shargunov_sergei

Сергей Шаргунов

07 июня 2018

F

Поговорил с президентом на Прямой линии о 282 статье УК и безудержном поиске экстрима. Спросил про преследование за постинги и репосты. Упомянул и новоявленные законы, затрагивающие Интернет и дающие простор для произвола.

Мой конкретный вопрос был по поводу группы, добивавшейся осуществления утопической идеи «референдума об ответственности власти».

Соколов, Парфенов и Барабаш на зоне. А Петр Милосердов, например, тоже судимый за суждения, сидит в тюрьме. Есть и другие, совсем свежие дела.

Президент согласился с тем, чтобы я передал ему имена и истории. Передам.

Он сказал, что нельзя доводить до маразма и абсурда и нужен общественный контроль.

Главное для меня — защитить конкретных людей, которым для отчетности ломают судьбы, и тех, кто потенциально может стать жертвами произвола.

По стране проходят последние звонки. Для некоторых школ они уже прозвучали. Навсегда.
Мною направлено несколько запросов — в прокуратуру Красноярского края, врио губернатора Приморья Андрею Тарасенко, губернатору Пермского края Максиму Решетникову — с требованием дать пояснения и остановить убиение школ.

В Красноярском крае в поселке Зеледеево шестьдесят два ученика остались без единственной школы. Теперь уроки для детей проводят в местах, не предназначенных для этого. Родители вышли на стихийный митинг с плакатами: «Хватит издеваться над детьми!» и «Нас обманули — школы нет!» и составили петицию, поступившую мне. Просят власти построить в посёлке хотя бы временную школу. А чиновники не могут назвать срок, в который будет построено здание. Жители подумывают о переезде из посёлка…

В селе Васильевка Михайловского района Приморья больше полусотни учеников остались без большой трехэтажной школы. Районная администрация обещала отремонтировать школу к 2017 году, но вместо ремонта здание превратили в руины, а теперь выставили на торги. Дети должны добираться по разбитым дорогам в другую школу за 10 километров, но двух муниципальных автобусов на всех не хватает.

В Пермском крае в селе Бартым Октябрьского района решили закрыть сельскую школу. В селе учатся двадцать восемь детей, школа всем укомплектована, теплая, уютная, светлая, с большим библиотечным фондом и компьютерным классом. Есть и спортивный зал, где проходят соревнования по баскетболу и волейболу среди команд района. Родители устроили «народный сход» и прислали возмущённое обращение (138 подписей). Ребят должны отправить учиться в соседний поселок за 15 километров. Дорога слишком опасная: разбита, проходит через лес, где не ловит сотовая связь. Старый автобус, который предложен, очень ветхий и в случае поломки в мороз дети быстро замёрзнут. «Либо будут съедены, — добавляет жительница села Р. Баянова, — На дорогу выходят волки и медведи». В 2004 году на этой дороге уже переворачивался автобус со школьниками. Судьба школы должна решиться 31 мая.

Всё это не пустые ахи и охи. Уверен, что огласка в СМИ, подкрепленная депутатскими запросами, даёт возможность остановить ошалевших «оптимизаторов». Уверенность подкрепляется тем, что мне уже удавалось сделать — для школ, больниц, библиотек, на которые замахивалось начальство.
Без школы гибнет населённый пункт. А ребёнок, которого несправедливо и хамски лишили нормальной учёбы и любимых учителей, лишается мотивации и смысла получать знания.

Сколько можно рассказывать про отсутствие денег на самое главное, то, о от чего зависит будущее страны и её интеллектуальная сила?
Под звон прощания со школами хочется вспомнить звонкое словцо «отзынь», то есть отвяжись, отвали. Эй, отзыньте от школ!

Недавно рассказывал о них. Сибирских сиротах, пришедших на приём ко мне в Барнауле. Продолжают писать, и Марина, и Саша, спрашивают: что их ждёт дальше?
6900 сирот в одном только Алтайском крае мечтают получить свой угол. Те, кто вышел из детдомов или лишился попечения родителей, лишены и государственного попечения. Голое небо над пустыней одиночества.

Вот страшная статистика по стране.
На 1 января текущего года более 258000 сирот не имеют собственного жилья!
А жильё гарантировано законом… У них на руках решения судов. Но государство говорит: нехватка денег. И после казённых учреждений ребята идут на вокзал, а потом на зону, или просто гибнут.

Среднее ожидание квартиры сиротой — 10−15 лет.
Ежегодно им выделяется 25−27000 квартир, а самих бездомных сирот, повторюсь, сотни тысяч, и каждый год их количество увеличивается на 15000 человек…
До сих пор нет единого органа власти, который бы занимался сиротами. Нужна отдельная федеральная программа спасения и защиты этих людей — самых, пожалуй, сегодня несчастных и лишних.

Спросил об этом у Дмитрия Медведева на встрече в Госдуме. Он ответил, что, получив квартиру, вчерашний детдомовец слишком часто её теряет: охотники пользуются социальной потерянностью жертвы и заставляют отписать им жильё. Тоже правда. Ладно, пусть жильё будет в государственной собственности и предоставляется по социальному найму. Но главное — хоть такое предоставлять.
Не оставлять тех, кто и так лишён родных и близких, под голым небом отчаяния.

Вы уверены в качестве пищи, которую ваши дети едят в детсадах и школах?
Приближение дня защиты детей связано с некоторыми невеселыми мыслями и новостями. Читаю в прессе о детских отравлениях в регионах. Но что там пресса – об этом мне приходят обращения в Госдуму. Пишу запросы и эту реплику тоже можно считать запросом, на который нужен незамедлительный ответ.
Случаи отравлений в школьных и дошкольных учреждениях идут пугающим потоком. Сертификаты подделывают, складские документы и документы производителей тоже. Растёт доля фальсификата среди продуктов, которые следуют прямиком к беззащитным детишкам. И ведь кто-то наживается на их здоровье, потчуя гадостью и ядом.
В Сыктывкаре за медпомощью обратились 49 воспитанников детского сада, был поставлен диагноз «сальмонеллёз». Продукция принималась детсадом без маркировки и в загрязненной таре. В смесях сухофруктов и мясе обнаружена кишечная палочка и плесень. Хранение продуктов с истекшим сроком годности выявлено в детсадах города Сельцо Брянской области. Помимо этого в дошкольных учреждениях города не соблюдались требования к санитарной обработке и дезинфекции помещений, постельного белья, умывальников. А недавно в детском саду в Москве отравились 87 детей. А в подмосковной кадетской школе, где 50 человек получили отравление, обнаружен возбудитель всё того же сальмонеллёза. О том же сообщают из Иванова, из Красноярска, из Самары… Продолжать?
После «Зимней вишни» я призвал людей писать мне, где неисправна проводка, где искрит, где можно ожидать беды… Получил письма со всей страны, переправил их в МЧС, Прокуратуру, чтоб разобрались, и теперь приходят отчеты: близким пожаром пахнет повсюду, даже там, где учатся дети. Вопрос по поводу фальшивой и вредной еды: кто отвечает за отравления? Кто контролирует качество того, что поставляют детям? Чего ждём?
И кстати говоря, отдельная тема: доступность горячего питания для всех детей страны и бесплатный стакан натурального молока каждому школьнику.
Это возможно и обязательно, так же, как обязательна абсолютная защита здоровья и безопасности «малых сих». Каждый день. Всегда.

05 мая 2018

Русские слёзы

Барнаул. Приём людей.
«Оптимизация» школ; бездорожье; аварийный дом выселяют в заплесневелое помещение — совершенно официально: «в нежилое здание» («с грудным и детками, и стариками гонят нас в гниль и холодину»); многодетной семье не дают землю; огромная отравная свалка в Бийском районе; износилась в селе Кусак котельная, а жителям (среди них есть инвалиды) говорят: грейтесь как можете.
И ещё истории.
Здоровый мужик, фермер. «Работаю себе в убыток. Что ни выращу — в минусах. Мой друг Рябинин гречку вывез в поле и сжёг. Пошёл, повесился…»
Пришла сирота Марина, 21 год. Мать-одиночка. Денег ни копейки. Прописки нет, доходов нет.
Она, как и тысячи сирот, лишена собственного жилья (ютится у знакомой).
Тысячи ребят, и без того всем обделённых, не имеют угла!
От них отказались родители, а потом и государство. Вопреки закону, просто такая людоедская практика…
Вот её обращение.
«Я, Григорьева Марина Анатольевна, воспитанница детского дома №7, круглая сирота, выпустилась на обучение в училище общественного питания №38. Во время обучения жила в общежитии. В 2015 году была выселена в связи с окончанием обучения. Жить мне негде. С 2015-го скитаюсь по знакомым и съёмным квартирам. Регистрацию (прописку) не имею. 5 июля 2017 года у меня родилась дочь. Стало вообще невыносимо. С маленьким ребёнком снять квартиру затруднительно, невозможно устроиться на работу, помогают незнакомые люди. Имею судебное решение от 22 февраля 2017 года. Должны были по решению суда выдать квартиру в течение трёх месяцев. До настоящего времени со мной никто не связался и ничего не предлагал. Прошу очень мне помочь, так как не к кому обратиться».
Следом — другой детдомовец, Александр Филатов. Он годами ждёт своего пристанища!
Ему уже 27 лет. Не мог найти работу, устроился недавно почтальоном (получает 8700, из них 5500 уходит на съём комнаты). «Семью не заведёшь… Иной раз есть нечего».
Вот его обращение.
«Я являюсь сиротой. С 2011 года стою на очереди на получение жилья. Более 7 лет я пытаюсь выбить себе квартиру, но всё безуспешно. С 03.05.2017 по решению Железнодорожного суда мне были обязаны выдать жилое помещение. До сих пор это решение не исполнено, ссылаются на отсутствие средств. Прошу оказать содействие в положительном решении моего вопроса».
Так живут наши люди.

Приближается 9 мая…

Сегодня долго говорил по телефону с Елизаветой Степановной Кудряевой из Железнодорожной Майны Ульяновской области.

Она горько рыдает…

Ветеран труда, дитя войны. «Все болезни от войны. Спину изломала, снопы таскала, пальцы кривые, вещи солдатам дни и ночи вязала»…

Живёт в развалившемся доме без удобств, который обветшал и покосился. Гниют стены. Старушке приходится самой ходить за водой на улицу и всю пенсию тратить на ремонт жилья. В доме нет ни горячей, ни холодной воды. Туалет во дворе, а мыть посуду надо в бане.

На кухне провалился прогнивший пол. Умывальник и газовая плита оказались наполовину в подполе, весь дом пополз вниз под углом 10−15 градусов. Теперь Елизавета Степановна живёт как на вокзале: кастрюльки с едой хранит на полу, кладет под них газеты. Приходится тратить всю ветеранскую пенсию на ремонт. А ведь она мечтала купить новую кровать вместо старой металлической, приобретённой в 40-е годы прошлого века.

Недавно Елизавета Степановна, отправившись за водой, поскользнулась на покосившихся ступеньках крыльца и упала, ударившись грудью. Снимок, сделанный в районной больнице, показал, что сломаны рёбра. Стало ещё тяжелее.

Елизавета Степановна не раз обращалась за помощью в разные инстанции, просила выделить ей небольшую однокомнатную квартиру с удобствами.
Неужели нельзя помочь?

Ау, чиновники!

Направил все необходимые запросы… Обращаюсь лично к губернатору Сергею Морозову — что вам стоит, помогите бабушке.

Наши защитники, прошедшие фронт и тыл… Постыдно, если не можем защитить защитников.

09 апреля 2018

Светлое и тёмное

Отрадные вести и добрые надежды на Светлой седмице.

Некоторое время назад я рассказывал об усадьбе купцов Рябушинских в городе Вышнем Волочке, которую решили снести.
Дом и флигель построены на рубеже XIX-XX веков, сохранены подлинные интерьеры гостиных, авторская резьба, камин с майоликовым панно, витражи, лестничные марши и многое другое.

А городская администрация, как сообщили мне обеспокоенные люди, запланировала снос этого памятника, поскольку никаким памятником не считает.

Сделал запросы, звонки, написал статьи. Наконец-то пришел ответ из Главного управления по государственной охране объектов культурного наследия Тверской области. Новость такова: «объект усадьба Рябушинских (дом, флигель) с пейзажным парком включен в список объектов, обладающих признаками объектов культурного наследия».

Администрация Вышнего Волочка предупреждена о необходимости сохранения и защиты «объекта».

Теперь надо приводить в должный вид. Буду добиваться того, чтобы усадьба получила твердый охранный статус.

Хорошо, что выигран бой в Вышнем Волочке.

Скверно, что для слишком многих чиновников проще снести памятник, чем восстанавливать и охранять.

Переносимся в другую русскую заповедную область.

Катастрофа может случиться с домом Зубовых на Стрелецкой набережной в центре города Александрова Владимирской области. Этим домом и его богатой двухсотлетней историей еще совсем недавно гордились местные жители. Он был отмечен в «Своде памятников архитектуры и монументального искусства», в нем останавливался император Александр I.

В 2008 включили в список выявленных объектов культурного наследия. А недавно признали обычным аварийным домом, подлежащим сносу, который может произойти уже в этом году. Ведь место так привлекательно для нового строительства.

Нет, надо восстановить и сохранить.

Не стану омрачать дурной вестью Светлую седмицу. Хочется верить, что получится победить и тут. Уже направил депутатские запросы, чтобы обжаловать губительное решение государственной инспекции.

Но каждая подобная история, каждый отвоеванный у тьмы или тьмой поглощенный памятник — повод для масштабных решений по защите культуры и истории. Требуется детальная корректировка законодательства в сфере охраны объектов культурного наследия. Есть вопросы и по процедуре выявления памятников, и по процедуре придания им охранного статуса. Этими вопросами сейчас занимаюсь.

Это не просто отвлеченные бумажные заморочки.

Это вопрос противоборства света и тьмы: чья возьмёт.

Иногда, надо признать, бороться совсем сложно. Из города Рубцовска Алтайского края, где руинирована вся промышленность, на мой запрос о закрытых библиотеках, ответили согласием на уступку: в одной из бывших библиотек в отдельные часы будет работать «пункт выдачи книг» (вместо их утилизации). Лучше чем ничего? Возможно. Но и издевательство. Особенно горько получать письма, подписанные ребятишками, по поводу закрытия любимой детской библиотеки…

Я уже недавно приводил письмо: «Коллектив центральной библиотеки города воинской славы Волоколамск просит вас о помощи! Помогите нам остановить уничтожение библиотек нашего города!» И много подписей…

После издания распоряжения Правительства РФ от 26.01.2017 «О внесении изменений в социальные нормативы и нормы…» не только по стране, но и в отдельно взятом Волоколамске начался погром библиотек. Так была закрыта библиотека для дошкольников и младших школьников, расположенная в центре самого крупного городского микрорайона. Она была открыта по согласованию с администрацией города в январе 2017, закрыта в марте 2017. Несмотря на то, что существовала столь недолго, ее успели полюбить читатели, взрослые и маленькие. Безрезультатно писали протестные петиции…
31.10.2017 глава города издал постановление с красноречивым названием «О мерах по ликвидации библиотек-филиалов МУК Волоколамская ЦБС». И началась ликвидация людей и книг. Книжный фонд по большей части списывается, поскольку помещений для его хранения не остается, библиотекарей тоже стали лихо сокращать.

Направил официальное обращение губернатору области по поводу ликвидации библиотечной сети.
Не успел я написать об этом статью и направить запросы, в городе обнажились гораздо более серьезные проблемы, вылившиеся в народный сход. Сейчас Волоколамск у всех на слуху.

Понятно, убиением библиотек не каждого разжалобишь. Это в Европе они, как и книжные магазины, в каждом городишке и поселке. А у нас в комментариях на мои статьи о трагедии «оптимизации» тролли заливаются соловьями: «Туда и дорога! Зачем вообще нужны ваши библиотеки и книжные магазины? Всё можно скачать в интернете! Гы-гы!».

Тролли троллями, а культуру надо спасать.
Только что был в Казани, где провел лекцию перед школьниками со всей страны, участниками всероссийской олимпиады по литературе, и встречался со множеством замечательных людей, среди них — ведущие библиотекари. Все просят включить тему библиотек в новый разрабатываемый закон о культуре, не забыть в нём о книгах, о литературе, о слове…

Что у нас с библиотеками и книжными магазинами? А вот что. Количество библиотек в России ежегодно сокращается на тысячу. Если в 2000 году их была 51 тысяча, теперь не больше 39 тысяч. Если в 1990 было 8,5 тысяч книжных, то сейчас около тысячи. И такое сокращение непрерывно…

На этом фоне столичная ситуация выглядит, конечно, приличнее. Читаю в новостях, что 2 апреля мэр поздравил москвичей с Днем детской книги и осмотрел обновленную библиотеку-медиацентр № 67 на Аргуновской улице. Библиотечная сеть Москвы включает в себя 440 библиотек.

Часто говорят: «Да кому они нужны?» Ответ даёт статистика: в 2017 году в Москве их посетили 1,9 млн читателей, библиотекари произвели 23,8 млн выдач книг.
Собственно, есть не только европейский, но и отечественный пример того, как можно вместо уничтожения осовременить то, что кто-то бесстыже обзывает обломком прошлого.

Так, в 2018 возник проект «Встречи с писателями». В течение года можно пообщаться с разнообразными литераторами, обсудить их книги. Обязательно надо перенести опыт таких творческих встреч на всю страну. Хорошо и то, что в 2017 году запустили проект «Списанные книги», которые теперь не утилизируют, а раздают, и уже пристроили более 300 тыс. книг из библиотечных фондов. Уместна и услуга СМС-напоминания о возврате книги — за несколько дней и за день до конца срока. Но самое главное — превращение библиотек в точки притяжения горожан. Правильно, когда в библиотеке можно работать, читать, отдыхать, бесплатно подключить Wi-Fi, смотреть кино, слушать музыку, провести фотосессию или снять видеоклип.

Прекрасна и всем известная акция «Библионочь», в которой обязательно участвую каждый раз.
А ужасно подлое равнодушие к культуре, которую я бы назвал национальным иммунитетом.
Часто можно услышать, что они не нужны. Библиотеки, книжные магазины, литературные журналы. Значит, и читающие люди. Значит, и иммунитет не нужен стране.

Вернее, как рассказывают, всё бумажное, должно отвалиться, словно некий рудимент, а дивный новый человек найдет необходимое, если захочет, погуглив, загрузив, скачав.
С таким же дурным пафосом когда-то провозглашали убийство театра кинематографом, и смерть кинотеатров по причине распространения «видиков».

Нет, книги были и будут, и с детства должны обступать пестрой толпой, и не надо надеяться на собственное или чье-то благоразумие при погружении в недра холодного гаджета. Должны быть и магазины, и библиотеки — современные, яркие площадки общения, но при том — традиционные пространства с полками, на которых выстроились герои из бумаги: книги и издания. Протянул руку, взял, забрал читать…

Цивилизованный опыт доказывает: люди возвращаются к шелесту страниц, книга и журнал никуда не денутся. А вот злая воля по их истреблению и впрямь отчетлива. Но должна возникать и встречная воля.

Счастлив, что сумел отстоять от закрытия немало библиотек.

Сочетание депутатского запроса, звонка местным властям и огласки в СМИ — простейший рецепт.
Вот один из недавних обнадеживающих примеров. Как сообщили мне осведомленные и неравнодушные люди, в столице Удмуртии Ижевске планируется закрыть две библиотеки: № 22 по улице Труда, 50 и № 25 по улице Оружейника Драгунова, 62.

Библиотеку № 22 посещают почти три тысячи человек, которые приходят не только за книгами. Здесь проводят различные мастер-классы, квесты для детей, есть танцевальная студия для старшего поколения, курс «Оздоровительное пение» и многое другое трогательное и прекрасное. В 25-й библиотеке больше тысячи читателей. Здесь устраивают постоянные литературные встречи, открыт краеведческий музей.

Вмешался, и добился ответа официальных лиц: эти центры культуры обещают не трогать. Но буду держать ситуацию на непрерывном контроле.

И повторю — просто и внятно: в новом законе о культуре необходимо отдельно прописать судьбу библиотек. Им нужна защита закона.

Отправляюсь в Казань – будет много встреч со школьниками и студентами, и решил поделиться некоторыми размышлениями о судьбах образования.

Как депутату мне постоянно приходится сражаться за школы. Их выкашивает пресловутая «оптимизация». В селе Огни Алтайского края пришлось добиваться ремонта школы: сгнившая крыша, подпертая березовым поленом, могла обрушиться на головы ребят, сами они среди ветра и стужи сидели на уроках в пальтишках и курточках. По всей стране пришлось добиваться возвращения автобусов для детей – Красные Шапочки, маленькие девочки, были вынуждены впотьмах за тридевять земель топать до школ…

Как литератору то и дело доводится выступать в школах, вести уроки литературы – то Челябинске, то в Москве, то в Горно-Алтайске, сейчас вот, как и сказано, предстоит Казань. Ведь школьникам так важно удостовериться: писатель – это не только портрет классика на стене, но есть и современная русская литература. А в разговоре о классике («Евгений Онегин», «Горе от ума», «Отцы и дети») всегда важно заинтересовать школьников, увлечь, спровоцировать на диспут – с тобой и друг с другом.
Недавно на заседании Общества русской словесности я предложил сделать этот процесс не случайным и стихийным, а организованным – надо наладить непрерывные выступления писателей, историков, интеллектуалов, тех, кому есть что сказать и рассказать, в школах страны. Задача одна – заинтересовать словесностью.

Отдельная тема – творчество учителя. Об этом немало дискуссий особенно в связи с обновленным Федеральным государственным образовательным стандартом (ФГОС), предложенным Министерством образования и науки.

Нужны ли изменения? Думаю, нужны. Мне кажется, это признак хаоса – когда в соседних школах разная программа по литературе, разные списки изучаемых произведений. Вариативность хороша как творческий метод, как возможность проявить талант подачи, но образование должно быть единым. Единое образовательное пространство – живое, дышащее, многообразное, но единое. Иначе знания нового в школе ребенка будет не совпадать с тем, что успели освоить его одноклассники.

Лично мне близка и понятна позиция профессора МГИМО Юрия Павловича Вяземского, которого уважаю и которому доверяю: «У наших детей должен быть базовый уровень знаний, — сказал он и привел пример из собственной практики: Я однажды заглянул к коллегам на экзамен по русской литературе. И там была девушка, она ничего не знала про «Войну и мир» Льва Николаевича Толстого. Ни на один вопрос не смогла ответить. Но когда я поговорил с ней после экзамена, оказалось, что она очень хорошо знает Серебряный век: увлекается Велимиром Хлебниковым, цитирует Ходасевича. И таких примеров тысячи, когда образование у наших детей с какими-то дикими лакунами». По словам Вяземского, над новым ФГОС трудилось 300 специалистов, в том числе эксперты Российской академии наук, Российской академии образования, Московского педагогического государственного университета. Спросили мнение самих школьников, которым предстоит осваивать предусмотренный стандартом знания.

Понятна мне и позиция министра Ольги Васильевой: добавление базового содержания в стандартах не запрещает педагогу и ученику углублять и расширять знания по предмету, а создает тот необходимый минимум, на котором можно выстраивать по кирпичику свое дальнейшее развитие.

Это принципиальный момент. Нельзя допустить сужения и иссушения педагогического мастерства. Ничто не должно ограничить свободу умного учителя и пытливого ученика.

Важен базовый уровень знаний, но лично меня радует четко зафиксированное в документе: содержание рассматриваемого ФГОС рассчитано примерно на две трети учебного времени. Оставшаяся треть остается на усмотрение учителя. На персональное усмотрение. Пусть решает, как и о чем говорить. Без этого воздуха, простора во времени не увлечь и не заинтересовать школьников, не размахнуться самому учителю.

А что не радует – так это нарастающее варварство. Варварство – это не только падение уровня знаний, но и нищета учителей в провинции. Непрерывно получаю слезные петиции жителей городков и поселков не убивать, не сокращать их школы, потому что иначе заглохнут и их населенные пункты.

И еще один совет не только родителям, но и учителям, совет самом себе, отправляющемуся на очередной урок: надо читать вслух. Детям – в классе. Пусть читает учитель, пусть читают они сами. А потом – обсуждать, и хорошо, если жарко споря. Когда литература неинтересна, она приедается или вызывает отторжение. (И круто было бы разыгрывать спектакли по литературным произведениям!) Надо прочувствовать и оживить то, что зачастую проходит мимо сердца и разума.

Нет слов от боли.

У нас принято действовать уже после беды. Тут же по всей стране стали проверять пожарную безопасность. А в «Зимней вишне» проверяли? Два года назад? И как проверяли?

Выяснилось, что повсеместно, во всех учреждениях – и в школах, и в детских садах есть «внутренние регламенты о противодействии терроризму». Они типовые. Проведите эксперимент: зайдите на сайт школы, в которой учится ваш ребенок. Там выложен этот документ. И в нем сказано: «запасные выходы должны быть закрыты и опечатаны». А как быть, если пожар?.. Всегда ли найдутся ключи в панике и неразберихе? Конечно, посторонние не должны проникать, но это же не означает, что нужно замуровать пути спасения!

Мне представляется, при любом ЧП двери должны беспрепятственно открываться изнутри.

Обратился к руководству силовых структур с требованием срочно разобраться с этими «типовыми регламентами».

Надо сделать всё, чтобы никогда не повторилось случившееся.

2908158

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире