Шесть лет назад 7 октября я шла по Невскому. Раздался звонок мобильного. Мой родственник из Лондона: Ты где? – Иду домой. Сесть можешь? – Могу. Чувствую, совсем не шутит. Села в сквере у Екатерины, по-нашему – это «катькин садик».

Он говорит: Аню убили. Точно как Галю, в подъезде…

Про фамилию я не спрашивала. Сразу стало ясно. И всё снова, в полный рост, тот же ужас, как будто еще одну сестру убили…

Следующим сильным впечатлением были хорошо известные слова «этого человека», о вреде, от чего больше, от чего меньше… Вот тогда нахлынула серьезная злоба… Та же самая, я ее узнала, которая охватила меня впервые в жизни 20 ноября 1998 года, и как-то даже удивила: я не предполагала, что способна на такую сильную злобу. И такую бессильную злобу…

Аня писала. Писала правду. Многие пишут или говорят правду, но их особо не замечают. Главное, что Аня спасала конкретных людей. Главное, чем она была «опасна» или «вредна» — Политковская собирала свидетельства, документы, сама свидетельствовала… Возможно, именно это, сбор свидетельств и документов, оказался несовместимым с жизнью. Ведь эти факты были опасны. Они приносили этот самый «вред» конкретным людям, представляющим собой центральные и главные органы нашего государства. Или воображающим себя таковыми.

Большинство из нас почти всегда жили, да и сейчас живут так, будто ничего особенного и не было – ни чеченских войн, ни пыток, ни Норд-Оста, ни Беслана. Ни убийства Гали, ни убийства Ани. Ни Ларисы Юдиной, ни Наташи Эстемировой. Я выбрала только некоторые и только женские имена. Список можно продолжать долго.
Написанное Аней издано, можно перечитать. Много статей, много лет. Но мало кто читает. Конечно, легче жить, как будто ничего не было.
А Аня не могла так жить.

Вот некто и решил, что жить она, стало быть, вообще не может.

Неужели мы забудем и простим?

А какая она красивая!!! Подступают слёзы и от горя, и от восторга…


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире