Сегодня, 26 мая 2014 г., съёмочная группа программы «Вести» Российского телевидения записала интервью о погибшем 24 мая в Славянске Андрее Николаевиче Миронове. Вышедший во второй половине дня в выпусках новостей сюжет оказался значительно сокращен по сравнению с записанным. Так, совсем непонятно, что за предметы странные лежат в кадре (это привезенные Андреем Мироновым из Чечни части оружия и фрагменты боеприпасов, и о них шла речь при записи). Предлагаем читателю транскрипт исходной записи.

Вопрос: Каким человеком был Андрей Миронов?

А. Черкасов:
Андрей Николаевич Миронов был человеком с длинной и интересной биографией.
1954 года рождения, ему шестьдесят.

Отслужил в армии. Работал.

Ну и, поскольку тогда свободной прессы не было, и это было делом рук каждого, — занимался Самиздатом.

Был за это отчислен потом из института им. Менделеева, где учился.

В 1984 году выслан из Москвы. В 1985 арестован, и по статье 70, — «Антисоветская агитация и пропаганда», — осужден на 4 года лагеря и 3 года ссылки.

Сидел в Мордовии. Чем заниматься в заключении? Андрей там выучил итальянский язык. Это ему потом определило значительную часть жизни, ибо он вплоть до конца работал с журналистами, прежде всего с итальянскими. Андрей был где-то в «мемориальской» орбите все время. Был членом правозащитного центра «Мемориал». Не нашим сотрудником, — он вообще такой отдельный человек, который сам определял свою программу жизни. Но мы с ним работали много в 90-е годы.

Где тогда работали журналисты? В «горячих точках». Был он в Таджикистане. В 1993 году был в Останкино. В 1994-м, разумеется, в Грозном.

Что делать журналисту на войне? Кроме двух воюющих сторон, там всегда есть еще и третья: страдающее гражданское население. И, собственно, всегда Андрея эти люди и интересовали.

Грозный под бомбами. Потом – штурм Грозного. [показывает тубус] Огнемет «Шмель», которым выжгли подвал вместе с находившимися там жителями наши войска при штурме. [показывает хвостовой стабилизатор бомбы] Это — из  села Самашки. 1996-й год, когда при штурме села использовались вакуумные бомбы. Когда при штурме села жителе сажали на броню техники, чтобы войти в село. Это документировал Андрей.
Вместе с ним мы работали в августе 1996 года. И тоже речь шла о судьбах мирных жителей.

О 9-й городской больнице, которую заняли, по примеру Шамиля Басаева, наши замечательные войска, — спецназ «Оборотень» Ангарского полка внутренних войск.
Или – «15-й городок», где военные захватывали жителей окрестных домов, чтобы получить тела своих сослуживцев убитых.

Но именно это и происходит в любом городе, где идет война: воюющие стороны совершают преступления против жителей.

Грозный тогда тоже обстреливали. И, в общем, чудом Андрей выживал при этих обстрелах. Один раз нас накрыла на окраине города артиллерия, когда нас заарестовали боевики, и мы сидели, как идиоты, в легком строении. И кто-то считал снаряды, а Андрей подробно объяснял, как от них прятаться. Он много знал про это дело, но не всегда спрячешься. Если всю жизнь вот так под бомбами.

В Славянске он занимался тем же самым: окраина города, обстреливают из миномета. Собственно, наши коллеги из Хьюман Райтс Вотч работали там же, на окраине, накануне, и мы долго с ними обсуждали, а что это там такое было: гаубицы, минометы… Рядом — жилые дома. Рядом – психбольница. Позиции сил, удерживающих Славянск – по ним бьют из минометов. И вот туда приехали журналисты. Их накрыло.

Андрея его пуля, его осколок искали больше двадцати лет…

Наверное, кто о нем должен помнить? Масса людей, из самых разных мест, которым он помог. Парень, которого он вывез из Таджикистана. Девочка, раненая в Самашках, — ей глаз осколком выбило, — лечению которой он помогал много лет.

Он ведь не нажил богатств. Те деньги, которые зарабатывал журналистской работой, тратил на помощь.

Или — на попытки миротворчества. Он ведь в уже совершенно безнадежные времена Второй чеченской войны, когда на было никаких переговоров, пытался организовывать какую-то дипломатию через Тима Гульдемана, который был представителем ОБСЕ в Чечне в Первую войну.

Он и тогда документировал, например, ковровые бомбардировки горных Чеченских сел. Все это сохранилось в виде текстов.

Но, по иронии судьбы, он погиб там, где мало кто ожидал, что начнут гибнуть журналисты, на новой войне.

Вопрос: Почему он вообще поехал на Украину ведь все понимают, что это «горячая точка»?

А. Черкасов:
На Украине Андрей был, по-моему, с самого начала событий на Майдане, уже много месяцев.

Он не участвовал в последней конференции правозащитного центра «Мемориал» именно потому, что давно и плотно сидел на Украине. Майдан, Крым, последующие события…
Место журналиста там, где что-то происходит. А Славянск – это такое закрытое место, куда очень тяжело въехать тем, кто интересуется, в частности, судьбами гражданских лиц.
Ведь его последний репортаж был посвящен судьбе одной такой семьи, живущей на окраине. Там, где в одну ночь минами разбило шесть домов. Где масса приемных детей, — что с ними делать? куда их вывозить? где им прятаться? Но ведь эти передачи имеют резонанс: кого-то из этих детей уже вывезли оттуда. Это нужно для того, чтобы организовывать помощь страдающему населению. Всегда так: журналист – он проводник такой гражданской солидарности.

Вопрос. То есть, мы можем сказать, что он никогда не остался бы в стороне.

А. Черкасов:
В том-то и дело, что его сторона была чаще всего не «одна» и не «другая», а те мирные жители, которые между двумя воюющими сторонами, которых обычно забывают авторы пространных политических репортажей. Именно таких людей он защищал.

Вопрос: Представьтесь.

А. Черкасов:
Александр Черкасов, Правозащитный центр «Мемориал», работал с Андреем Мироновым в 1990-х годах в Чечне.

Вопрос: Все-таки он уже был не пышащим молодостью мужчиной, не побоялся он поехать в такую «горячую точку»?

А. Черкасов:
Молодость – это понятие очень субъективное. Добровольно состарившихся у нас и так хватает…

А «боялся или нет?» Под обстрелом Андрей очень спокойно и детально, без волнений, объяснял, как себя следует вести. И только потом становилось ясно, как ему на самом деле страшно. Ну что… Кто-то курит. Кто-то считает снаряды, если нет курева. Андрей объясняет, что «Града» бояться не надо, что от него легко спрятаться. «Града», действительно, как оказалось, не нужно бояться…


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире