Позвольте, я сразу на своего коня. Обыск у Любови Соболь — какой результат? Нет, я про спецслужбы и стирку белья говорить не буду — уже всякие-разные, в том числе и компетентные люди высказались. Я коротенечко о своём, про тех, кто при обысках остаëтся за кадром — «всего лишь» про детей. Это не так интересно, как основные события. Особенно если всё без хлеба и зрелищ (читай: без диких криков, видимых травм и очевидного ущерба). Речь идет про дочь Любови Соболь Мирославу.

Для меня в данном случае цель обыска выглядит, как инструмент устрашения и даже, я бы сказала, как месть. Зачем был нужен этот обыск после задержания, при котором и так можно было изъять всё, что по мнению правоохранительных органов относится к делу? Можно ли напугать Любовь Соболь обыском? Думаю, что нет. Лично я вижу здесь самым пострадавшим лицом Мирославу. Мне скажут: «Да ладно, поплакала немножко, потом же дочке с папой разрешили уехать на время обыска». Ну и, конечно, по классике, про то, что родители должны думать, что делают, мол, сами виноваты, что ребенок испугался. Думать — затея всегда хорошая. И чем больше взрослых вокруг ребенка думают о его благополучии, тем лучше. А у нас дети из процессуального звена задержания и обыска их родителей фактически исключены. То есть на уровне государства про них в таких ситуациях уже и думать забыли.

Да, я снова как зануда напоминаю о том, что у нас в законе «дыра» относительно защиты прав и интересов детей в части процессуальных действий. Нет у нас регламента проведения задержаний и обысков в присутствии детей. Зачем напоминаю? Затем, что это может коснуться каждого. Разгромные обыски и силовые задержания по ненасильственным преступлениям набирают обороты. За любой мало-мальский косяк могут прийти рано утром, выпилить дверь болгаркой и ворваться в составе 5-10 человек в полной экипировке. Наши дети при этом никак не защищены, их наличие игнорируется, лежать носом в пол они будут рядом с нами. Виноваты ли дети в деятельности своих родителей? Нет. Должны ли они за это получать психологическую травму? Нет.

Кроме того, известны случаи ошибочных обысков. То есть дверь снесли, дети рыдают, а потом выясняется, что пришли-то не туда. Также известны случаи, когда родителей задерживали и уводили, оставляя малолетних детей одних в квартире. Выяснить наличие ребенка для сотрудников правоохранительных органов не составляет труда. Процессуальные действия должны планироваться с учетом оценки рисков для физического и психологического благополучия детей. Ибо они не виноваты и, как правило, недееспособны. Если можно не наносить ущерб ребенку, то надо не наносить его. В истории Соболь, как и в других, о которых я писала, можно было не наносить. Результат этого обыска — «наказали» шестилетнюю девочку.

На моëм языке это называется «психологическая травма», на юридическом — «моральный вред». Как именно повлияла эта ситуация на Мирославу, мне неизвестно. Такие вещи исследуются индивидуально. Но то, что испуг от грохота ломающейся двери, врывающиеся «дяди в масках», возврат в разгромленную после обыска квартиру и отсутствие важных для ребенка личных вещей не могут не повлиять на его психическое благополучие, я уверена. Не потому, что я вся такая воздушная и сердобольная фанатка детей, уси-пуси. А потому, что мне известны их возрастные особенности, в том числе реагирования на стрессовые ситуации. И что там дальше за этим может последовать. Мы все сами родом из детства.

Фейсбук Алисы Колесовой



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире