08:32 , 11 сентября 2019

«Умное голосование»: креаклы против интеллигентов

Недавние дебаты за и против «Умного голосования» обнажили существование в российской либеральной среде двух поведенческих типов: «креаклов» и «интеллигентов». В чем их отличия? И почему «креаклы» поддержали «Умное голосование», а «интеллигенты» нет?

В концепции «креативного класса» Флориды важен акцент на экономическом происхождении креаклов, они — феномен нового «постиндустриального общества», связанный с особыми потребностями инновационной экономики. В российском полу-постиндустриальном обществе (индустриальная фаза пройдена в советский период) креаклы – молодой растущий средний класс. Это преимущественно беловоротничковая среда с достаточным (собственным) заработком. Креакл уже «наелся»: он не дрожит за каждый рубль, не клянет ограбивших народ проклятых олигархов, плохо помнит талоны и голод и, в целом, дополз по пирамиде Маслоу до уровня, где вслед за удовлетворением базовых экономических потребностей начинается тяга к политическим свободам. В отличие от интеллигента, креакл не обязательно рос на Верлене-Рембо, может происходить из трудовой рабочей семьи и поэтому от народа себя не отделяет. Креакл считает себя не «учителем трудящихся», а выразителем позиции части россиян (таких же, как он сам) и поэтому верит в демократию. Будучи воспитанным на западной попсе и культуре (глобализация), креакл интегрирован в Европу: там он отдыхает, там же живет куча его друзей и знакомых, там же идеал политического устройства: туда, на Запад, тянется креаклова душа.

Государственных ценностей у креакла нет: он рос в безидеологическое ельцинское время в школе Гай Германики, из которой вынес много знаний про межполовые отношения и мало про «ценности коммунизма». Зато у креала есть свои «индивидуальные» ценности: личная свобода, либерализм (свобода от государства), плюс семья-тыл и непыльная работа. Кроме того, многих креаклов отличают общественная активность и волонтерство: Синие ведерки, Лиза-Алерт, Фонд Борьбы с Коррупцией и прочее. Креаклов постмодернизм в том, что в высокие «государственные» (но не личные или общественные) ценности он не верит, и на них, в общем, плюет. Кроме личной свободы для креакла нет абсолютных идеалов, все подвергается сомнению, нет иерархии и авторитетов. Но именно постмодернизм, усугубленный нехваткой общей эрудиции, избавляет креакла от заштампованности сознания. Грубость и примитивность представлений (свобода хорошо, отсутствие свободы – плохо) освобождает креакла от гамлетовской рефлексии интеллигента, создает быстроту и свободу действий: надо идти на площадь за свои идеалы – идем; надо бить в рожу «барана»-милиционера – бьем. Отсюда спокойное голосование за коммунистов, справедливороссов и черта лысого против власти, если потребуется.

Интеллигент, в отличие от креакла, подвид вымирающий. Это человек от 50 лет, выросший на ценностях советского шестидесятничества и коммунизма с человеческим лицом. Рональд Инглхарт в одной из работ отмечает уникальный феномен советского человека: уровень «постматериализма» (тяги к нематериальным благам) в СССР был гораздо выше среднемирового в сравнении с его экономическим статусом. Отгадка в том, что в условиях отсутствия «материальных благ» советский человек замещал нехватку условной «ветчины» более высоким потреблением доступной нематериальной культуры. Это объясняет, почему политические и культурные запросы пост-советского интеллигента не соответствуют его материальному статусу, и почему тяга к политическим свободам у интеллигента не столь велика, как у креакла: нет перемещения вверх по пирамиде Маслоу, так как его экономические потребности не удовлетворены. В экономическом плане интеллигент «не наелся»: у него, как правило, «украли приватизацию», с ним не поделились в «лихие 90-е».

Интеллигент активно выступает по позициям и темам, в которых не является специалистом, поскольку «интеллигентность» — это не столько особое знание (хотя университетский диплом предполагается), сколько статус морального покровительства над своим народом с элементами мессианства. Поэтому, тогда как креакл ощущает себя частью народа, интеллигент от народа себя отделяет. Демократия в представлении интеллигента опасна, ведь народ чужд и неразвит, может учудить бессмысленный и беспощадный бунт (или того хуже – Майдан). Отсюда исконный когнитивный диссонанс интеллигента: ментально и культурно он ближе к власти, а сочувствует народу. Поскольку власть интеллигенту ближе, чем народ, среди интеллигентов — множество системных либералов: это — попытка сеять разумное и вечное под защитой у власти на случай непредвиденного майдана. Опять же и с Западом у интеллигента любовь-ненависть: на Запад тянет, но он для интеллигента чужд из-за трудностей ассимиляции, культурных отличий (советское воспитание) и тошнотворных гамбургеров-макдональдсов (на которых рос креакл). Вообще обычная позиция интеллигента – гамлетовская, между двух стульев (народ-власть, Россия-Запад): «и хочется, и колется».

Из расcмотренных морфологических и поведенческих особенностей двух видов ясно, что для креакла проголосовать за коммунистов на московских выборах не составляло труда: про ужасы коммунистических режимов он почти не слышал, гамлетовской рефлексией не страдает, и заточен на конкретный результат (в д.случае прокатить ЕдРо). Для интеллигента же голосование за коммунистов воскрешает в памяти длинный ряд негативных коннотаций, с которыми в силу возраста он знаком на личном опыте: жизнь в СССР, угроза победы КПРФ в 90е. А участвовать в общем коллективном действии интеллигенту трудно: это лишило бы его статуса «над сваткой». Доминирование интеллигентов в либеральной среде в начале 2000х приводило к извечному противостоянию «Яблока» с СПС и постоянным расколам. По мере получения креаклами численного перевеса, ситуация может измениться.

PS: Поскольку в вопросах социального характера огрубления неизбежны, статья страдает обобщениями (эта оговорка больше для интеллигентов, так как длинный текст не каждый креакл осилит до конца).



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире