еще со времен развала старого НТВ. Тем большее впечатление произвело на меня его выступление. Думаю, что причин две: во-первых, надоело ему быть допущенным исключительно к ретро-темам, хочется заявить себя политическим журналистом; во-вторых, Леню, как профессионала, достала эта, уже многолетняя, ситуация на телевидении. И хорошо, что высказался.

В общем, как в сказке о голом короле: все подробности телосложения были очевидны всем, но потребовался кто-то, чтобы об этом заговорили…

Прозвучало.

Может быть, именно потому, что от него не ждали.

От него.
В этой ситуации. В этом окружении.

Оригинал
Президент в своем блоге заявил о том, что у нас в стране явно просматриваются «признаки застоя и стагнации».

Самое смешное, что «Единая Россия» тут же поддержала президентские выводы и добавила, что просто-таки мечтает о политических соперниках и активной политической жизни.

А может, это не смешно вовсе, а грустно, поскольку означает, что президентское прозрение как появилось, так и умрет – под вежливые аплодисменты единороссов.

Оригинал
15 ноября 2010

Нет движения

В конце прошлой недели, в разгар новомэрской борьбы с московскими пробками, шла я по Лесной улице (от площади Белорусского вокзала).
Кто имеет несчастье регулярно проезжать в этих краях, мои чувства поймет: площадь раскопана уже несколько лет, а конца-края не видно; и вот уже около года ведутся глубокие раскопки на самой Лесной, на ней осталась одна полоса движения, в одну сторону.

И вот по этой единственной полосе, в абсолютной пробке, дико завывая и мигая всеми своими спецогнями, стояла реанимационная машина.
Не просто реанимационная – по борту можно было прочитать «Реанимация новорожденных».

Я остановилась на тротуаре, пытаясь оценить шансы машины пробиться.
Никаких. Автомобили сзади и впереди и рады были бы уступить дорогу, но им решительно некуда было деваться, даже на тротуар не заехать, поскольку на них плотными рядами стоят припаркованные авто сотрудников местных многочисленных офисов.

А где-то кто-то, как вы понимаете, эту машину ждал и надеялся…

Сегодня вынесен приговор приемной матери Глеба Агеева.
Несколько месяцев исправительных работ. Многих впечатлило то обстоятельство, что мальчик (и его сестра) рассказал в суде, что сам упал и сам обжегся; а еще говорил, что очень хочет домой, к маме и папе. Это как раз не удивительно: ребенок из самой неблагополучной семьи все равно хочет туда, к маме, вернуться. И оправдает ее по всем статьям.

Никак не получается у нас в стране резко изменить ситуацию с жестоким отношением к детям.
Мы, конечно, и друг к другу относимся с ненавистью, но к детям…

Это как с злосчастным, застрявшим в пробке реанимобилем: все сочувствуют, все, вроде, готовы помочь-подвинуться, но ни-че-го не происходит.
Только режут слух громкие сигналы.

Оригинал
03 ноября 2010

ЧВС

Рано утром, в тот момент, когда я неторопливо перемещалась из комнаты на кухню, раздался телефонный звонок. Звонила редактор одной из радиостанций с предложением прокомментировать в прямом эфире смерть Виктора Черномырдина. Я, еще не знавшая этой новости, была ею оглушена.

Странно, наверное, но такое чувство потери, будто умер близкий родственник…

Встречалась с ним не однажды: Виктор Степанович в политике и экономике продержался долго, удивительно долго для 90-х. Помню, как в программе «Вести» объявляла о его назначении на пост руководителя правительства. Сюжет-справку о Черномырдине подготовила редактор по фамилии Чернобровина. Почему-то запомнилось.

Потом не однажды делала с ним интервью: на НТВ, в программе «Герой дня», для документальных фильмов. Где-то есть фотографии, сделанные во время съемок фильма «Сердце Ельцина». Мы с оператором некоторое время ждали ЧВС, он опаздывал, а когда пришел, сказал, что очень хочет есть, и что времени мало,— ждут дела. Мы попросили его отвечать на вопросы прямо за столом, он засмеялся и согласился, при условии, что я тоже буду обедать. Так и поговорили. Виктор Степанович рассказал, как ему делали шунтирование (раньше, чем Ельцину), причем, рассказывал так, что все мы умирали со смеху… Образно, понятно, жизненно. Я с тех пор знаю, что такое «байпас»,— так Черномырдин определил шунтирование,— как обводную трубу в понятном ему газовом хозяйстве.

Помню, как пришлось ему создавать партийное движение НДР, помню плакаты, на которых ЧВС руками крышу домика строил («крышует»,— смеялись граждане).

Потом была отставка и интервью вскоре после нее. Виктор Степанович пришел бодрый и подтянутый, в хорошо сидящем костюме (умел носить костюм, как мало кто умеет!). Я его спросила: как оно, после отставки? Занятно, ответил он,— вот только что телефоны звонили, надрывались, всем был нужен, а тут враз тишина… Утром просыпаюсь, подскакиваю, тороплюсь одеваться и вдруг вспоминаю, что можно не спешить.

Тогда, глядя на него, я поймала себя на мысли, что не исчезнет ЧВС, не растворится во времени и пространстве. А после интервью, в переговорной, рассказал мне анекдот, который до сих пор идет на «Ура!», но только в компании близких друзей и после рюмки.

Через некоторое время Черномырдин уехал в Киев, на радость тамошним журналистам и к нашему огорчению. Встречались иногда на каких-то мероприятиях, приглашал приезжать на Украину. Обещала. Не собралась.

Виктор Степанович был мужиком умным, самостоятельным и ... обаятельным очень.

Оригинал
Только что вернулась из Уфы, куда меня пригласили принять участие в работе жюри конкурса «Герой нашего времени».

Это даже не конкурс, а социальная акция, которую придумали несколько лет назад тамошние телевизионщики: выискивают по всей Башкирии людей, которые выделяются среди всех прочих сограждан какими-то светлыми поступками, добрыми, а иногда и героическими делами.
Номинации такие: «Храброе сердце», «Взрослый поступок маленького человека», «Сильные духом», «Меценат года», «Доброе дело»...

Не в первый раз региональные телевизионщики затевают большие социальные проекты, и не в первый раз убеждаюсь, что дело это «затягивает», заставляет думать не о телевизионной итоговой программе, а о сути происходящего вокруг…

А как Вы думаете, кого сегодня можно назвать героем?
Если не героем, то – «настоящим человеком» или «человеком года»?

В общем, кто обратил на себя Ваше внимание (в хорошем смысле)?

Оригинал
21 октября 2010

Дети болеют

Учительница жалуется на наших третьеклассников: увиливают от занятий физкультурой.
Уже. Что-то будет дальше?

Утром смотрю в дневник и, если есть урок физ-ры, хватаю форму, – Тося может убежать без нее, а потом скажет, что забыла.
Почему дети не хотят побегать-попрыгать? Может, переодеваться лень? Или уроки скучноваты? Или нынешние школяры в целом стали менее подвижны и спортивны?

А еще у нас есть проблема обедов: после школы нужно идти в музыкалку, домой заскочить не получается, поэтому дочка, зажав в кулаке денежку, бежит в школьную столовую.
Что она там ест, – проверить не имею возможности, поскольку взрослых в столовую не пускают. Подозреваю, что не ест она там суп и котлеты, поскольку имеет возможность купить любимый шоколад…

Ну, и болеют дети этой осенью поболе, чем обычно.
Вы заметили? Может быть, это мнительность, но лично мне кажется, что болеют чаще и продолжительнее, носами шмыгают постоянно. А мой мелкий родственник Петя даже в больницу попал, и тут я узнала, что больницы детские заполнены под завязку чихающими, кашляющими и температурящими.

Сегодня я пригласила в студию детских врачей и учителей: директора НИИ гигиены и охраны здоровья детей РАМН Владислава Кучму, лор-специалиста Екатерину Молчанову, директора школы Михаила Шнейдера и Вадима Мелешко, – из «Учительской газеты».

Правда ли, что этой осенью дети болеют чаще?

Правда ли, что дети вообще становятся все слабее и к 11-му классу практически не остается здоровых?

Ну, и – что делать???

«Гражданская оборона», 21 октября, 16-00

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире