Активные обсуждения в эти дни последствий подавления в Москве путча октября 1993 года совпали с любопытным событием – выдвижением Владимира Путина кандидатом на Нобелевскую премию мира.  Эта инициатива депутата Иосифа Кобзона и некоей «Международной академии  духовного единства и сотрудничества народов мира» горячей поддержки в мире не вызвала. Как, впрочем, и сарказма. По-видимому, мало кто воспринял ее всерьез.

Между тем этот демарш невольно для самих инициаторов заострил вопрос  о том, каким оказалось место России в мире по прошествии 20 лет – с чего начиналось и чем закончилось на данный момент. Если очень кратко, то начиналось с активного преодоления наследия «холодной войны», с вписывания демократической России в европейское цивилизационное пространство (в том числе и в G-8),  а завершилось ныне  настолько «особой» позицией Москвы по основным точкам напряжения в мире, что вот уже звучат предложения (как, например, из уст премьер-министра Канады) вернуть G-8 к прежнему формату G-7 путем исключения нашей страны из этой группы.  Знаменательных этапов на этом пути было немало, но наиболее яркие, пожалуй, это Мюнхенская речь Путина в 2007 году, война в Грузии 2008 года, наконец, отказ Обамы прибыть в Москву в сентябре этого года.  Добавим к этому еще и позицию Москвы по сирийскому кризису, которую в том (европейском) цивилизационном пространстве не разделяет ни одна страна (проблема химического разоружения Сирии – лишь часть кризиса, причем, не самая существенная).

Такова картина внешнеполитического вектора развития нашей страны за прошедшие 20 лет, вектора, именуемого «подниманием России с колен»,  а на деле означаемого отход от европейской принадлежности в пользу азиатской. Кому-то (соглашусь, что даже многим) эта картина усиления изоляции России в европейском пространстве вполне понраву, другим же -— нет. Как бы то ни было, но премию Нобеля дают по европейским критериям и ценностям, а совсем не азиатским. Один из важнейших критериев, заметим, это отношение к правам человека. И тут уместен вопрос: а не возымеет ли искренний порыв Кобзона и ему подобных эффект прямо противоположный искомому? Ведь упомянутые среди заслуг российского президента его роль в урегулировании конфликта в Южной Осетии и Сирии на Западе воспринимаются, мягко говоря, неоднозначно. Не окажется ли это подставой для Путина, если вдруг вместо Нобеля изолъется поток, мягко говоря, критики?

Понятийный и ценностный разрыв российской околополитической и экспертно-кремлевской группировки, с одной стороны, и политико-экспертной среды на Западе не просто огромен, но и продолжает углубляться. СМИ, например, приводят цитату из слов искреннего возмущения Кобзона Нобелем Обамы:  «Этот человек инициировал и одобрил агрессивные военные действия в Ираке, Афганистане и сегодня готовится напасть на Сирию. Но тем не менее он носит звание миротворца, а наш президент, который пытается приостановить кровопролитие и призывает к диалогу,— нет!».  А ведь можно было бы и поинтересоваться действительной ролью Обамы в «инициировании войн в Ираке и Афганистане».  

Этот казус обостряет вопрос, насколько адекватную и комфортную среду создают для российского президента его не сильно компетентные радетели из политико-экспертных группировок. Одной из таковых – СВОПу (Совету по внешней и оборонной политике) – в этом году исполнилось столько же, сколько практически и самой внешней политике России, т.е. 20 лет. Ее активность в проведении «Валдайских форумов» (на сайте Эха их именуют «Клубом друзей Путина»)  и других прикремленных мероприятий давно дали повод расшифровывать эту абравиатуру иначе – «СОВЕТ ПО ВНЕШНЕЙ ОБОРОНЕ ПУТИНА». В результате опять разрыв и не только понятийный: в Москве (и на Валдае) президенту рукоплещут, а в мире, увы, воспринимают иначе.

P.S. Пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков пояснил, что инициатива с выдвижением шефа на Нобеля в Кремле не обсуждалась. Возможно, что там выстраивается редут обороны от «искренних радетелей».



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире