14:24 , 13 декабря 2018

Чеченские лесбиянки. Все как у мальчиков: убийства, пытки, побои

В Москве 10 декабря, в День прав человека, правозащитники презентовали «Отчет по результатам качественного исследования насилия над лесбиянками, бисексуальными и трансгендерными женщинами на Северном Кавказе в Российской Федерации». СПИД.ЦЕНТР публикует пересказ доклада, а также разговор с чеченской лесбиянкой про происходящее с ЛГБТ-людьми на российском Кавказе.

Презентация доклада происходила в обстановке полной секретности: центр Москвы, полуподвальное помещение. Такие декорации больше подходят для подписания тайных протоколов — журналистов просят не упоминать ни место, где проходила презентация, ни авторов исследования в своих заметках, ни тем более имен — организаторы всерьез опасаются за собственные жизни. И страхи их не беспочвенны — одна из девушек-респонденток, на основе чьих свидетельств писался документ, недавно умерла. В селе, где она жила, говорят, что «отравилась сама». Еще с одной на данный момент потеряна связь.

В российском обществе до сих пор присутствует серьезная стигматизация ЛГБТ-людей, в особенности это относится к республикам Северного Кавказа, где ситуация усугубляется традиционализмом и религиозным аспектом.

Иллюстрация из «Отчета по результатам исследования насилия над квир-женщинами Кавказа»

Когда в 2017 году ведущие российские СМИ публиковали материалы, рассказывающие о похищениях, насилии и пытках геев в Чечне, о ЛГБТ-женщинах практически никто не упоминал: «Первая волна обращений была именно от мужчин. Женская тема долгое время оставалась невидимой», — констатирует одна из авторов.

Всего в исследовании приняли участие двадцать одна жительница Чечни, Дагестана, Ингушетии и Северной Осетии. Одна из них — трансгендерная женщина. Еще пять, с которыми связывались исследователи, отказались от участия.

Не выходя из помещения, мы разговариваем с Камиллой, имя не настоящее, но она просит называть себя именно им. Чеченка, родилась неподалеку от Грозного. В селе, название которого просит не указывать. В Москве живет уже два года.

Иллюстрация из «Отчета по результатам исследования насилия над квир-женщинами Кавказа»

Короткая прическа, спортивная кофта, штаны. Говорит очень тихо, губы плотно сжаты. Она лесбиянка и единственная участница исследования, осмелившаяся пообщаться с репортерами вживую.

«У нас с друзьями было в Грозном такое маленькое свое сообщество «нетрадиционной ориентации». Собирались на квартире, гуляли вместе. Причем, собирались не в плане выпивки, а просто посидеть, пообщаться. Поговорить спокойно. Сейчас 70-80 процентов парней и девушек уехали из республики. Остались только те, у кого есть дети, семья, — рассказывает она. — Кто-то из тех, что уехали, сперва попали к силовикам, в подвалы, но большую часть из них отпустили за взятки. Что они «такие», из наших никто не признался, если бы признались, могли бы просто убить. Так что чудом спаслись. Ребята собирали деньги, продавали квартиры, выкупали. Потом бежали».

Блюстители ислама

Сейчас Камилле около 35 лет. 29 % опрошенных в ходе исследования заявили, что подвергались сексуальному насилию. Исследователи в таких случаях разделяют сексуальное насилие в родительской семье и супружеской. Камиллу эта чаша миновала. Но не миновали одиночество и изоляция, с которыми сталкиваются многие гомосексуальные женщины, покидая родной дом.

«Я не могу прервать связь с матерью, потому что мы очень тесно связаны,  — говорит Камилла настолько тихо, что едва можно разобрать слова. — За то время, которое я живу тут, я даже два раза ездила домой повидаться. Соскучилась. У меня не было каминг-аута. Но мать всегда видела мой образ жизни, что я общаюсь с девушками. Она никогда не настаивала, чтобы я прекратила все это, только расстраивалась, что я не живу как все. Двоюродные сестры давно вышли замуж, родили по несколько детей, даже те, кто младше меня. Ее это огорчает. Мужская половина, конечно, ничего не знает».

В силу специфического уклада жизни и связанных с ним рисков каминг-аут на Северном Кавказе в целом делают редко. Чаще место имеет аутинг, когда кто-то из знакомых, бывших партнеров, родственников или соседей рассказывает остальным про «нетрадиционные» сексуальные предпочтения человека или гендерную идентификацию.

Лишь одна женщина из согласившихся пообщаться с исследователями совершила каминг-аут в семье, но как сложилась ее судьба сейчас — неизвестно: через некоторое время она пропала и контакт с ней был утерян.

«В случае аутинга человек становится изгоем. Семья пытается воздействовать либо физически, либо морально. Жить после этого в республике — не вариант. В любом случае надо уезжать», — подтверждает Камилла. Мы общаемся в самом углу комнаты, в безопасном пространстве, где ее никто не найдет, в помещении всего несколько человек. Но напряжение и недоверие ощущается даже в этой атмосфере.

«Когда я переехала учиться и работать в Грозный, брат упрекал меня, что я не живу с матерью в родном селе, но мне всегда было скучно с одноклассниками. С родственницами мне неинтересно, с соседками. В какой-то момент я стала знакомиться с девчонками через интернет, ездить к подруге в соседнюю республику.

Иллюстрация из «Отчета по результатам исследования насилия над квир-женщинами Кавказа»

Чем больше я пыталась жить самостоятельно, тем больше было давления, угроз. В Чечне считается, что мужская половина по отцовской линии отвечает за девушку. Те же племянники или двоюродные братья по отцовской линии.

Сейчас я пытаюсь уехать из страны, жду ответа. Но, насколько мне известно, даже там, за границей, могут достать, — продолжает Камилла, тщательно подбирая формулировки. — Был случай с моим другом, про него даже писали в газете, он познакомился в сети с какими-то чеченцами, пришел на свидание, а те оказались «блюстителями ислама», затолкали его в машину. Благо он оказался не чеченцем, а из соседней республики. Иначе все кончилось бы совсем плохо, а так — отпустили».

Брак под прикрытием

Как правило, подчеркивают авторы доклада, после того как родственники узнают, что член их семьи принадлежит к ЛГБТ-сообществу, семья считается «опозоренной». Очищение репутации происходит в том числе через «убийства чести», практика которых сохранились на Северном Кавказе до сих пор. 38 % респонденток, участвовавших в исследовании, рассказывали, что не просто слышали про «убийства чести», а знают лично, что их знакомых или подруг убили таким образом «за поведение, позорящее семью».

Принудительный брак — альтернативная форма «очищения репутации». Из числа опрошенных девять признались, что находятся или находились ранее в принудительном  браке. Семь из восьми женщин, прошедших через принудительный брак, рассказали, что их супружество состоялось после аутинга. То есть после того, как родственники получили подтверждение сексуальной ориентации от третьих лиц: например, переписку или личные фотографии.

Впрочем, события принимают такой серьезный оборот далеко не всегда. Безусловно, открытое брачное сожительство между ЛГБТ-людьми на Кавказе исключено. Но навязанные родственниками супружеские отношения с «правильным» мужем могут стать как формой наказания, так и способом спасения, нередко оставаясь единственной возможностью для женщины жить относительно нормально, не вызывая лишних подозрений.

«У меня до сих пор напряженные отношения с родными, они считают, что я должна вернуться домой и выйти замуж. Мне предлагали уже не раз, даже сваты были. Давали мой номер, подсылали женихов», — рассказывает Камилла собственную историю.

«Тем, кого присылают, я не могу резко и грубо отвечать, чтобы не вызвать подозрений. Тут своя технология. Нужно потихоньку прервать общение с молодым человеком. Все это напрягает, конечно. Но бывает и хуже. Есть семьи, где отец и брат сказали, и уже не отвертеться, потому что девушка должна подчиняться взрослым. У нас не так», — объясняет она.

Брак «для прикрытия», то есть, по сути, фиктивный брак, нередко строится на партнерстве гомосексаульных женщин и мужчин, которые таким образом для родственников создают видимость «полноценной», традиционной семьи.

«Была такая попытка и у меня, — рассказывает Камилла. — Мы познакомились через сеть. Он все знал про меня, я была не против. Со временем у нас появились общие друзья.  Фиктивный брак — это спасение для девушки. Куда бы она ни поехала, жить одной нельзя, путешествовать одной нельзя. Мужчины, если нет подозрений, что они геи, имеют большую возможность для передвижения. Но если подозрение есть, что парень не такой как все, то есть нет интереса к противоположному полу, нет свиданий, то и им нелегко… Слухи очень быстро расползаются. Поэтому и они стараются как-то жениться, чтобы родню успокоить. Мой брак не состоялся, потому что в последний момент у парня нашли ВИЧ».

Такая узаконенная форма отношений дает ощущение относительной безопасности, отмечают авторы доклада, однако патриархальные устои часто поражают и этот по факту фиктивный брак. Не только гетеронормативные мужчины, но и геи или бисексуальные мужчины продолжают попытки тотально контролировать жен, применять насильственные практики. Даже несмотря на вынужденный и притворный характер самого партнерства.

Иллюстрация из «Отчета по результатам исследования насилия над квир-женщинами Кавказа»

Страх перед джиннами

Может показаться курьезом, что в традиционном кавказском обществе до сих пор присутствуют практики «изгнания джиннов», через эти обряды экзорцизма принято исправлять, или «излечивать», ЛГБТ-людей.

Исследователи поясняют, что родители даже с высшим образованием  нередко обращаются к «специалистам по изгнанию джиннов». Более того, зачастую сами женщины верят в дьявольскую сущность своих влечений — вселение в них «джинна-мужчины» и подобное. Процедуру изгнания джиннов, после того как об их сексуальной ориентации узнали родственники, пережили пять респонденток из двадцати одной.

В целом же авторы доклада подчеркивают, что стигма, общая атмосфера страха, в которой живут гомосексуальные женщины на Кавказе, часто не позволяют им даже в случае смертельной опасности вовремя обратиться за помощью. Так о физическом насилии заявили все 100 % респонденток, участвовавших в исследовании, о психологическом — тоже все.

«Даже если этот доклад ничего не изменит и дальше ничего не будет, нам важно поделиться, важно, чтобы нас услышали, — заключает Камилла ближе к финалу нашего разговора. —  Очень важно, что есть люди, с которыми можно просто поделиться. Кому можно доверять. В нашем регионе знают про насилие, но некуда обратиться, есть российские законы, но некому пожаловаться на их несоблюдение. Там абсолютно другая жизнь. В традиционной семье человек должен либо жить с родственниками, либо иметь свою семью. Иначе будешь отшельником, изгоем, у большинства из нас просто нет свободы выбора. Что носить, с кем общаться, как жить, в каком городе, с партнером или партнершей. Женщина должна быть женщиной, мужчина — мужчиной, у каждого свои обязанности. Но я мечтаю, чтобы эта свобода выбора все-таки была».

Первые два дня после презентации авторы не публиковали доклад в сети, опасаясь за собственную безопасность. Сегодня он вышел на зарубежном сайте. К сожалению, на сегодняшний день давлению и преследованиям подвергаются не только те, кто не вписывается в «традиционные» представления по местным обычаям, но и правозащитники, исследователи, журналисты, освещающие «неудобные» темы, зачастую выходящие за рамки закона, рассказывающие про жизнь людей там. На Кавказе. Где нет прав человека.

Читайте также:

«Транс-мужчинам советуют «быть мужиками», когда на них нападают» 


Помочь фонду



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире