14:03 , 23 февраля 2020

Как относиться к статье Медузы о возможной причастности некоторых фигурантов дела «Сети» к убийству?

Сначала немного контекста: «Медуза» в пятницу 21 февраля опубликовала расследование, в котором говорится, что несколько человек, осужденных по громкому делу «Сети»*, могут быть причастны к убийству и сбыту наркотиков. Фигуранты дела «Сети»* осуждены по статьям об организации и участии в террористическом сообществе, хранении огнестрельного оружия и взрывчатых веществ, покушении на поджог и сбыт наркотиков в крупном размере. Известно, что показания для дела были получены под пытками. До материала «Медузы» не было известно, что в деле «Сети»* есть убийство.

Общественное мнение по поводу фигурантов дела разделилось на две группы. Для одной из групп: любое уголовное дело, в котором обвиняемых пытают, недопустимо, судебный процесс был несостязательным, состава преступления нет, дело сфабриковано, поэтому фигуранты не могут быть осуждены на такие большие сроки.

Для другой группы состав преступления очевиден, детали дела неважны. Люди, которые считают, что уголовное дело незаконно и пытки недопустимы, вышли на акцию поддержки заключенных 14 февраля к зданию ФСБ.

Для материала «Медузы» одним из главных источников информации для расследования стало интервью с Ильей, с которым журналисты издания познакомились 14 февраля у здания ФСБ во время акции в поддержку осужденных. Илья говорит, что в деле Сети* нет терроризма, но некоторые из обвиняемых в Пензе могут быть причастны к торговле наркотиками, а также к убийству своего товарища Артема Дорофеева и исчезновению его девушки Кати Левченко.

В результате материал ставит под сомнение тезис тех, кто защищает фигурантов дела Сети* и говорит, что они ни в чем не виноваты. Это делает более сложным задачу правозащитников, которые пытаются с помощью общественной поддержки, добиться справедливого расследования и освобождения людей, которых пытали. В ситуации, когда идут акции в поддержку обвиняемых, любая публикация, ставящая под сомнение моральный статус осужденных, снижает возможное количество участников акций протеста, потому что создает почву для сомнения: Да, они не террористы, но возможно, убийцы. Надо ли идти их защищать на пикетах?

Как к этому тексту относиться: Мы не будем разбирать качество текста, качество редактуры, надежность источников и не будем задаваться вопросом, можно ли было подготовить текст лучше. Потому что любой текст можно сделать лучше, и про любое расследование мимо проходящие читатели могут сказать, чего в нем не хватает. Можно разбирать только один вопрос: может ли существовать такая система этики, в которой публикация такого материала — благо. Я считаю, что существует, хороший журналист не должен задавать вопрос о том, к каким последствиям приведет публикация его текста, более того, если он вдруг начнет думать и заботиться о последствиях, он перестанет быть журналистом, и начнет быть пиарщиком, правозащитником, политиком. Задача журналиста — добывать информацию, проверять информацию. У журналиста не может быть задачи — помогать, лить воду на чью-то мельницу, поддерживать своими публикациями взгляды и группы, которым он симпатизирует. Журналистика аморальна с точки зрения общественной морали и должна быть такой, чтобы быть честной. Не задача журналиста — помочь фигурантам дела «Сети»*, задача журналиста — дать максимум информации о том, что происходит. Это мнение разделяют даже не все журналисты, не говоря уже о политиках и о читателях, поэтому люди пытаются объяснить, что же заставило Медузу опубликовать такой текст. Объяснения мерзкие: пришла пропагандистка-Лысова из Интерфакса и со своими друганами из ФСБ сделала угодный им текст. Или у Гали Тимченко долг за освобождение Голунова — вот выпустила текст, вернула долг. Или у медузы бизнес идет плохо — надо хайповать, вот и хайпуют, чтобы трафика собрать. Все эти цитаты унижают больше даже не адресатов, а тех, кто их пишет.

Приведу несколько цитат про обсуждение материала «Медузы», которые мне близки.

Александр Коляндр: «Обсуждение the статьи в Медузе — печальный пример украинизации общественного мнения, когда любое высказывание, публикация, действие рассматриваются исключительно в контексте статьи Ленина «Партийная организация и партийная литература» и рассуждений о тайных мотивах, закулисных договоренностей и прочей конспирологии.

Боюсь, что этого было бы не миновать, даже если б статья была хорошо отредактирована.»

Александр Баунов: «Это совершенно рабский навык не замечать в мире ничего, кроме своего ненавистного хозяина. Сводить зло мира к злости на своего хозяина. Объяснять все неприятности мира хозяйской злой волей».

Строго рассуждая, конспирология мировозрение не рабов, а невежд. Логическим сведéнием картины воедино человек восполняет недостаток знаний о мире. Никто из пишущих не знает, как на самом деле было принято решение что-то публиковать или не публиковать, откуда оно взялось, кто, что, в какой последовательности принес и сказал.

Это «на самом деле» существует, оно совсем рядом, оно близко как локоть и так же недоступно для укуса. И это особенно обидно. Чтобы пробиться к этому «на самом деле», которое скорее всего окажется совсем не интересным и нелогичным, придется потратить массу усилий. Провести, прости господи, расследование, и не такое, чтобы все сходилось, а чтобы все расходилось тоже. Это трудно и неблагодарно. Иногда вовсе неосуществимо.

Поэтому досадно недоступное «на самом деле» тянет заменить логичной картиной. И тут чем меньше ты знаешь путающихся под ногами и не сходящихся деталей, тем более стройной получается картина. Тогда дополнительное знание, даже общедоступное начинает мешать.

Тут важно то направление, по которому идет рационализация, восполнение недоступного или забываемого по ходу конструирования знания. Если она идет в направлении «у события есть хозяин», «все идет по чьим-то планам», «все оплачено» — это движение в сторону рабства.

Cпасибо за этот вопрос, он для меня очень важен.

Оригинал

* организация запрещена в РФ



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире