Итоги голосования москвичей относительно целесообразности сохранения топонима «Войков» на карте столицы неубедительны. Это как минимум. Прежде всего, потому, что назвать завершившиеся игры коллективного чиновничьего разума народным волеизъявлением способна только электроника. Та самая, которая, судя по динамике результатов, и стала главным «волеизъявителем».

Вопросу переименования станции метро «Войковская» и всего, что связано с этой фамилией, чуть меньше 20 лет. За это время вулкан не остыл – напротив, вплотную подошел к точке извержения. Не так давно мы с коллегой по «Справедливой России» Александром Агеевым обращались к мэру Москвы с инициативой о переименовании «Войковской». Рад, что Собянин не просто услышал наши аргументы, но и предложил москвичам самостоятельно определить свое отношение к скандальной топонимике.

Как оказалось, разумное решение мэра обернулось отвратительным исполнением. Отвечающие за референдум чиновники мэрии, судя по всему, фактически подставили Собянина откровенным манипулированием ходом голосования с самого начала. Возникло ощущение, что уже на старте в программе был заложен «потайной карман» в виде надежного гандикапа с заданной пропорцией.

Но и это еще не все. Помимо строго математических аргументов, подтверждающих немыслимое в таких условиях «гладкое» голосование, когда на всем протяжении референдума сохранялся примерно одинаковый разрыв сторонников и противников переименования, есть еще и логика. Плюс колоссальная эмоциональная составляющая. Здесь любая наперсточная тактика теряет смысл.

Как можно поверить во внезапно окутавшую москвичей открытую симпатию к террористу? А в том, что Войкова уже не отмыть от этого чудовищного статуса, не сомневаются даже его яростные апологеты. Сохранились документальные свидетельства об одержимости Петра Войкова террором с юных лет. О его истинной роли в расправе над царской семьей, о поистине маниакальной изобретательности цареубийцы. О штыках, которыми хладнокровно добивали уцелевших от пуль членов монаршей семьи в Ипатьевском доме. Даже о закупленной лично Войковым в аптекарском магазине серной кислоте, предназначенной для обезображивания до неузнаваемости останков семьи Романовых. Адвокаты революций и защитники профессиональных убийц-мятежников сейчас активизировались, стремясь подсушить список войковских деяний и подлатать его образ хотя бы до уровня «умеренного террориста». Бесполезно.

Честно говоря, не могу представить жителей Москвы, одной из самых продвинутых мировых столиц, осознанно и целенаправленно заходящими на портал для голосования ЗА дальнейшее прославление имени террориста. Особенно сегодня, когда само это слово в любой точке нашей многострадальной страны вызывает подсознательный страх наряду с шквалом негатива и отрицательных эмоций. Не могу понять, как москвичи в стремлении обозначить собственную позицию заходят на портал референдума – и выбирают странный вариант «затрудняюсь ответить». Слишком много неясного и сомнительного в этом голосовании. Неужели даже те, кто, находясь в состоянии душевного баланса, действительно встали на сторону пламенного революционера, настолько равнодушны к собственной истории? Настолько убеждены в правоте методов революционной псевдоцелесообразности и их авторов?

Очень интересны, кстати, итоговые проценты по голосованию. За сохранение нынешнего названия, как предполагается, высказались 53% участников референдума. Цифра удивительно напоминает те же 53%, но обозначающие нынешний уровень поддержки партии власти, согласно последнему исследованию ВЦИОМ. Остается только гадать, насколько эти показатели коррелируют между собой по аудитории. А, может, все гораздо проще – подсчет результатов обоих исследований проводился с одного сервера, и компьютер внезапно завис? Бывает.
Сомнений относительно результатов электронного голосования много. Очень. Даже слишком много, чтобы просто отмахнуться от множества недоуменных вопросов. Это ведь не кулуарное голосование по второразрядному вопросу муниципальной повестки дня. Не перенос скамейки в маленьком сквере. Это фактическое увековечивание памяти признанного террориста, кошмарный прецедент для аналогичных референдумов в будущем.

Утвердив вызывающие такое противодействие результаты голосования, мэрия совершит огромную по масштабу ошибку. Политическую, идеологическую, социологическую – какую угодно. Сомнения в чистоте подсчета останутся, и попытки чиновников объяснить механизм проверки каждым участником корректности собственного голосования практического значения не имеют. Все равно, что продать сломанную вещь, а потом, вместо замены, объяснять покупателю незначительность поломки.

Демонстрация прозрачности правил голосования уже после его завершения есть нонсенс. Проявление реальной политической воли – признание ошибочности подсчета, выходящего за рамки погрешности. То есть, повторный референдум.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире