shenderovich

Виктор Шендерович

21 ноября 2017

F

Юноша из Уренгоя высказал, в сущности, совершенно очевидную мысль.
Даже банальную.
Дважды два четыре, Волга впадает в Каспийское море, преступные армии состоят из подневольных солдат, которые платят своими жизнями за амбиции вождей…
Какой чудовищный ядовитый силос надо закачивать в мозг людям, чтобы делать из парня предателя Родины!
Беда такой Родине, где совестливый мальчик, способный так остро почувствовать чужую беду, принужден будет оправдываться.
Дай ему бог вынести это и выйти из этой ситуации сильным, а не сломленным.

Оригинал

Долетел до Америки (на всякий случай уточняю: не насовсем).

Последнее впечатление от родины — опознавший меня в Шереметьево довольно крупный, как выяснилось, айтишный бизнесмен.

Поблагодарил меня за эфиры и тексты, предупредив, впрочем, что сам — «немножко с другой стороны».
Я, сказал, системный. В бизнесе иначе нельзя.

Ну и как бизнес, спрашиваю.
Отвечено было, дословно:
 — Выживаем между западными санкциями и нашими троглодитами.

Замечательное описание текущего экономического момента.

Оригинал

08 ноября 2017

Новые технологии

Работать стали тоньше.
Я привычно ждал отмены своего вчерашнего концерта («Куклы» и не только«), традиционного прорыва труб или мелких гадостей на самом вечере, но отмены не последовало, трубы все не прорывало и не прорывало, и за день до выступления впору было, кажется, праздновать успех: антрепренер доложил, что ожидается полный зал!

В самом чудесном настроении я вышел на сцену — и ударился лицом о пустые кресла. В центре зала зияла провальная во всех смыслах пустота. В себя я пришел, признаться, не сразу. Но, как было сказано у Бабеля, в старике было еще жизни лет на двадцать, и он поднялся. Я отработал спектакль и дивно пообщался с благодарной публикой, которой пришло все-таки очень много…

А потом спросил у антрепренера: что это было? И услышав ответ, выдохнул с облегчением. Ибо раз так, то все нормально: гадят.

Дыра в зале — восемьдесят пустых кресел — объяснялась четырьмя десятками невостребованых бронирований, сделанных с разных телефонов, в разных кассах. Кучно, на лучшие места.

Антрепренер, обитающий в этом ремесле четвертый десяток лет, уверяет: это беспрецедентно. Вот чтобы у сорока пар, еще недавно мечтавших заплатить по 4-5 тысяч рублей за два билета на концерт и боявшихся упустить такое счастье (ибо не поленились же дозвониться в кассы), вдруг разом изменились планы на вечер? Не у пяти пар, не у десяти — у сорока! Для этого, воля ваша, нужна какая-нибудь эпидемия или бомбометание по месту жительства…

Но ни того, ни другого в окресностях московского Мюзик-холла не наблюдалось, и правдоподобия в этой случайности, сами понимаете, немногим больше, чем в отпечатках пальцев Штирлица на чемодане русской радистки или в одновременной вспышке любви избирателей к «Единой России» именно на том участке, где администрации удалось заблаговременно поломать руки наблюдателям…

Тут тянет перейти от политики к социологии и начать фантазировать: кто все эти люди? Те же ли это убогие, которые срут на меня в интернете второе десятилетие, или бойцам подоспела смена? Как выглядят они, как проводят досуг? Любят ли их девушки? Или они сами девушки? Знают ли их мамы, чем они занимаются? Или мам уже не требуется, и их рожают нанотехнологическим образом прямо в Ольгино? Как выглядит их старшой? Ведь это ж целая операция — звонки с сорока разных телефонов, план зала, выкуп самых дорогих мест, координация процесса… Это ж, наконец, смета, — ибо для бесплатной неприязни все это носит чересчур дружный характер.

Ну да черт с ними со всеми, мое какое дело, в конце концов. По общим обстоятельствам жизни на родине, я не в обиде. Пустоватый зал и пониженный гонорар — терпимая плата за возможность выйти наконец на сцену в родном городе, а не в Нью-Йорке, Тель-Авиве или Берлине, где я уже изрядно намозолил глаза… Меня всего лишь ударили по карману и самолюбию, а могли и бритвой по глазам, как говорится.

Но у них сейчас типа не сезон бритв. Либерализация, оптыть. Предвыборная типа оттепель. Гуляем по буфету, пользуемся моментом!

Следующий концерт — там же, в январе.

Буду снова показывать «Крошку Цахеса». Какой хохот стоял вчера на этой пленочке и какая тишина воцарялась — ух… Счастье.

Оригинал

Виктор Шендерович – Председателю Верховного Суда РФ Лебедеву В.М.

Здравствуйте, уважаемый Вячеслав Михайлович!

В первый и последний раз мы разговаривали с Вами почти двадцать лет назад: я в те поры был типа телезвездой, и в одно касание проторил дорожку в Ваш высокий кабинет: моего друга посадили на 7, 5 лет строгого режима как организатора преступной группы, и я принес Вам его шитое белыми нитками дело…

Вы, помнится, пришли в ужас от того приговора. Мы пили чай в Вашем прекрасном кабинете на Поварской, и Вы сетовали мне на низкий уровень судейского корпуса, которым руководите. Моего друга освободили из-под стражи за отсутствием состава преступления. Правда, он успел отсидеть 14 месяцев.

За минувшие двадцать лет уровень судейского корпуса вырос, под Вашим руководством, необычайно. Басманное правосудие (оно же Пресненское, Хамовническое, Тверское и Замоскворецкое) успело войти в поговорку. Но, увы, я больше не имею возможности прийти к Вам на личный прием, чтобы поблагодарить за это. Не говоря уже о том, что человек, организовавший ту нашу встречу, сам много лет в бегах.

Что же до моих друзей, то их продолжают арестовывать и сажать в тюрьму, — по большей части, правда, уже «по политике». Но «по политике» я бы к Вам и не обратился — человек Вы cистемный, одна неловкость бы получилась.

Время от времени, однако (и очень часто, как я понимаю), невиновные люди оказываются в СИЗО и тюрьмах просто так, без политического интереса, в рамках неотвратимой работы механизма, описанного Кафкой в романе «Процесс», век назад. Шестерни этого механизма не умеют проворачиваться назад, и кто попал, тот попал, а иногда и пропал уже насовсем. И надежда, как всегда в России, только на личные контакты…

Вот я и пишу Вам, — потому что все другие способы мы, товарищи обвиняемого, кажется, исчерпали.

Я обращаюсь к Вам по делу моего друга Якова Крейнина. Скоро уже год как этот семидесятилетний человек сидит в СИЗО. Девять месяцев из этого срока он просидел в 12-местной камере. Сидит он – по ничем не доказанному обвинению в крупном мошенничестве. Доказано оно, крупное или мелкое, быть и не может, потому что:

a) Яков Крейнин — кристально честный человек;

б) в деле нет ВООБЩЕ никаких материалов, свидетельствующих против него, и единственная вина Крейнина, таким образом, состоит в том, что он работал по соседству с беглым мошенником.

По закону, вменить Крейнину можно максимум превышение должностных полномочий, что в приватном разговоре с его родными признали и следователи.

Они же признались, что очень жалеют теперь, что арестовали Крейнина, и по-человечески всей душой с его 70-летней женой, которой за девять месяцев дали всего три свидания, но отпустить Крейнина уже не могут: вы будете смеяться, но они опасаются в этом случае обвинений в коррупции…

Судить Крейнина не за что, отпустить его нельзя – что же делать? Да известно что. Следствие предъявило обвиняемому новое обвинение в мошенничестве, на еще более крупную сумму. Шестерни вертятся только в сторону удушения. Следователи оттягивают суд, понимая всю меру грядущего позора. Истечет срок этого следствия – найдут новые хищения… У них уже нет выхода.

Нет выхода и у Якова Крейнина. Он продолжает сидеть в СИЗО. Он болеет. Его физическое и моральное состояние стремительно ухудшается. Его не отпустили на похороны отца. Ему не позволяют видеться с женой. В сущности, каждый день происходит убийство моего друга…

Некий уже общий ужас заключается в том, что случай Якова Крейнина – вполне привилегированный случай! Об этом деле писала «Новая газета», о нем знают и омбудсмен по экономическим делам, и Уполномоченный по правам человека при, страшно молвить, Президенте РФ. Но, видимо, тревожить по такому мелкому поводу самого гаранта г-н Уполномоченный не стал, а без этого лома правоохранительные челюсти у нас не разжимаются…

Конечно, случай Крейнина — совершеннейший быт на фоне того, что мы знаем про следственную практику в современной России, но это очень слабое утешение, когда речь идет о близком человеке.

Вмешайтесь, пожалуйста, Вячеслав Михайлович. Двадцать лет назад вы освободили из тюрьмы невиновного человека, отца двух малолетних детей. Четыре человека (включая жену сидельца) вспоминают о вас теперь с благодарностью.

У вас есть шанс расширить список.

Ваш Виктор Шендерович

Примите мои запоздалые пять копеек по коллизии «Навальный — Собчак». Впрочем, что тут может устареть до весны?
Мне кажется, в процессе обсуждения вопрос был сильно усложнен, а его суть основательно замылена (кем-то по недомыслию, а кем-то — сознательно). Хороша или плоха Собчак, авторитарен ли Навальный, либеральны или недостаточно либеральны те или другие программы — все это, на мой взгляд, не имеет отношения к сути дела.

Программы — это для Бельгии (Нидердандов, Франции, Канады эт цетера). Для свободных стран, в которых свободные граждане на свободных выборах решают, как будут выглядеть важные подробности их будущей свободной жизни — налоги, миграционная политика, степень федерализации, внешнеполитические приоритеты…

Нам — дай бог дожить до такого, хотя пока что-то не похоже, что даст. Нам до этого всего — как Рогозину до Илона Маска. Мы с вами, господа хорошие, обитаем, в настоящий исторический момент, в глубокой азиатской заднице, с несменяемым вождем племени и деградирующими общественными институтами. Мы все — вассалы (включая, что интересно, Ксению Собчак, которой несколько лет назад тоже дали примерить этот правоохранительный фасончик). С каждым из нас можно сделать что угодно.

Персональная специфика расправы (одна для Улюкаева, другая для Ильдара Дадина), как и ее территориальная специфика (одна в Барвихе, другая в республике Марий Эл и совсем третья в Чечне) только подчеркивают этот общий азиатский бесправный знаменатель.

Что можно сделать в этой ситуации? Да разное можно сделать.

Можно попробовать улучшить свои вассальные позиции, победив других вассалов в конкурентной борьбе за доступ к феодальным ресурсам.

А можно попытаться выйти на свободу.

Для начала следует констатировать, что это — две разные задачи.

Графа Монте-Кристо из Путина не вышло (я не про материальную, а про историческую часть вопроса) — ему бы теперь остаться в управдомах, чтобы не повязали. А выборы — такие фермопилы, через которые невозможно пройти без потерь… Кремлевские умельцы отдаляли этот день, как могли, аж отодвинули на два года, но и эти два года уже почти прошли. Теперь им, кровь из носу, надо проскочить через март 2018-го: нужна легитимность! А для этого нужно снова затащить россиян в тот же пыльный цирк, в котором, в былые годы, уже откувыркалась вся т.н. «политическая элита», от Хакамады до Умара Джабраилова, не говоря о дружном коллективе лидеров «системной оппозиции», самые надежные из которых радуют наш глаз на манеже три десятилетия.

Но на старых коней с плюмажами публика уже не ходит: достали. Даже Жирик, уж на что одаренное существо, не наполняет кассу, хотя расходует исправно.

Насущно необходим дружный коллектив клоунов (и чем ярче и новее, тем лучше), которые будут прилюдно молотить друг друга и взбивать пену, изображая демократический процесс, конкурентную борьбу и бескомпромиссную (в заранее оговоренных рамках) полемику с Путиным… Чтобы по окончании этого представления, привычно выехав на бесконтрольных азиатских фальсификациях, власть могла бы предъявить стране и миру «поддержку народа» — и остаться при закромах и без уголовного преследования.

Все это ясно как день — и уже неоднократно ими исполнено.

В этом контексте задача тех, кто хочет на свободу, очевидна: не дать ворам возможность симулировать столь желанную для них легитимность! Для этого (азбучные вещи напоминаю) следует объединиться вокруг того, кто представляет наибольшую организационную угрозу для воровской власти, — как на прошлом витке истории очень разные силы объединились вокруг Бориса Ельцина. (Урок последовавшего за этим окостенения власти — важнейший урок, но он не отменяет эффективности объединения).

Человека, который символизирует возможность выхода на свободу сегодня, зовут — Алексей Навальный. Так получилось.

Я бы, конечно, предпочел, чтобы его фамилия была Гавел (или хотя бы Явлинский), но речь не о моих желаниях, а о реальности. Наши гавелы как были, так и остались диссидентами (знакома ли вам, например, фамилия Шаров-Делоне?), а Явлинский уже давно, — привычная часть выборного пейзажа; господин, раз в четыре года появляющийся на поверхности, чтобы сказать приятные либеральному уху вещи, зафиксировать (к удовольствию начальства) маргинальное место либерализма в России — и снова пропасть с горизонта.

А человека, в обстановке административного и уголовного террора уже много лет собирающего многотысячные митинги протеста по всей стране, зовут, напоминаю, Алексей Навальный. И только он сегодня представляет реальную угрозу для Путина и Ко.

В этом-то предвыборном пейзаже и появляется Ксения Собчак. Право появиться у нее, конечно, есть, о чем спор. Но и мы имеем право посмотреть в ее биографию и спросить: зачем? Или даже: что вдруг? Даже не у нее спросить — какая, в сущности, разница, что она ответит? На такие вопросы человек отвечает не словами, а годами жизни, внятным следом совершенных и не совершенных поступков. Репутацией, извините за выражение.

И в этом контексте хотя и любопытно, но уже совершенно неважно: в Кремле ли попросили Ксению Анатольевну замутить эту тему, или мы имеем дело с типовой глянцевой «раскруткой» по неважно какому поводу, — главный (для нас) ответ очевиден в любом случае: г-жа Собчак не планирует отстранять Путина от власти!

Если вдруг сойдет с ума и запланирует, — мы поймем это по новому обыску у нее дома, с изъятием вообще всего. А пока что — давайте оставаться в рамках нашего знания о мире.

Вернемся к раскладу на март 2018-го. Он прост, как репа.

Если в избирательных списках не будет Навального — это будут не выборы, от слова «вообще». Симуляцию народовластия надо активно саботировать: хунта — она хунта и есть, и не фиг цеплять страсбургские кружева на эту вохру. Если же Кремль, понадеявшись на спойлеров и админресурс, все-таки рискнет допустить Навального в список — надо выводить на чистую воду спойлеров, объединяться, голосовать, наваливаться на контроль — и пытаться напомнить хунте, кто в доме хозяин (по Конституции РФ); надо попробовать предотвратить новую узурпацию власти, назначенную ими на март 2018 года. План действий для тех, кто хочет на свободу, — совершенно ясен.

Ясен и план действий для тех, кто на свободу не хочет (или хочет, но меньше, чем севрюжины с хреном); кто не прочь улучшить свои вассальные позиции, использовав острую нужду власти в легитимизации; кто мечтает пригодиться Путину в трудный час («одни по службе, прочие от счастья»).
Эти всей толпой выйдут на предвыборный манеж, кто привычным аллюром, а кто на новенького.

И при всей разнородности программ и персоналий, потенциальных участников будущего шоу роднит именно это: они не собираются побеждать, но готовы поработать на директора цирка на взаимовыгодных условиях…

Оригинал

26 сентября 2017

Честное слово

Этот текст был написан на восьмидесятилетие Владимир Войновича.
Сегодня ему — 85, и я поправил буквально пару цифр. ))

ЧЕСТНОЕ СЛОВО

К юбилею Владимир Войновича

Он и пишет просто, и при общении, на невнимательный взгляд, кажется человеком простоватым.
Эдакий Чонкин — улыбочка с хитрецой, но никакого постмодернизма. «Все на русском языке», как сформулировал Твардовский, в «Новом мире» которого, полвека с лишним назад, начинал свой путь молодой Войнович… Та ранняя повесть называлась «Хочу быть честным».

Нехитрое, кажись, желание, — на исполнении которого, однако, ложится костьми поколение за поколением… Ну, не получается у нас белое называть белым, и особенно — черное черным! Ну, так… разве что отметить отдельные недостатки на несомненно прогрессивном пути… при полной поддержке основ, разумеется… Тем более что и белое, если присмотреться, не совсем белое, правда? Да и вообще, все мы серенькие, чего там. Ну, вот и ладушки. По-человечески, очень понятно и даже уютно…

Но сатирик – неуютная должность. Дежурный по сторонам света, он не склонен подкладывать топор под этический компас. Он твердо знает правильное направление.
Он хочет быть честным.
Естественное желание в двадцать лет, обнадеживающе – к «тридцатнику», когда была написана та повесть. Не забытое на девятом десятке, это желание кажется уникальным. А если к свойствам честной души прибавить способность вызывать в согражданах целебный смех…

Владимир Николаевич Войнович – национальное достояние России. Если бы мы были японцами, то вставали бы и кланялись при его появлении всей нацией. Но мы не японцы, и пускай юбиляр скажет спасибо, что его, хотя и травили в прямом и переносном смысле, но все-таки не сгноили насмерть, как некоторых товарищей по нравственному императиву.

Муза Войновича – здравый смысл. Но понятия о добре и зле перевернуты, и чтобы вернуть миру гармонию, писатель встает на уши. И оказывается сатириком.
Казенная форма становится идеальным сосудом для ясной мысли, — и минус, помноженный на минус, взрывается положительным зарядом здорового смеха!

«Позвольте через вашу газету выразить мое глубокое отвращение ко всем учреждениям и трудовым коллективам, а также отдельным товарищам, включая передовиков производства, художников слова, мастеров сцены, героев социалистического труда, академиков, лауреатов и депутатов, которые уже приняли или еще примут участие в травле лучшего человека нашей страны — Андрея Дмитриевича Сахарова».

Войнович написал это в январе 1980 года – и, написавши, отправил в газету «Известия». Если бы он в жизни не сделал ничего, кроме этого, его имя уже осталось бы в истории страны — как образец твердой человеческой нормы в эпоху скособоченных представлений о приличии.

Испытание единством оказалось коварнее испытания враждой. В «совке» было проще: вот Сахаров, вот Брежнев, и ошибиться невозможно! А с некоторых пор — вроде бы кругом все свои, и слова звучат правильные, но топот стада заставляет сатирика посторониться и подождать, пока осядет пыль.
И начать формулировать — уже про «своих».
С той же обманчиво простоватой улыбкой, с той же точностью этических оценок.

И страшновато уже совсем по-новому, и друзей убавится, и врагов прибудет, но что поделать – надо! Надо, если хочешь «жить не по лжи», как сформулировал другой большой русский писатель (что не спасло его от парадоксальной судьбы: стать персонажем Войновича)…

«Сатирик, к сожалению, ошибается редко», — писал Станислав Ежи Лец.
Увы, не ошибся с прогнозом и сегодняшний юбиляр, разве что чуть промахнулся со сроком: отец Звездоний, во всей красе лубянского православия, явился не запылился на тридцать лет раньше предсказанного. Но ведь, согласитесь, — сошел как с портрета!
Увы. Сатирик не может предотвратить, — он может только предупредить…

Впрочем, мои мысли сегодня – не о Москве-2017, а о живущем и здравствующем в ней, на честь и радость россиянам, писателе Войновиче, Владимире Николаевиче. Дай ему бог здоровья, – и постараемся больше не огорчать классика его сбывающимися пророчествами…

Оригинал

А помните, дорогие россияне, был такой — Джохар Дудаев?

Он хотел независимости Чечни. Всего лишь. Он был фанатиком свободной Ичкерии (всего лишь). Не личной власти хотел, не бабла из российской казны, не зверинцев в столице своего тейпа, не казней своих противников – независимости для родины! Чтобы она вышла, наконец, на свободу из-под генерала Ермолова и дивизий НКВД…

Мы его убили.

Помните, был такой – Аслан Масхадов? Он хотел независимости Чечни. Ее постепенного, легитимного выхода на свободу; цивилизованного развода. Он не был бандитом. Он выиграл выборы в Чечне именно на взвешенности своей политической позиции, вдесятеро опередив Шамиля Басаева…

Мы убили и Масхадова (Басаев подорвался сам).

Ради этого последнего политического достижения – чтобы не дать полковнику вернуться в легитимное поле (из которого Россия вышвырнула разом и себя, и его, разорвав Хасавюртские соглашения), нам пришлось убивать собственных детей в Беслане. Иначе там, не дай бог, появился бы в качестве посредника Масхадов, и с ним пришлось бы снова вести переговоры… С годовщиной вас, кстати.

В общем, мы их всех убили, и посадили на чеченский трон клан управляемых чеченцев. Путин тогда опять всех переиграл, помните? Помните, как после гибели главы тейпа он позвал в Кремль наследника, юношу-сына в трениках?

Мальчик вырос, вы заметили?

Миллиарды, выкачанные из российской казны (большей частью непосредственно в Центорой), абсолютное средневековье внутри республики, границу которой без отмашки главы халифата не могут теперь пересечь и офицеры Следственного комитета РФ), пепел Эстемировой и Политковской, отнюдь не стучащий в наши сердца, чеченские убийцы в звании Героев России в российском парламенте, физическое уничтожение личных врагов, в том числе на улицах Москвы…

И вот прекрасная виньетка на торте российской победы над Чечней – крик «аллаху акбар» на парализованной Большой Никитской, на несогласованном тысячном митинге, и обоссавшаяся московская ментура судорожно звонит наверх с вопросом, что с этим делать, но там, наверху, при слове «Кадыров» тоже (и уже давно) не остается ни одного человека в сухих штанах.

Это вам не очкариков винтить, рэмбы вы наши дефективные…

Буддисты — и страдания о гибели мусульман в далекой Мьянме – для Кадырова, разумеется, только очередной повод показать, кто в доме хозяин; под командованием Путина, в многочисленных самашках и ачхой-мартанах, мусульман было убито столько, что никаким буддистам не снилось, и никаких претензий по этому поводу от Кадырова пока не слышно. Впрочем, когда Путин сгинет, и финансирование прикроется, этот счет будет выставлен нам всем в процессе стремительного развода, можете даже не сомневаться.

Без Путина Кадырову все равно не жить (в Российской Федерации); на этот исторический поворот у Рамзана припасено зеленое знамя ислама и одна из самых боеспособных армий в регионе. Братья по вере не дадут в обиду, да и России, после всех путинских побед, будет в ту пору уже совсем не до Чечни…

Но это – прогнозы, а по факту — всесильный Рамзан еще раз, и вполне демонстративно, нагнул Россию, и в каком-то смысле – правильно сделал, что нагнул. Если до кого-то еще не дошло, может, хоть сейчас дойдет, и то хлеб.

С победой вас в чеченской войне, дорогие россияне. Ну, и главнокомандующему вашему привет передавайте, который опять всех переиграл.

Оригинал

Щелкнул, на ночь глядя, пультом не в ту сторону и попал на канал «Россия», а там режиссер Шахназаров сетует на идею «Русского мира»: узковата, говорит.

Вот зачем, говорит, например, китайцу русский мир? То ли дело евразийство, Гумилев! Вот бы нам в этом направлении помозговать. Советский проект, говорит, тоже был хорош в смысле объединения народов…

Если перевести этот поток сознания на язык смысла, режиссер Шахназаров сказал вот что. Он сказал: хорошо бы нам всех вокруг себя объединить! Неважно, по какому поводу, но чтобы непременно вокруг нас! «Русский мир» азиаты не берут, давайте втюхаем что-нибудь другое.

Отличная мысль.

Не от спроса плясать, а от нужд продавца.

Ходит такой обиженный коробейник по мировому базару и канючит: возьмите хоть что-нибудь, а? У меня много чего есть, оно поврозь лежит, но можно и оптом: Дугин с серпом и молотом, суверенная демократия, семь на восемь, Гиркин с Христом, до кучи, чтобы вам узко не показалось…

Не берут. Носы воротят. Зачем нам это, спрашивают.

Как зачем? Чтобы я был в центре процесса!

Какого процесса?

Да хоть какого, лишь бы в центре. Вы что, не понимаете? Я ж Россия!

Погоди, говорят, друг ситный, с какой стати ты ощущаешь себя таким уж центровым? Откуда это самоощущение? Чем ты, в настоящее время, готов удивить мир, кроме памятника Калашникову? Что можешь предложить, кроме коррупции? Что в тебе уникального, помимо размеров, с которыми ты не знаешь что делать? Отчего бы тебе не перестать учить жизни народы и континенты, не охолонуть немного, не подлечиться; руки, наконец, попробовать пересадить из жопы в плечевой пояс…

Обиделся, пошел за ядерной бомбой.

Хорошо, хорошо! Ты в центре, в центре! Расскажи еще, какие есть идеи для объединения!

Оригинал

05 августа 2017

Все тут шито косо

Кажется, почти нигде, кроме «Новой газеты» и запрещенных «Граней», нет ни слова о крымском фермере Владимире Балухе, получившем только что 3 года и 7 месяцев колонии общего режима за то, что вывесил над домом украинский флаг. Ему тут же подкинули патроны и арестовали.

Все тут шито не только белыми нитками, но и косо. Партизан, тайно хранящий патроны, не вешает над домом, на оккупированной территории, флаг своей страны. Не говоря уже о том, что если бы патроны были его, он получил бы лет двадцать, разумеется.

Оригинал

Пристальное внимание главы Общественного совета при Минкультуры РФ Павла Пожигайло привлекла голая грудь Матильды. Он обратился по этому поводу к режиссеру Алексею Учителю и дал тому несколько бесценных советов про то, как снимать кино…

«Среди эскимосов, — писал Лец, — всегда найдется кто-нибудь, кто объяснит жителям Конго, как им себя вести в случае страшной жары».

Голую женскую грудь советский народ впервые увидел своими изумленными глазами в фильме «Романс о влюбленных». Это было полвека назад. Не помню, как мы это пережили, но как–то пережили. С тех пор произошло столько всего! — и ничего не произошло. Страна противостоит блоку НАТО и воюет снаружи; у власти бессменный лидер; номенклатурные эскимосы снова рассказывают, как себя вести в случае жары, безымянные платяные вши учат нас нравственности. А памятники убийцам как торчали по стране, так и торчат. Еще новых добавили.

Одно хорошо: от всего этого сегодня можно уехать. Что и делают миллионы россиян, — по преимуществу как раз те, которые могли бы сделать тут что-то человеческое…

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире