Зара Муртазалиева вышла на свободу. Восемь с половиной лет при мягко говоря очень туманной картине обвинения. Когда этот приговор выносился, нам казалось, что восемь с половиной лет (тогда, вообще-то, было девять) -— это черт знает как долго. Уверен, она прочувствовала каждую секунду из этого черт знает как долго, каждую коротенькую секундочку. А мы здесь снаружи — хобана, — и обнаружили, что восьми с половиной лет как ни бывало.

Было человеку 20 — хлоп, 8,5 лет тюрьмы — и вот ему уже 29. Минус восемь с половиной лет. Лучших в жизни. Без внятной картины обвинения.

А еще есть Зарема Мужахоева, которая отказалась взрывать себя на Тверской. И получила за это — за отказ убить себя и неизвестно сколько окружающих, за мужество выйти из этого морока перед нажатием последней кнопки — 20 лет. 20 лет — это вообще целая жизнь. Которую, получается, отняли, после того, как она нескольким десяткам людей, получается, эту жизнь подарила. Или я запутался и что-то не то говорю?

Есть хорошая книжка Вадима Речкалова «Живых смертинц не бывает». Она талантливо и на обширном эксклюзивном материале доказывает читателю, что «просто так не содют», что Муртазалиева и Мужахоева не такие уж овечки, какими их хотят видеть различные правозащитники, и вообще все что с ними произошло — неспроста. Книжка, еще раз подчеркиваю, хорошая, интересная и вдумчивая. Но все же — но. Видимо, бывают живые смертницы.

А вообще я к тому, что это все не вчера началось. И что-то большей части тех, кто сейчас орет про неправосдные приговоры и сталинский террор против инакомыслящих, слышно особо не было, когда 20-летняя Зара Муртазалиева отправлялась отбывать лучшие годы жизни за колючую проволоку. Не занимались, такскть, политикой, пока политика не занялась ими.

Оригинал


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире