Горячее обсуждение «чилийской темы» (Альенде, Пиночет, число жертв террора и проценты экономического роста) в блоге А.Н. Илларионова как-то вдруг переросло в многодневный сеанс разоблачения М.С. Солонина. С чувством нарастающего изумления наблюдал я за тем, как в ЖЖ человека, числящегося «демократом» и «интеллектуалом», меня зачислили в давнишнего сотрудника КГБ, участника заговора с целью убийства Виктора Суворова (не шучу), сторонника массовых убийств (прямая цитата) и пр. Все это сопровождалось базарной руганью в таких выражениях, какие на моем сайте всегда были (и будут впредь) основанием для немедленного вечного «бана». Примечательно, что в ответ на призыв «Остановиться!», высказанный одним из посетителей ЖЖ, г-н Илларионов ответил дословно так: «Остановиться? В деле защиты жизни и свободы?»

Ужаснувшись собственной общественной опасности, я написал г-ну Илларионову личное письмо. В абсолютно вежливых выражениях я обратил его внимание на то, что подобная вакханалия серьезно вредит репутации — не моей, конечно же, а репутации хозяина блога. Явного ответа я не получил. Неявным было продолжение того же концерта клакеров, в антрактах которого раздавались горестные вздохи — слишком громкие, для того чтобы быть искренними — на тему: «Солонин оказался скрытым коммунякой, и теперь ничему из написанного им верить нельзя».

Хозяин — барин. Блог является приватным пространством его владельца, и я не имел ни малейшего желания «внедрять свой устав в чужой монастырь», т.е. приводить беседы в блоге Илларионова в соответствии с моими представлениями о нормах приличия. Для меня дискуссия была закрыта, более говорить с г-ном Илларионовым мне было не о чем, и я вовсе не собирался выносить этот ком грязи на всеобщее обозрение. К сожалению, мои добрые намерения были нарушены ходом событий. Г-н Илларионов счел уместным разместить свой очередной «антисолонинский памфлет» на сайте радиостанции «Эхо Москвы» 33 тыс. просмотров этого текста, видимо, делают мое дальнейшее молчание неуместным, и я решил дать необходимые пояснения.

1. Конституция РФ (ст. 29) устанавливает, что «никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений». Такая норма появилась в Основном законе не случайно, и она более чем уместна в стране, где в памяти ныне живущих людей еще остались собрания трудового коллектива, на которых «разоружались перед партией», клялись в любви к «вождю народов» и разоблачали «примиренчество к врагам». Посему я считаю нетерпимым даже малейший намек на то, что я должен перед кем-то отчитываться (тем паче — извиняться) в моих мнениях и политических убеждениях.

2. Я не политик, не партийный функционер, не журналист. Последние 10 лет я, в меру своих сил и возможностей, занимаюсь изучением истории Второй мировой войны и публикую результаты своих исследований. Разумеется, читатели вправе заинтересоваться и моими идеологическими взглядами, в частности — моим отношением к теории и практике коммунизма, к Ленину, Сталину и их подельникам. Но для того, чтобы получить исчерпывающий ответ, нет нужды обращаться ко мне даже с вежливым вопросом, тем более — в хамском тоне требовать от меня немедленной демонстрации «антикоммунистического обрезания». Ответ содержится в моих книгах (в России опубликовано более 250 тыс. экз.), многочисленных статьях (начиная 1987 г.), выступлениях в СМИ, на электронных страницах моего сайта. Там все изложено очень ясно. Уж так ясно, что яснее некуда.

К сказанному и написанному мной ранее я могу добавить лишь то, что зоологический антикоммунизм представляется мне столь же отвратительным, как и тот «изм», против которого он якобы направлен. Гитлера и Гимлера, беззаветных борцов, отдавших жизнь в борьбе против коммунизма, я не люблю столь же сильно, как и товарищей Сталина и Берия. Придумано не мной, что «крайности смыкаются», и различия между ультралевым и ультраправым экстремизмами весьма зыбкие, скорее ситуативные, чем принципиальные. И за тем, и за другим вариантами социального бешенства стоят патологически гипертрофированные жажда доминирования, агрессия и злоба; философия, идеология и прочие продукты ума служат не более, чем дымовой завесой, и вовсе не случайным совпадением был одинаковый кроваво-красный цвет знамен германских национал-социалистов и советских большевиков.

3. На всем белом свете осталось не более сотни человек, за которыми я признаю право (моральное, а не юридическое) спросить у меня: «А чем ты, голубчик, занимался до августа 1991 года?» Это те немногие дожившие до наших дней узники советских «политзон», которые встали на путь открытой борьбы против коммунистического режима задолго до поступившего от Горбачева высочайшего разрешения. Вот на их вопросы я готов отвечать (тем более, что мне есть что ответить). Но не товарищу Илларионову, успешно строившему свою карьеру «советского экономиста» (тема кандидатской диссертации: «Сущность государственно монополистического капитализма и его периодизация»), дважды менявшему свою политическую ориентацию, требовать от меня публичного подтверждения моей идейной непорочности.

4. Самое главное — пора умнеть! Этот призыв я прежде всего отношу к самому себе (но и окружающим не помешает). Сколько можно наступать на одни и те же грабли? Один раз демократическое движение уже исхитрилось признать своим лидером кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС. Неужели даже такой урок не пошел впрок? Подобно карикатурной «бабе-дуре», готовой растечься лужей малинового сиропа при виде мятой гвоздики, которую раз в пять лет сподобился принести ей муж-пьяница, мы восторженно встречаем любого перебежчика (и хорошо еще, если перебежчика, а не «засланца») из числа бывших кремлядей.

Пора, наконец, понять, что рядом с президентами от ЦК и ЧК вполне могут быть (а с точки зрения интересов чекистов — должны быть!) люди, умеющие носить дорогие костюмы, говорить умные речи и читать Вийона на старо-французском языке. Consigliere мафии должен слыть респектабельным господином. Но честных, порядочных, совестливых людей там быть не может — потому, что не может быть никогда. Таких отсеивают на самых дальних подступах к кремлевским кабинетам (в одном из которых г-н Илларионов пять лет трудился экономическим советником Путина). Если у демократического движения в России и есть какой-то шанс на победу, то он начинается с того, что вместо разговоров о люстрации пособников режима в неком заоблачном будущем оно начнет освобождаться от них уже сегодня.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире