Перебирая в карантине от скуки книги на  полках увлекся нечаянно раскрытыми страницами очень интересной и необычной книги составленной Глебом Павловским из своих бесед в 1993 году с Михаилом Яковлевичем Гефтером. Обоих я знал, причем с  Гефтером меня свел Павловский, а с Глебом мы встретились, видимо, в клубе «Перестройка» в 1987 г. и дружили.

 1993 год – год, когда Гефтер и Павловский вели опубликованные в книге  беседы, был трагическим и поворотным моментом всей постперестроечной (послегорбачевской)  истории нашей страны. Этой истории и событиям 1993 года и посвящены беседы.  Если вы помните, в сентябре-октябре того года в России был осуществлен государственный переворот. Президент Ельцин своим указом №1400 распустил   Верховный Совета РФ возглавлявшийся  Русланом Хасбулатовым. Вице-президент страны Руцкой,  Руслан Хасбулатов, большое число депутатов Верховного Совета и их  сторонники отказались подчиниться этому указу.  За этими двумя актами последовала длительная силовая блокада Белого Дома со всеми оставшимися в нем людьми, попытка штурма сторонниками Верховного Совета телевидения в Останкине , стрельба  из вызванных Ельциным  танков по Белому дому и стрельба на улицах Москвы с большим числом жертв главным образом среди  защитников Верховного Совета и случайных людей на улицах Москвы. Кажется были жертвы и среди милиции. Одновременно мэрами Питера и Москвы – Анатолием Собчаком и Юрием Лужковым, а затем и по всей стране была прекращена (приостановлена) деятельность всех Советов народных депутатов.

 В результате в 1993  г.  произошла  и продолжает иметь место сверхконцентрация властных полномочий сначала в руках Ельцина, а затем в руках его преемника Путина и создана система правления основанная на Указах и пожеланиях президента, огромная власть принадлежит также  непонятно как формируемой  и непрозрачной многотысячной Администрации президента. После роспуска Верховного Совета в 1993 году Госдума и Совет Федерации играют декоративную роль «штамповщика» законов принимаемых по инициативе или согласованию с Администрацией президента. Повсеместно на выборах всех органов власти закрепилось доминирование поддерживаемых Кремлем кандидатов. Сильных оппозиционных кандидатов власти либо под самыми разными предлогами не регистрируют и не допускают к участию в выборах, а если это не удается,  избирательные комиссии сознательно стремятся фальсифицировать  результаты голосования в пользу кандидатов «партии власти» (вбросы, карусели, даже переписывание протоколов голосования . – стали обычный практикой и темой  СМИ).  Сам же Президент не контролируется никем.

 Блокаду и разгром «хасбулатовского» Верховного Совета сам Ельцин, многие известные деятели культуры – «прорабы Перестройки»,  лидеры массового политического движения последних лет Перестройки  «Демократическая Россия» (в 1993  ставшего коллективным членом избирательного блока «Выбор России» во главе с Гайдаром) и значительная часть рядовых внепартийных участников демдвижения  решительно оправдывали, а многие и до сих пор оправдывают необходимостью защиты завоеваний демократии (и собственной жизни)  от угроз исходивших по принятой с тех пор риторике  со стороны, так называемых,  коммуно-фашистов (так в 1993 и еще несколько лет именовали сторонников Хасбулатова-Руцкого-Макашова. Участвовавших в этих событиях  баркашовцев с их действительно экстремистскими  политическими целями  было немного).

 Сегодня всем очевидно, что госпереворот 1993 предопределил (обусловил)  отказ от ротации президента страны на всех последующих выборах. В случае прихода к власти конкурента Ельцина от оппозиции лиц принимавших решение о блокаде Белого дома и роспуске Советов народных депутатов ждал бы в то время суд (вероятно с последующей амнистией).  Уверен, что именно госпереворот 1993 года  открыл возможность принятия уже в наши дни Госдумой и Советом Федерации смешных и незаконных поправок в Конституцию «обнуливших» 16-летний срок президентства человека выбранного ближним кругом Ельцина и ставшего его преемником в далеком 2000 году. .

 К счастью не все участники демдвижения аплодировали и поддержали в 1993 году блокаду Белого дома и роспуск Верховного Совета. Среди резко и открыто критиковавших случившееся и страшно переживавших за убитых и погибших во время этих событий людей был, в частности,  историк Михаил Яковлевич Гефтер (1918-1995), которого знали и уважали Андрей Сахаров, Елена Боннэр, Григорий Явлинский, другие видные московские деятели культуры -  сторонники Ельцина.. В то время Михаил Гефтер был членом общественного Президентского консультативного Совета – органа без реальных полномочий. Статус членов президентского совета позволял им на редких встречах Ельцина с Советом поднимать важные вопросы и делать значимые предложения.

 Как известно, Михаил Яковлевич Гефтер печатно  критиковал  Ельцина за разгон Верховного Совета и в 1993 году вышел из Президентского совета. Пишу о М.Я. более-менее  подробно потому что в дальнейшем он будет одним из двух (или трех?) главных героев данной заметки, хотя серьезных разговоров и встреч с ним у меня было мало. Один или два раза я приезжал к нему домой на московскую квартиру,  чтобы обсудить проект первого программного заявления инициативной группы «За увековечение памяти жертв политических репрессий» (впоследствии «Мемориал»), который я написал и в который по предложению и  настоянию М.Я. внес абзац о поддержке «Делийской декларации» провозгласившей переход  к безъядерному миру. И в последний раз я ездил к нему летом 1994 года на дачу по его приглашению. Как оказалось,  он позвал меня, чтобы предложить мне организовать общественную группу для установления числа и имен людей погибших во время переворота. Властям мы верить в этом не могли.   От этого я уклонился, сославшись на занятость организацией  «Мемориала» , а на самом деле потому, что  в то время  был сторонником блокады  Белого дома и роспуска Верховного Совета, но честно сказать это Гефтеру не смог. Через несколько лет моя позиция по вопросу блокады Белого Дома и необходимости роспуска прохасбулатовского Верховного Совета изменилась на противоположную и я об этом публично сказал..

 Другим чуть ли не единственным принципиальным  противником госпереворота в 1993 года был среди знакомых мне участников демдвижения Глеб Павловский. Он был близким другом и учеником Михаила Яковлевича. Вместе они участвовали в 1977-1981  годах в издании  диссидентского,  самиздатского журнала «Поиски».  Глеба и еще нескольких членов редколлегии журнала за это судили и он отбыл  ссылку , а у Михаила Яковлевича прошли по делу «Поисков» обыски и его вызывали к следователю.  В Перестройку Михаил Яковлевич стал вместе с Андреем Сахаровым и Юрием Афанасьевым (так написано в инете) соучредителем известного в то время общественного-политического клуба «Московская трибуна».

 Ну а Глеб Павловский в Перестройку стал одним из активных участников  клуба неформалов «Перестройка» (заседания которого проходили в ЦЭМИ), где мы с ним  познакомились и подружились. В конце 1980-х – начале 1990-х  Глеб фактически руководил (не занимая должности гл.редактора) журналом  «Век ХХ и мир» выпускавшегося под эгидой Советского комитета защиты мира.. Несмотря на почти тетрадочный формат журнала Глеб сделал его очень интересным ярким и важным органом  неформалов и политически активной демократической интеллигенции. .

 Затем наступили другие времена. Каким образом Глеб попал «в обойму» людей вхожих в Кремль я не знаю. В 2000 году Павловский , как известно,   играл значимую роль в проведении президентской кампании Владимира Путина  и затем какое-то время находился в тесном контакте с президентом Путиным  будучи одним из политических консультантов . О формальном  и неформальном статусе Глеба в «кремлевских коридорах» я ничего определенного не знаю.

 Листая страницы бесед Гефтера с Павловским я вдруг наткнулся на ответ -  когда и каким образом  родилась «идея Путина».   В одной из  этих бесед (главка 60)  у Глеба появилась  и высказана идея,  что нужно найти человека  способного думать, действовать и управлять страной намного более рационально чем Ельцин (и кроме того человека без груза участия в  госперевороте 1993 года который Глеб страстно ненавидел и не принял), чтобы заменить им Ельцина , когда тому придет время уходить .

 Вспомните,  кто выдвинул и предложил кгб-шника Путина Ельцину на роль преемника и поддержал его на первых его президентских выборах в 2000 году – это были люди из ближнего круга Ельцина, а в более широком круге лиц активно поддержавших президентскую кампанию Путина  было много сторонников Ельцина и просто ельцинских чиновников и даже министров и даже деятелей «августовской» 1991 года революции..  И наверно можно понять, что все они помимо прочего устали от непредсказуемости и выходок Ельцина…. И вот среди этих людей неожиданно для меня оказался диссидент, неформал и противник Ельцина Глеб Павловский. Возможно  идея Глеба, которую он высказал в 1993 и носителем которой стал – «нужно найти человека , способного думать,  действовать и управлять страной намного более рационально чем Ельцин, чтобы заменить им Ельцина»   была затем самостоятельно переоткрыта людьми из окружения Ельцина, но не исключено , что они могли услышать и воспринять ее от самого Павловского именно в этой очень четкой формулировке. Важно что поиск преемника Ельцину в ельцинском  окружении стал вестись и велся, я думаю, именно на основе данного критерия и данной идеи в конце концов и «ставшей Путиным». 

 Но как могло случиться, что  диссидент, интеллектуал,  друг, ученик и собеседник Гефтера поддержал гбшника и работал в его команде? Почему он это делал?  

 Зная Глеба по времени нашего общения в неформальном движении, покупая и читая изданные им на собственные (заработанные) в последующие годы средства сборники материалов из архива Михаила Яковлевича Гефтера, подготовка которых тоже потребовала средств и огромной работы, зная, что к Глебу  до самой своей смерти хорошо относился Валерий Абрамкин человек с безупречной репутацией (тоже соредактор «Поисков», который отбыл за них тяжелый тюремный срок) и что, не афишируя этого, Глеб, как я впоследствии узнал,  давал Абрамкину средства на заключенных, помощью которым занималась общественная организация  Абрамкина, я никогда не допускал и не думаю, что Павловский стал работать на Путина и кремлевскую команду из-за денег (иначе говоря, стал ренегатом). Но допускаю, что он стал это делать из-за естественного для интеллектуала честолюбия реализовать свою идею и быть первым или одним из первых в своей области. О том, в какой области стал работать Глеб скажу позже. Как и почему он стал специалистом в этой области я не знаю. Наверное, просто потому, что таково устройство его головы.

 Пожалуйста, прочтите отрывок из книги, где я увидел ответ на мучивший меня вопрос. В бумажном издании это страницы 279-282 книги  «Глеб Павловский . 1993: элементы советского опыта. Разговоры с Михаилом Гефтером» . Издательство «Европа» , Москва, 2014, 363 стр, тираж 500.

 (В интернете эта книга есть в бесплатном доступе, кажется, только в одном месте https://loveread.info/books/politika/43895-gleb-pavlovskii-1993-elementy-sovetskogo-opyta.html )..

 Строки, которые на мой взгляд позволяют разгадать загадку – почему и с какой целью диссидент Павловский стал работать на Путина и с Путиным -  в данном отрывке подчеркнуты мной.

 Но хочу предупредить читателей, что и М.Я.Гефтер и Глеб Павловский разговаривали друг с другом годами и понимали друг друга с полуслова. Поэтому наше понимание этого фрагмента беседы заведомо неполное. И еще. Михаил Яковлевич, по-моему, был очень честным человеком и большим теоретиком. Кроме того он был человеком с активной гражданской позицией и участвовал в больших общественных начинаниях -  журнале «Поиски», Московской трибуне и деятельности Фонда Холокост и как я уже говорил недолгое время был членом Общественного консультативного президентского совета . . Сравнивать Глеба Павловского с Гефтером я могу только в том отношении, что оба очень эмоциональны,  оба очень сложно и интересно мыслят.

 Вот этот отрывок с авторским предисловием к книге, посвященной

 Вероник Гаррос, ушедшей вслед.

 Глеб Павловский. Вместо предисловия

Два десятилетия я не трогал этих кассет. За это время некоторые погибли, их содержание не восстановить. Разговоры отделились от поводов, которые я забыл, после похорон Михаила Яковлевича Гефтера в феврале 1995 года надолго уйдя в другую жизнь. (Связанная с Фондом эффективной политики, она известна читателю лучше моих остальных.)

Перед читателем книга, представляющая собой около трети другой, неоконченной еще книги разговоров с Гефтером. Эту я выпускаю из суеверных соображений. Работая уже полгода, я отобрал часть бесед для предварительной публикации. Получившийся препринт – ключ к пониманию текстов М. Я., его стиля и места в истории мысли. Здесь содержится его видение сценографии русской истории и государственности на мировой сцене. Вполне состоявшееся, как я думаю, несмотря на фрагментарность…

 060.«Коллективный Ельцин». Почему все сфокусировалось на Ельцине? ♦ Наша система власти – синтез наследия Сталина с его частичным преодолением. Персонификации, загадочные и неконтролируемые. Видимость государства, которое также будет именным. Администрация Президента. «Комплексный лидер». Поймать систему на лицемерной ценности выборов ♦ Прежняя система была миродержавной, патерналистской и интеллигентной. Брежнев избегал экстремальных ситуаций. Горбачев их провоцировал. Октябрьские убийства – русские убивают русских.

Глеб Павловский: Местные советы в городах закрываются местными администраторами. Но не везде. Где-то это делают, кто-то не делает. В двух или трех городах местная администрация опечатала совет, как Лужков и Собчак.

Михаил Гефтер: Каждый ведет свою игру. Твоя статья2 отменно написана. Неприемлема версия, будто Ельцин не знал, кто у него за спиной. Но как все сконцентрировалось на нем? Это вопрос анализа того, что происходит и что еще может произойти. Как получается, что все с противоположных сторон сходятся на том, лишь бы от Ельцина освободиться, а там пойдет как пойдет – хуже не будет.

 Павловский: Я не утверждал, что хуже не будет. Думаю, скорее всего, будет хуже.

Гефтер: Мне тоже так кажется.

Павловский: Я про другое, что Ельцин мнимую защиту от худшего превратил в профессию. Возникла ситуация, когда нельзя сказать, где он, а где его окружение. Эту размытость я назвал коллективным Ельциным. Она нестабильна и исключает политически простую постановку вопроса о его удалении. Чего нет в отношении других, Черномырдина или кого-то еще.

 Гефтер: Ельцин – выдающаяся персональная ипостась власти. Той системы ее, какая сложилась, синтезируя наследие Сталина с его частичным преодолением. Система сложилась при Никите и Брежневе, просуществовала при Горбачеве, всякий раз предъявляя все новые персонификации. Что характерно вообще для этой системы.

Система власти постольку персонифицирована, поскольку закрыта. Как только в ней надо нечто закрыть, появляется неконтролируемая персона, способная к непредсказуемым действиям. Все кидаются обсуждать, кто она и чего хочет, позабыв о существе дела.

Горбачев интенсифицировал персональный модус системы, подведя к краху – и к иллюзии, будто все дело только в нем и в Ельцине! Беда в том, что сегодня эта персонифицированно-закрытая система закрепляет себя в виде государства, которое само станет персональным и именным! Для начала «государство Ельцина», но это лишь начало.

 Павловский: Ты говоришь «эта система» – какая? Всегда та же самая? Что она, при этом сама не меняется?

Гефтер: Кардинально нет. Перемены в ней можно выявить лишь в ряду ее неуходящих свойств. И между прочим, из ее моноприроды вытекает страшная сила персонифицируемости власти.

Я обсуждаю вопрос о пределах поставленного в твоей статье. Например, не симпатизируя господину Шумейко, можно признать, что если вы захотите освободиться от него, то и мы не прочь вашими руками. Тем более, вам это удобнее и легче. Сделав это, по возможности бескровно, убедив его. Мало ли у вас для этого рычагов? Думаю, Шумейко безумно раздражает Черномырдина.

Итак, перед нами новая государственная система. Между прочим, и новая особенность: при Никите и раннем Брежневе еще было правительство. При Горбачеве правительство начало становиться ничем. Теперь целая империя власти, Администрация Президента, смысл существования которой вообще непонятен. А там народу три тысячи. Чем заняты они все? Это же гигантская сила, которая приводит в движение и самого Президента.

Меня интересует эта наша система власти, которая в принципе не может стать демократической. Не хочет тоже, но больше не может, чем не хочет. И ее указами Ельцина превращают в фантом государства! Они уже выборы в Думу указами ввели, и, собственно, что там, кроме болтовни, осталось от Конституции еще не введенным? Всякая чепуха. Раз так, почему им было не провести в один день с выборами референдум по Конституции?

 Что такое в этой системе сам Борис Николаевич? С одной стороны, он умственно ее не охватывает, не умея держать проблемы в комплексе. С другой стороны, движение проблем идет только через него, приобретая образцово-безумный вид. Откуда в системе возьмется комплексный лидер? Непонятно. Тот, кто действует с меньшим процентом безумия, с большим расчетом, хладнокровием и даст работать правительству?

 Павловский: В термине «эта система» запрятано утверждение, что она была ею всегда. Но ведь она была разной. И, по-разному обращенная к людям, предоставляла разные возможности сопротивляться навязанному. Либо мы это исследуем социологически, взглядом ученого. Либо пытаемся что-то с ней делать, идя в ее потоке. И тогда сами подбираем ей разумного лидера.

Гефтер: Она лишь испорченная сталинская система.

 Павловский: О да, и сильно порченая! Но когда ты пишешь в «Московские новости», ты же не говоришь прямо: господин Президент руководит порченой сталинской властью? Ты это упаковываешь в герметичную форму, которой можно не понять. Между тем власть боится быть вскрыта, боится рациональности. Это одно из ее уязвимых мест – страх.

Гефтер: Конечно. И боится, и будет сопротивляться. Эффективности она не потерпит.

 Павловский: Но при этом она пишет на флаге вещи, которые относятся к рациональной политической традиции: демократия, конкуренция, выборы. Ничего из этого она не допустит на деле! Тем самым она попадает в хорошо известную нам западню, как было с ленинской законностью и сталинской конституцией. Заемные ценности, подобно выборам, дают возможность разумным людям вклиниться в щель лицемерия и, раздвинув челюсти власти, вложить в нее нового лидера. Как горькую таблетку. Понимаешь?

Я смотрю теперь на вещи, прости, прагматически. Если есть возможность для русских обманом продлить свою свободу, передав другим шанс ею воспользоваться, шанс дать нации время себя обдумать, – это я предпочту тому, чтобы клеймить систему «сталинской». Она ведь и похуже Сталина может оказаться.

 Гефтер: Это и моя заповедная мысль – освобождение рабов. Я сейчас говорю о том, что высвобождает нас от худшего в ее порчености.

Возьми советскую систему в аспекте освобождения советского раба. Эта система в классическом варианте сочетала в себе такие плохо сочетаемые моменты, как страх, заботу и повседневный патернализм. Проклинай «распределительную систему», но человек ее ощущал и как заботу, и как вериги. Система была еще и миродержавной – то умно, то по-хамски. И, несмотря на гигантские жертвы, даже благодаря им, она была очень результативна.Наконец, что органично для России власти, воспроизводя застрявшие экстремальные ситуации, она саму себя делала все необходимее. Власть стала экзистенцией жизни и деятельности. Леонид Ильич со своей одной извилиной довел до бессмысленного края, хотя сам редко в какую экстремальную ситуацию вмешивался. Впрочем, Чехословакии с Афганистаном стало довольно. Но при военных мощностях того уровня, которыми действительно можно решать судьбы мира, Брежнев был довольно сдержан. Далее в каждом из этих пунктов система начала портиться. Ее патернализм, миродержавность и интеллигентность становились все более асимметричны. Ничего нельзя было решить толком.

Лично трусливый Горбачев, в отличие от Брежнева, всюду разогревал экстремальные ситуации. Что нового в 1993-й? Только то, что в Москву пришел Вильнюс 1991 года, все эти убийства на улицах. Будто не убивали людей в Тбилиси, будто в Баку не палили из автоматов по балконам. Теперь русские воюют против русских. И нам важен вопрос: что, собственно говоря, происходит? Он важен именно с избранной тобой точки зрения, которая отчасти является и моей. Хватит этих пакостей, хватит лизоблюдства! Не поддавайтесь страху! Человек кое-что еще может, что немало для таких дней.

 2 Статья Павловского «Человек из Свердловска» в Новой газете (октябрь-ноябрь 1993 г.).»

 В заключение скажу, почему  Глеб в итоге потерпел крах  в реализации идеи высказанной в беседе с Гефтером. Под крахом я понимаю только то, что поддержанный и пестовавшийся Павловским и ставший  президентом Владимир  Путин такой же властолюбец и так же непредсказуем сегодня в поступках как и Ельцин в 1993-1999.

 Изначальная ошибка идеи Глеба Павловского – «раздвинув челюсти власти, вложить в нее нового лидера. Как горькую таблетку..» — была многоплановой и отчасти банальна. Не могу и не буду обсуждать внутрикремлевские игры, битвы и проблемы. Скажу о другом.

 Павловский хотел осуществить свою идею замены Ельцина более рациональным и вменяемым человеком как политехнолог, а не как политик. Политтехнолог ищет разумного и рационального кандидата которого хочет вложить в «челюсти власти» на выборах или каким-то иным образом, натаскивает его на это, придумывает как подать и «продать» кандидата избирателям и политическим боссам, от которых кандидат зависит. Средства и методы для решения намеченной самостоятельно или принятой к исполнению задачи политтехнолог допускает любые,  с оглядкой на Уголовный кодекс. Публичной ответственности за решение или провал в реализации задачи политтехнолог на себя не принимает и не несет.

 Политик верит в политическую программу и личность кандидата в президенты , которого поддерживает и работает на реализацию этой программы, если доверяет честности кандидата и его способностям. Одни из самых главных вопросов к  кандидату в президенты – способ его выдвижения и честность его избирательной кампании. Мне кажется, лучше проиграть избирательную кампанию, чем выиграть ее сомнительными и нечестными способами за счет неравного доступа конкурентов к СМИ и использования одним из конкурентов всей мощи государственной машины пропаганды.. «Подковерный» выбор кандидата в президенты и нечестные в вышеозначенном смысле выборы организованные окружением Ельцина и Путина, нанесли  ущерб созданию разумной политической системы в рамках которой, а не только в рамках Уголовного кодекса честный политик наверное обязан стремиться мыслить и работать, а поскольку и если такой системы  нет, он должен стремится ее создать своими действиями.. Политик в отличии от политтехнолога принимает публичную ответственность и за поддержание и укрепление нормальности и законности политической системы и за выигрыш и проигрыш поддерживаемого им кандидата в президенты, а также за его последующую деятельность.. В случае несогласия с политикой лидера,  которого он поддерживал, человек занимающий даже мало-мальский публичный политической пост уходит в отставку сам (как это сделал член консультативного президентского Совета Михаил Гефтер) .

 У человека, которого выбрали в преемники Ельцину никакой рациональной и значимой политической программы в 2000 году и ответов на вопросы: «Как (вы)лечить  общество и государство от последствий государственного переворота 1993 года, от последствий первой чеченской войны, от последствий безумной, обвальной приватизации, вызвавшей дикие социально-экономические перекосы» заведомо не существовало. Были только рациональные навыки расчетливого поведения (в том числе обмана), которыми его «зарядили» и научили в органах и которые он вырабатывал в себе и которыми овладевал десятилетиями.  . Собственно все 20 лет пребывания в Кремле Путин занимался тоже именно этим.

Для политтехнолога кандидатура Путина и его поддержка была возможной, а для ответственных и честных публичных политиков, которых в окружении Ельцина  не оказалось, кандидатура  Путина и его поддержка конечно была бы невозможна.  . .

 Будучи «чистым» политтехнологом Павловский совершенно невероятным для меня образом не принял во внимание, что нельзя (просто аморально)  в стране с такой тяжелой и трагической историей как у нас, где органы и сотрудники ЧК-ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ исполняли в целом отвратительную роль продвигать на выборную политическую должность, более того на главный политический пост в стране штатного сотрудника органов, романтически считающего себя чекистом и воспринимающего ФСБ правопреемником всей названной выше цепочки. Путин был таким сотрудником. Это моральная  (именно моральная, по-моему) слепота Глеба меня поражает, ранит и  задевает до сих пор!  Я часто думал, что  Михаил Яковлевич Гефтер, если бы дожил до 2000 года был бы поражен и оскорблен ставкой Глеба Павловского на сотрудника ГБ не меньше меня.  Но кто знает…, видение диалектики политического процесса и поведения его участников  Михаилом Яковлевичем (я читал изданные Глебом сборники материалов Гефтера) было  конечно не таким тривиальным и прямолинейным как у меня.

 Лучше если бы Глеб был не политтехнологом, а одним из руководителей какой-либо партии или независимым политиком. Но для этого видимо нужны другие способности и другой характер. Неслучайно Глеб создал «Фонд эффективной политики»  (ФЭП) и возможно до сих пор руководит им.  Для меня это название всегда звучало двусмысленно. Я ни разу не слышал, чтобы Фонд публично взял на себя ответственность если не за свои, то за чьи-то  удачные политические действия которые он инициировал или консультировал . Не слышал также чтобы ФЭП взял на себя ответственность за какие-то неудачи в этой сфере .  

 Мне кажется,  жизнь в стране, российское общество и государство, даже самоощущения людей (я ощущаю себя «молодым» шестидесятником 1951 г.р. по ценностным установкам) , начиная с 1993 года, включая время президентства  Путина,  уже 27 лет распадались и продолжают распадаться на несвязанные фрагменты и кусочки. Даже сейчас, в условиях эпидемии коронавируса власти и  ФСБ пресекают все инициативы граждан самостоятельно помочь врачам и больницам средствами защиты от вируса.

 И в Кремле и в Госдуме и в Совете Федерации, в резиденциях губернаторов, министров, мэров, в кабинетах высокопоставленных чиновников  занимаются чем угодно , но только не восстановлением, починкой распадающейся связности общественной, политической и экономической сфер жизни в стране, где Москва отдельное царство в государстве, о какой бы сфере ни шла речь. Говорю почти не занимаются т.к. очень ценю созданные властями по всей стране в последние годы центры МФЦ. 

 Возможно все высказанное очень наивно, а моя характеристика целей настоящей и  честной политики и политиков нереалистична и смешна.  Все же мне кажется,  что теперь я знаю отгадку поведения своего товарища по перестройке, очень талантливого человека, который в августе 1987 года организовал и провел в Москве вместе с несколькими единомышленниками первую в стране конференцию неформалов «Общественные инициативы перестройке» (в ее организации я немножко участвовал и имел честь представить на ней законченный  печатанием в 7 утра в день конференции последний, наконец удовлетворивший меня вариант программы инициативной группы «За увековечение памяти жертв политических репрессий!»), а после этого  невероятным для меня образом Глеб в 2000 году поддержал и затем несколько лет  тесно сотрудничал с подполковником КГБ назначенным Ельциным своим преемником.

  Кажется,  я наконец разгадал мучившую меня загадку. Больше я ней думать не буду. Если только Павловский не скажет , что я придумал и написал ерунду. И что дело обстояло вовсе не так. Но тогда пусть Глеб сам и расскажет как обстояло дело. И если он скажет,  что был неправ поддерживая Путина в 1999-2000 гг и что это его ошибка, моя жизнь  тоже, как ни странно, станет лучше. Потому что мне хочется доверять людям, особенно тем — с кем дружил, а ошибки, если люди их признали и за них им стыдно, можно простить.  Но считаю это ошибкой Глеба,  скорее всего я один.

 Юрий Самодуров, 7-10 апреля 2020 года

 

 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире