Повестка созидания процесса мирного развития

Новый состав Совета при Президенте РФ по правам человека (он называется более сложно и длинно, но так уже все привыкли) практически собран. Во вторник я встречался с руководителем Совета Михаилом Федотовым и принял от него официальное приглашение войти в состав.

Естественно, согласился, а согласившись, изложил Михаилу Александровичу свое видение повестки деятельности Совета на Кавказе.

Хочу рассказать о том, что, как мне кажется, надо обязательно сделать в регионе.

Первое — главная политическая, социальная и гуманитарная проблема современного Кавказа — почти полное отсутствие назависимых институтов гражданского общества и неспособность к системной консолидации тех, что есть.

Из правозащитных организаций — «Мемориал», «Хельсинская группа», ряд региональных организаций, несколько ярких человек… И это практически все.

Собираясь вместе кавказские правозащитники и независимые общественники насчитывают несколько десятков человек.

И даже эти люди преследуются неизвестными злодеями (хотя весь Кавказ и указывает пальцами в сторону предполагаемых преступников) в разных регионах с разной степенью интенсивности — от избиений до убийств (как в деле Хаджимурата Камалова или Натальи Эстемировой).

Отсутствие общекавказской консолидации правозащитных, гражданских, общественных организаций исключает возможность содержательной и системной организованной работы.

Это надо преодолеть — создать Кавказский гражданский форум (или иную подобную площадку) на постоянно действующей основе, с представительствами во всех регионах.

Второе — фон террористической деятельности — как представителей подполья, так и силовых структур — не позволяет в полной мере реализовать гражданские и конституционные права граждан, проживающих в регионе.

Внесудебные расправы, сообщения о пытках, о преследовании верующих, беззаконные убийства имамов, учителей, государственных служащих — все это стало «нормой жизни» региона.

Посредническая деятельность, участие правозащитников, общественных деятелей в переговорном процессе, организация такого процесса (чему противятся как сторонники «имарата», так и некоторые федералы) — то, что практически полностью сегодня отсутствует и без чего жизнь на Кавказе не может наладиться.

Это опасная деятельность — с обеих сторон ее участников будут сопровождать слова ненависти и угрозы расправы (с одной стороны — за «помощь ваххабитам», с другой — за «содействие тагуту и кяфирам»).

Но альтернативы нет — пока будущее будет находиться в руках ожесточившихся и вооруженных людей, этого будущего не существует.

Эффективные посреднические общественные структуры, действующие на основании Конституции или на основании религиозных взглядов и договорных отношений — насущная необходимость. В них должны входить авторитетные общественные деятели — журналисты, правозащитники, юристы, профсоюзные, религиозные деятели.

Но мы видим, что противоборствующие стороны не могут и не хотят решить проблему диалога, они хотят только войны. Нас, общество, это не устраивает — и мы должны взять инициативу в свои руки.

Третье — контртеррористические операции (КТО)... Они стали настолько обыденны, что на них уже не реагируют люди, им уделяют минимум внимания СМИ.

А в ходе каждой КТО гибнут люди, каждая КТО сопровождается рапортами о трупах молодых мужчин, иногда женщин. А, порой, и детей…

Раз в год министр ВД или глава ФСБ с довольным видом докладывают президенту РФ об «уничтоженных» нескольких сотнях «боевиков».

Это колесо смерти крутится и крутится… Между тем, в обществе возникают сомнения в правомочности применения силы в ходе КТО.

Люди задают вопросы — а все ли вы сделали, граждане силовики, для того, чтобы взять подозреваемых (не было ведь, как правило, ни ареста, ни следствия, ни суда, ни приговора) живыми, доказать их вину и позволить им оправдаться в рамках законной процедуры?

Нам в ответ рассказывают страшные истории о террористах, которых можно только сжечь или разорвать на части вместе с их домами и квартирами, но никак не взять живыми.

А мы видим убитых ребят и девчат, которые уже ничего не могут ни опровергнуть, ни подтвердить — подобно Мариам (Черенковой) из Дагестанских огней, про которую нам силовики наперебой рассказывали (над ее трупом), что она страшная «шахидка», а мы по-прежнему видим перед собой 21-летнюю мать семимесячного младенца, убитую только потому, что пояс для телефона в ходе КТО приняли за пояс со взрывчаткой.

Итак — общественный контроль за проведением КТО, за тем, чтобы власти приложили все усилия для того, чтобы сохранить жизнь гражданам РФ для проведения законных мероприятий по доказыванию их вины или их оправдания — вот важнейшая задача.

Для этого нужны опытные и спокойные люди (чтобы разбирались — в чем правда, а в чем ложь в боевой обстановке, и не сеяли панику), безоговорочно вставшие на позицию содействия гражданскому миру и развитию.

Нужны юристы, журналисты и правозащитники.
Нужны верующие, нужны вменяемые представители государства, понимающие, что без подобного общественного контроля кровавая жатва будет бесконечной.
Насилие воспроизводит насилие — любая ненависть прекращается словами и делами.

Четвертое — следствие и тюрьма.
Сотни, тысячи молодых людей с Кавказа прошли за последние годы следствие и тюрьмы.

Подавляющее большинство из них сообщают в подробностях о пытках и всяческих недопустимых, противозаконных методах, которые применяли к ним с целью добиться дачи определенных показаний.

Причем не в оперативной ситуации, когда счет идет на минуты, и, возможно, срочная информация, пусть даже и добытая насилием, о заложенной бомбе способна спасти жизни людям. А методично, день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем — пытка, избиение, унижение — их целью является фабрикация и закрытие дела.

Следствие, не имея улик, и не пытаясь их добыть, знает — все равно ему суд поверит, а рассказам подсудимых об элетрошоке, о пакетах на голову, о защемлении гениталий, об избиениях полузаполненными водой пластиковыми бутылками (внутренние гематомы, незаметные неопытному глазу), об угрозах изнасилований и подобных зверствах — нет.

Семь лет длится нальчикский процесс по делу о мятеже 13. 10. 05. Некоторые подсудимые умерли, некоторые признаны смертельно больными и отпущены под домашний арест. За это время у некоторых родились дети, появились жены. Разве это многолетний процесс сам по себе — не отвратительная пытка, каких не знала история самых жутких тираний и деспотий?

Создание эффективной системы контроля любой жалобы на ход следствия или содержания подсудимого — вот важнейшая из задач!

Нам приходят письма из зон — люди зашивают рты, пришивают себя друг другу в знак протеста против произвола и насилия со стороны администрации.

Чего мы хотим — расправы и уничтожения человека, пусть даже и совершившего преступление? Или прекращения гражданской террористической войны? Разве это следствие, этот суд, эта тюрьма могут хоть в микроскопической степени соответствовать этой задаче?

Люди предпочтут умирать, лишь бы не попадать в этот «правовой» ад без закона и справедливости!

Пятое — адаптация лиц, совершивших, обратившихся, осознавших и прочая бла-бла-бла…

Сегодня адаптация, существующая в Дагестане, Ингушетии и в карикатурном виде в КБР — просто элемент следственных мероприятий.
Напиши явку, напиши повинную, и тебе скостят — шепчут на ухо задержанному и арестованному. Как правило, обманывают, ссылаясь на то, что «федералы рулят»...

То есть прекращение террористической деятельности, осознание человеком необходимости встать на путь мирной жизни пытаются приравнивать к даче показаний на себя и своих товарищей.

Приговаривая человека к смерти (если он согласился и всех сдал, его все равно будут стараться убить, а защиты свидетелей на Кавказе никто и в глаза не видел), или, ломая его личность (если и сдавать было некого, а просто начал выдумывать, чтобы подтвердить версию о том, какой он злодей — там стрелял, там приказ получал…), власти никакой адаптации и не проводят — так, отчитываются об организации мирного процесса.

Пример Северной Ирландии, где террористы-католики, взрывавшие машины в густо населенных кварталах английских городов и поднимавшие на воздух гостиницы с десятками людей, сегодня заседают в парламентах, а страна от этого только стала крепче, их не убеждает.

А пример этот однозначен — бывшие лидеры ИРА, отказавшиеся от кровавой бойни, являются более эффективными строителями мира законности, чем вся британская военно-полицейская машина со всеми ее Джеймсами Бондами вместе взятыми.

В России эта мысль (несмотря на единственно эффективный опыт мирного урегулирования, проведенный по подобной схеме — в Чеченской республике) вызывает шок и трепет.

Я же уверен — в тюрьмах и на воле (в лесу) полно мусульман, которые готовы не из-за страха, а вследствие своих убеждений осудить террор и взяться за общественное мирное строительство.

Никто такой возможности им не предоставляет — они по сюжету должны сломанными, с бегающими глазами выйти к журналистам и что-то там промямлить про «ошиблись», «простите» и «больше не буду».
Но большинство этому сценарию предпочтут смерть.

Мы обязаны создать подлинную адаптацию, как основу мирного процесса и гражданского строительства — любой человек, который захочет порвать с террором, должен иметь возможность не только свободно заявить об этом, без опасения попасть в мясорубку следствия, но и включиться в легальную публичную общественную деятельность.

Альтернативы этому нет.

Шестое — Кавказ место чудовищно неразвитых СМИ. Точнее так — от региона к региону. Но и там, где СМИ, вроде как есть, убийства журналистов (подобно Хаджимурату Камалову, смерти которого никто не простит и не забудет) — норма жизни (точнее смерти).

Отсутствие развитого медийного поля, грязные пиар игры спецслужб, организующих фальшивые сливы, публикацию прослушек и т.д., зависимость СМИ от инвесторов, которые, зачастую, представляют криминально-бюрокартические кланы (или их оппонентов, такой же, впрочем, природы) — вот фон, на котором невозможно никакое строительство гражаданского общества.

Нам необходим Общекавказский союз журналистов — эффективная общественная организация, способная защитить или хотя бы поставить вопрос о защите своих коллег от произвола власти, криминала (иногда это сливающиеся понятия), террора или любых форм давления на прессу.
Союз журналистов России, погрязший в борьбе за недвижимость в Москве, на Кавказе не слышен и невидим.

Вот такие задачи я вижу важнейшими в своей деятельности в составе Совета по правам человека.
Без вашей поддержки, без широкого общественного участия во всем этом — нам не справиться.
А мы обязаны справиться — потому что с нами Бог.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире