Сергей Чупринин,
главный редактор
журнала «Знамя»:


На каждом экземпляре «Знамени», начиная с 1931 года, когда журнал возник, написано: «Литературно-художественный и общественно-политический журнал». Сейчас эти слова выглядят архаично, но от социальной доминанты журнал никогда не отказывался и не откажется никогда. Поэтому мы сохраняем старинные традиции русской литературной журналистики, в каждом номере печатая стихи, прозу и то, что называется современным обозрением — статьи про жизнь, про то, что волнует людей, что составляет предмет их огорчений, радости, надежд… И поэтому время от времени выпускаем целевые номера. Например, в этом году седьмой номер вышел со слоганом «Неповиновение». Там идет речь о разного рода событиях и людях, которые идут не так, как этого требует власть или укоренившееся общественное мнение. Это и неожиданные художественные решения, и неожиданные стратегии, и непривычные поступки. Скажем, в том номере была статья о том, как люди все настойчивее выбирают даун-шифтинг, уходя куда-нибудь на Гоа или в русские леса от того, что происходит в городе и что их крайне раздражает.

Тему одиннадцатого номера мы задали фразой из Евангелия от Иоанна «Довлеет дневе злоба его». Обычно эти слова переводятся как «Каждому дню свои заботы».

Какие же заботы выпадают на наш день?

Именно на этот вопрос и отвечают материалы номера. В нем много дискуссий. Критики, литераторы, театральные деятели, кинематографисты разговаривают о том, происходит ли в нашем современном искусстве радикальный поворот к социальной теме, увеличивается ли ее публицистический заряд и внимание к читательскому интеллектуальному и идеологическому сознанию. Предметом рецензий стали книги с этим же социальным нервом. К этой теме обращен и художественный раздел журнала. Номер открывается пьесой Юлия Кима «Трехгрошовая опера на российский лад». Классическая пьеса Брехта обретает новое звучание в рассказе о 90-х годах, о том, что они не позабыты и никуда не делись в нынешней российской действительности.

Самое большое произведение номера — фрагмент романа молодой петербургской писательницы Анастасии Мироновой. Он называется «Мама!!!». Это рассказ о травме, которую писательница еще совсем маленькой пережила в заводском поселке на Северном Урале в начале 90-х. Нищета и ужас провинциальной жизни, умноженные на невыплаты зарплат, пенсий, на отсутствие хоть каких-нибудь надежд на светлое будущее — этот драматический опыт переживается как непрошедший и служит напоминанием о том, что 90-е были отнюдь не так линейны, как кому-то кажется.

О сегодняшней жизни провинции рассказывает повесть впервые печатающейся у нас Елены Бердниковой. Это про то, как живут люди в глубине России сейчас. В этом же важном ряду небольшая, но дразняще едкая повесть Виктора Шендеровича «Среди гиен», где в фантасмагорическом виде предстает недавняя российская действительность, особенно заметно проявившая себя летом 2019 года.


Виктор Шендерович: Среди гиен (отрывок из повести):

Поджарые африканские собаки потихоньку осваивались в городе, а по ночам заполняли Москву, предпочитая престижные районы в пределах Садового кольца: пруды, бульвары, элитные кластеры… Передвигались они небольшими плотными группами, и один остроумный господин на Пречистенке, проводив взглядом отряд крупных тварей, смешно пошутил, что это похоже на патруль.

Бодрый пятнистый молодняк заигрывал с прохожими, покусывая иногда вполне ощутимо, но обижаться на детей было бы странно. Впрочем, когда у старой актрисы Кузовой в Брюсовом переулке африканские гости затеребили, играючи, насмерть собачку пекинеса, общественность среагировала сразу. По ТВЦ даже рассказали об этом неприятном случае и напомнили: собак надо выгуливать на поводке! Что за правовой нигилизм?

Ночной плач и хохот гиен не добавляли сна ни счастливым обитателям Патриарших прудов, ни славным жителям Сретенки, а, впрочем, добавили им немало толерантности — лежа в темноте с открытыми глазами, москвичи размышляли теперь о сложных отношениях природы и цивилизации…

Иногда твари забывали уйти под утро и, пованивая, продолжали валяться всем прайдом поперек тротуаров. Люди обходили их с осторожностью, боясь потревожить покой. Некстати потревоженная гиена могла цапнуть всерьез, и это знали уже все.

Однажды полиция даже приехала на вызов, потому что тварь таки укусила спросонья дизайнера Петю Штапуро. А кроме гиен и ментов, все в городе знали, что Петя сидит на заказах из администрации. Он так и сказал: вы наведите обо мне справки-то. Полиция навела справки и приехала, хотя трупа еще не было.

Приехавшие попросили Петю описать гиену.

Петя в ответ поинтересовался, не омудели ли они часом. Как можно описать гиену? Старлей полиции внимательно посмотрел Штапуре в глаза и попросил следить за речью, пообещав в следующий раз применить табельное оружие.

Поняв, что старлей не в теме, Петя поставил раздраженный вопрос в более общем плане. Он спросил: что за херня происходит? Почему гиены в городе? В ответ полицейский предложил обращаться с этим вопросом в мэрию, с чем и уехал, предупредив, что дело об укусе — чистый висяк, потому что гиены все на одно лицо и фиг кого опросишь, а у нас правовое государство и презумпция невиновности.

В мэрию про африканскую напасть писали, конечно, многие — и всем писавшим, в установленный срок, пришли ответы с благодарностью за внимание к проблемам городского благоустройства и рекламой велопроката и каршеринга.

Собаки тем временем переместились всем прайдом на Садовое кольцо, облюбовав километр от дома Чехова до Триумфальной — и город, давно ползавший в пробках, парализовало, наконец, долгожданным круглосуточным венозным цветом.

Зная мстительный характер гиен, не все водители отваживались им сигналить, — а впрочем, и на непрерывный гуд мускулистые твари отвечали завидным спокойствием. Поднимались они далеко не с первого раза, уходили нехотя, огрызаясь и запоминая номера…

После того как по одной гиене все-таки фиганули из травматики, прайд стала охранять Нацгвардия, и к траурному автомобильному вою над намертво вставшим Садовым кольцом добавился приятный ментовской баритон, напоминавший о необходимости соблюдать порядок. Оттуда же, из бронированных машин, гиен кормили.

В общем, все было организовано неплохо.

Иногда, конечно, случались накладки. Так, однажды, на ночь глядя в районе улицы 1905 года гиены загрызли насмерть гастарбайтера Турсунбекова Ардашера Рустамовича, 1983 года рождения, но по счастью, родственников у него в Москве не было. И обошлось без резонанса.

Хуже, к сожалению, получилось с Подсосенковой Еленой Петровной, 1957 года рождения, которая в субботу поехала с мужем из своего Орехова-Борисова в кинотеатр «Ролан» смотреть девятый фильм Тарантино. Как будто нельзя было найти кинотеатр поближе!

На Чистых прудах за ними увязалась небольшая группа молодняка, чисто поиграть в Африку. Подсосенков, муж, пнул одну — он вообще собак не любил. По яйцам попал этой твари и рассмеялся… А у памятника казахскому просветителю Абаю смотрит: сидят поперек бульвара восемь гиен. И народ, главное, рассосался, потому что понятно же, что не просто так сидят.

Ну, они и уделали его. Руку отсушили, срослась потом криво. Но хуже всего, что жену, Елену Петровну, загрызли насмерть — как того таджика, только с резонансом. Упала она некстати, они сразу за горло… Ну рефлекс, животные, какой спрос…

Пока обложенный гиенами Подсосенков кричал криком, а десятки москвичей хором, как дети на елке, скандировали «по-зор! по-зор!», — гиены всю Елену Петровну и порвали. Хорошо хоть, городские службы потом сработали четко, получаса не пролежала Елена Петровна — тело убрали, пятно темное раствором замыли, лавандой воздух опрыскали, и снова лучший город Земли.

А Подсосенков этот возжелал потом справедливости с ужасной силой, как не местный. Отказался забирать заявление из полиции! Уж ему и так и сяк, и русским языком объяснили: некстати это и совершенно бесперспективно! А он ни в какую — плачет и стоит на своем. Другой, говорит, жизни у меня теперь нет.

Ну, на нет и суда нет — завели дело на самого Подсосенкова, за жестокое обращение с животными. А зачем он пинал их, зачем в глаза смотрел? Нет, ну правда же. Они же от этого нервничают, они же страдания испытывают, сколько можно объяснять?

Тут от себя скажу. Просто поразительно, до чего некоторые люди простых вещей не понимают. И сколько в них при этом злобы! Это как надо Родину не любить, чтобы портить ей по любому поводу имидж и статистику?

Правозащитники эти опять-таки, так называемые… Скандалят, Страсбург на помощь зовут… А что Страсбург, когда сам же провоцировал Подсосенков этот! У нас в городе просто так людей не едят.

Выписали ему потом в суде на Китай-городе для острастки штраф в сто тысяч юаней и отпустили с богом. Судья Уварова, произнося решение, не сдержала гражданских чувств, расхохоталась отрывисто посреди текста…

Подсосенков окаменел и штраф платить отказался, на принцип пошел, — ему тогда квартиру описали в обеспечение решения. А что делать: закон есть закон!

И повадился этот вредный вдовец, уже бомжом, ходить по Малой Бронной — по самым дорогим нам местам, где настоящие люди отдыхают, а не которые из Орехова-Борисова, да и то в прошлом. Мимо Матвея с Гордеем ходил, мимо лысоватого со значком. Рукой уцелевшей фотографию жены в лица людям совал, ужасы рассказывал, аппетит портил. Его сначала добром просили, а потом, конечно, в шею, чтобы не мешал культурно отдыхать.

Так он вернулся назавтра пьяный и сразу зашел с оскорблений. Вы, говорит, с ума тут посходили, гиены вы, а не люди… Слетел с катушек мужик, короче — Антихриста поминать начал, потом до скреп дошел, до солнцеликого добрался. Тут, конечно, взялись за него по-настоящему, свинтили и в психушку повезли, к шаману на свидание.

Там и теряется покамест след Подсосенкова этого, который на Тарантино в субботу пойти хотел…

*Полностью повесть В. Шендеровича «Среди гиен» читайте в одиннадцатом номере журнала «Знамя».

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире