Один из самых часто задаваемых вопросов — «Зачем?». Зачем вы строите огромный штаб? Зачем вы возитесь с кандидатами ради нескольких сотен муниципальных кресел? Зачем всё это, если мундепы в Москве в частности и в России в целом — фактически номинальный институт без бюджета и власти?

На это можно справедливо ответить, что:

1. Независимый представитель с выборным мандатом даже в номинальном органе — это сила, с которой чиновники не могут не считаться. Он официально представляет жителей.
2. Грядущая кампания по выборам мэра Москвы нуждается в независимых депутатах для прохождения дискриминационного «муниципального фильтра», а активист с официальным статусом — это уже не просто посетитель митингов.

Но даже эти объяснения выглядят ситуативными и напоминают строительство огромного стадиона в маленьком городе под пару матчей ЧМ-2018. Монументальный механизм на один раз.

Главный ответ и итог кампании ещё до её конца — появление профессиональной инфраструктуры, позволяющей кандидату и избирателю встретить друг друга.

Ведение избирательной кампании — большая работа. Она требует специфических навыков и опыта, найма дорогих специалистов неординарной квалификации, постройки микростартапа под одну задачу на короткий срок. Кандидату нужны юристы, дизайнеры, копирайтеры, бухгалтеры… Слово «политтехнологи» в России заслуженно имеет не слишком хорошие ассоциации, но и они тоже необходимы — это люди, которые плавали и знают.

И тут возникает проблема: из числа независимых политиков такую команду быстро могут сформировать Навальный, Кац, Гудков и ещё, дай бог, десяток медийных оппозиционеров, и то лишь под большие кампании. А вот гражданин, баллотирующийся в собрание города или главой маленького муниципального образования, каким бы активным и популярным он ни был, едва ли сможет собрать сумму на такой штаб. Он пойдет на выборы, не зная броду, и без борьбы проиграет любому кандидату от власти с его деньгами и дрессированными бюджетниками.

До лета 2017 года эффективная избирательная кампания (а не номинальное присутствие в бюллетене) даже на нижнем уровне было дорогостоящей эксклюзивной услугой, доступной единицам. Избиратели, приходя на участки, видели на стендах обрыдлые лица чиновников, а рядом — не обрыдлые, но и никому неизвестные лица «новичков».

В рамках муниципальной кампании Гудкова-Каца в 2017 году впервые в российской истории встреча кандидата с избирателем стала технологией, сервисом. Несколько лет назад мы узнали, что такси — это не обязательно огромная дорогая контора, где на каждого водителя работает полтора менеджера, два оператора, уборщица и «директор по маркетингу». Благодаря уберизации жизни мы увидели, что людей с машиной и свободным временем можно связать с миллионами пассажиров посредством простой и удобной технологии. Точно так же сейчас стало понятно, что почти тысячу отдельных избирательных кампаний может вести один профессиональный штаб, вооруженный знаниями и технологией. И это то, что мы делаем сегодня.

Каждый наш муниципальный кандидат стал отдельным «мини-Навальным». Ни на одном этапе кампании, начиная с регистрации, сбора и проверки подписей, фандрайзинга, поквартирного обхода, специалисты не дали ему заблудиться и почувствовать себя неуверенно. Сложнейший процесс, усугубленный российскими реалиями, в которых избиркомы существуют лишь для зачистки бюллетеней, превратился в набор увлекательных онлайн-квестов, в политическую игру «Монополия».

К чему это привело? К тому же, к чему и революция на рынке частного извоза — на Uber и Gett стали ездить люди, которые не могли позволить себе жёлтое такси. На этих выборах унылым директорам школ, ГБУ «Жилищник», главврачам и прочим зависимым людям составят конкуренцию кандидаты, которые, оказавшись один на один с предвыборным процессом, никогда бы не приблизились к победе. Для предпринимателей, писателей и сотрудников ведущих IT-компаний политика — это не основное дело жизни. У них есть время на одно-два заседания и пару жалоб в месяц, но полгода для прохождения предвыборной полосы препятствий — это слишком.

Снижение порога входа в любой отрасли ведёт к росту конкуренции. Сейчас мы курируем около тысячи кандидатов в Москве, но легко перенесём наш опыт на десятки других кампаний — по выборам депутатов в Екатеринбурге, мэра в Туле, главы поселения Красивые Реки, заксобрания в Пензе и так далее.

Теперь во всех этих случаях реальный ресурс для участия в гонке будет не только у «переназначаемого» господина с медведем на лацкане, но и у каждого активного гражданина, желающего перемен в своем городе, области, посёлке, деревне.

Главное, конечно, в такой системе — эффективность. Уберизация, индустриализация, централизация механизма ведения кампании должна приводить в первую очередь к росту результата на каждый потраченный рубль. И тут, не будем скромничать, мы превзошли даже собственные ожидания. Весь наш «грандиозный штаб» с десятком дивизионов, юристами и разработчиками, колл-центром и дизайнерами — это три комнаты и кухня пополам с «Авторскими медиа». Весь этот механизм существует на полумиллионный недельный фандрайзинг.

В среднем, в пересчёте на кампанию каждого кандидата, штаб тратит чуть более 800 рублей в неделю. Даже если отвлечься от политики и сопоставить наш опыт с каким-нибудь аутсорсом для бизнеса — я не знаю примеров, когда пакет услуг, похожий на наш, может стоить $1 в день на клиента.

Главный ответ на вопрос «Зачем?» — чтобы снизить планку входа в политику. Это потрясающе дешёвая, простая, бесконечно масштабируемая система коммуникации между кандидатом и избирателем, универсальный инкубатор политиков, с помощью которого активный и неравнодушный гражданин может занять выборную должность и принести пользу своему району, городу и региону.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире