samodurov

Юрий Самодуров

14 декабря 2018

F

В память о члене-корреспонденте РАН Алексее Владимировиче Яблокове (03.11.1933 — 10.01.2017), которого многие из нас знали и помнят как яркого и неравнодушного и искреннего общественного деятеля — защитника природы, поддерживавшего программу партии «Яблоко» (это не  каламбур) 13 декабря 2018 года в Институте биологии развития им.Н.К.Кольцова РАН состоялись первые Яблоковские чтения.

Доклад о сути вклада Яблокова в биологию — «А.В.Яблоков и популяционная биология» подготовил и сделал профессор Л.А.Животовский (который знал Яблокова лично). Он сказал слушателям, что за  полтора -два месяца подготовки к докладу прочел заново все книги Яблокова и  считает главными три его книги :"Изменчивость млекопитающих", «Популяционная биология», «Фенетика» — обложки которых он  показал на слайдах , а затем рассказал о содержании каждой со ссылками на  оглавление и цитатами из них..
Профессор Животовский закончил свое выступление очень эмоционально и образно, показав слайд с кедровым стланником, пройти по которому в намеченную точку невозможно (как геолог один раз сталкивавшийся с этим , подтверждаю истинность слов Животовского) — приходится буквально топором прорубать себе дорогу..

Он сказал, что Яблоков был крупным дарвинистом взявшимся за очень сложную задачу и проблему — показать, утвердить и объяснить роль биологической изменчивости видов как самостоятельного биологического эволюционного процесса значимость которого не уступает естественному отбору..Конечно он был хотя и не первопроходцем, но шел по очень трудной дороге, «как по стланнику», поскольку «размывал» границы видов, что многим биологам эволюционистам не по душе.

В зале института слушателей было не очень много, но и не очень мало и почти все уже люди старшего возраста, знавшие Алексея Владимировича лично. Но слушали доклад Животовского с большим интересом.
После этого доклада вдова Яблокова рассказала об интернет-музее и доме-музее Яблокова, который Фонд Яблокова и она создают в деревне, где находится их дом, в котором очень многое сделано руками Алексея Яблокова и куда перевезен его архив..

В завершение коллега Яблокова профессор из  Москвы (я не записал его фамилию) говорил о том, о чем мы все слышали и знаем, о роли Яблокова как защитника природы, экологе. По его словам Яблоков был убежден, что переход людей и человечества, всего населения к экологическому мышлению неизбежен и так или иначе совершается и совершится. Говоря об этом он  упомянул ,что ему очень понравилась фраза Животовского, вспомнившего слова Яблокова и  что он будет к ней возвращаться: «К природе нужно относиться как к  человеку!». 
По-моему отношение к природе как к человеку — можно назвать формулой Яблокова. И эта формула и есть одно из выражений НООСФЕРНОГО ОТНОШЕНИЯ ЛЮДЕЙ И  ЧЕЛОВЕЧЕСТВА К ПРИРОДЕ, о необходимости перехода к которому писал и говорил В.И.Вернадский.

P.S. Поскольку Яблоковские чтения были посвящены вкладу Яблокова в биологию, то о Яблокове политике и государственном и общественном деятеле речи сегодня не шло.


Приехал домой из Домжура с прощания с Людмилой Михайловной Алексеевой и хочу немного об этом прощании рассказать..

У выхода из метро Арбатская в начале двенадцатого часа дня по дороге в Домжур встретил двух шедших навстречу знакомых, возвращавшихся с церемонии. Поздоровались и на вопрос «Как там?» услышал, что «Очереди сейчас нет , можно успеть попрощаться, ждут Путина , тогда может быть, всех разгонят». 
На углу Суворовского бульвара, на тротуаре ведущему к Домжуру были выставлены рамки и стояли столики для досмотра вещей, полиция пропускала довольно быстро, очереди не было, проходили по одному два человека. Дальше вдоль огороженной решетками кромки тротуара дежурили служащие Росгвардии, а у входа в ворота Домжура толпились пришедшие проститься или уже простившиеся люди и довольно много полицейских. Командовал офицер, он обратился ко мне и сказал «Подождите, пока поставят ограждение», но отвлекся и я прошел мимо и затем в двери Домжура.

В дверях,  в вестибюле опять была рамка, но пропустили быстро. В вестибюле дежурило много молодых людей в темных костюмах и с повязками (мне кажется это не сотрудники Домжура) , они показали куда идти и предложили и хотели снять бумажную обертку с цветка у меня в руках. Я им ее отдал.
На верхней площадке лестницы при входе в зал дежурили высокие люди в штатском, их было может быть человек семь, проход в зал был мимо них.
Вошел в зал и  краем глаза увидел,  что все места заняты. Кто был в зале не знаю, т.к. не оборачивался к нему лицом, а все время смотрел только на сцену.

В глубине сцены стоял гроб с телом Людмилы Михайловны. Около него дежурил меняющийся почетный караул из четырех человек . Одним из стоявших в почетном карауле, когда я вошел был Саша Даниэль. Слева от гроба на сцене стояли три или четыре ряда стульев, на которых сидело человек 15. Увидел и узнал сидящих с краю Аллу Гербер и Валерия Борщова, он тоже меня увидел и мы кивнули друг другу. На кромке сцены во всю ее длину высился довольно высокий «барьер» из цветов . Я положил свою розу туда же, на секунду задержался, пытаясь разглядеть Алексееву,  и затем вышел из зала через другую дверь. Там на площадке лестницы встретил еще двух знакомых, мы поздоровались, затем я пошел вниз и вышел на улицу. Наверное все это у меня заняло минут 5-7 ..

Дальше я могу ошибаться, но хочу сказать, что атмосфера на сцене и в зале мне показалась не просто траурной и спокойной, когда люди грустят и тихо думают об умершем человеке , а  скованной, напряженно-молчаливой, стесненной, даже может быть несколько подавленной, будто все присутствовавшие на сцене и в зале люди чувствовали себя несвободно и неспокойно.

Выйдя из ворот Домжура, я пошел в сторону Тверского бульвара, пройдя уже без досмотра через другую рамку. Здесь полиции было намного меньше. Позвонил по телефону товарищу и он объяснил мне, что ожидается приезд на прощание с Алексеевой Путина в сопровождении полного состава Совета по правам человека, заседание которого у Путина проходит вроде бы как раз сегодня утром.

Почему я пишу этот пост? . Хочу сказать, что я выйдя из Домжура я очень сильно пожалел и жалею сейчас, что положив цветок на барьер сцены с гробом Алексеевой я НЕ ДОГАДАЛСЯ И НЕ СООБРАЗИЛ (если бы догадался, то наверное решился бы это сделать) ПОВЕРНУТЬСЯ ЛИЦОМ К ЗАЛУ И СКАЗАТЬ, что по-моему надо было в этом зале и в эти минуты сказать, чтобы разрушить и изменить атмосферу скованности, которая в нем царила.

Скажу это сейчас, и очень жалею, что не сказал этого в Домжуре : «Дорогая Людмила Михайловна, я всегда был Вам благодарен и останусь благодарен за две вещи.  За то, что Вы всегда когда только могли и на всех уровнях публично защищали российских политзаключенных. В последние годы это были  Пичугин и Юрий Дмитриев , Сергей Мохнаткин и молодые люди обвиняемые по делу «Нового величия» и «Сети»,  девушки из Pussy Riot и многие другие, а буквально накануне  Вашей смерти Вы защищали арестованного Льва Пономарева. И еще я очень благодарен и всегда останусь благодарен Вам  за вашу изданную сначала в «там», а затем и «самиздате» книгу «История инакомыслия в СССР» , в ней названы и сохранены для истории около двухсот имен российских политзаключенных и рассказано об их  деятельсности.  Ну и кроме того Вы всегда были по настоящему расположены ко всем людям и всех нас привечали , в том числе и меня» .. 
Дальше можно было бы, обращаясь залу, предложить: «Наверное многие могут и хотят сказать слова благодарности Людмиле Михайловне. Почему бы этого сейчас не сделать?»
Мне кажется присутствующие в зале эту мысль бы поддержали и члены МХГ и близкие Людмилы Михайловны тоже бы не возражали и были бы довольны. 
Но что не сделано, то не сделано.

В заключение хочу сказать, что так как прошла и была организована в Домжуре церемония прощания с Людмилой Алексеевой в нашей стране прощаются не с политическими оппозиционерами (вспомним Сахарова, Юшенкова, Новодворскую, Немцова) и не с деятелями культуры (вспомним Окуджаву, Войновича и др.), а с нужными и важными для государства и для власти людьми. В определенном смысле (см. выше) мы сами на такую церемонию прощания с Алексеевой согласились и в каком-то смысле «отдав» прощание с Людмилой Михайловной в руки государства и ФСО перед ней виноваты.

Но есть и другой момент. Людмила Михайловна Алексеева, наверное больше чем какой-либо другой человек сама своей деятельностью после возвращения из эмиграции в Россию в 1993 году способствовала и содействовала тому, что московские правозащитники и правозащита превратились в России профессиональную и грантовую деятельность, политически нередко беззубую и политически конформистскую (в каком -то смысле СПЧ при президенте результат этого). У диссидентов первой Московской Хельсинской группы было к правозащитной деятельности другое отношение, мне кажется она была гораздо более политически острой. Но сам я в советские времена не был диссидентом, а позже никогда не считал себя да и не был правозащитником и тем более историком правозащитного движения.. Поэтому высказанная выше мной оценка ,это оценка «со стороны». Надеюсь, она не оскорбляет память Людмилы Михайловны . .



-- 

Многим кажется невероятной и необъяснимой для умного, справедливого и доброго человека каким является председатель СПЧ при президенте Михаил Александрович Федотов его первая реакция на сообщение об аресте Тверским судом Москвы правозащитника Льва Пономарева на 25 суток за опубликованное на Эхо Москвы в октябре с.г. сообщение Пономарева о предстоявшем 28 октябре у здания ФСБ сходе граждан протестующих против инициированных ФСБ дел «Сети " и «Нового величия», в котором как написал Пономарев, он обязательно примет участие (и принял, я свидетель, т.к. тоже ходил на это Сход, который прошел совершенно нормально, мирно и на котором никого не задерживали).

Если кто помнит, Михаил Федотов— доктор юридических наук и он был одним из авторов проекта первого нового Закона о печати впервые в истории СССР и навсегда, как мы тогда думали, покончившего в начале 1990-х с цензурой в СМИ. 

Федотов и Пономарев хорошо знают друг друга. Возможно даже близко знают. Федотов конечно понимает, что Пономарев не экстремист, и понимает что дело «Нового величия» провокация ФСБ, а людей по делу «Сети» пытали..

Тем не менее публичное заявление Федотова что Тверской суд бы мог «ограничиться штрафом» , вместо того, чтобы сказать, что Пономарев, по его мнению, должен быть судом оправдан, действительно поразительно для умного человека, но видимо «нормально» для умного человека в должности председателя СПЧ при президенте Путине..

Мне кажется, что Федотову просто очень не повезло в жизни. Если бы Путин был Николаем I , то Федотов, думаю, мог бы стать у Путина кем-то вроде Бенкендорфа.. Но Путин, увы не Николай I, масштаб личности не тот, да и не доверяет Путин Федотову как Николай доверял Бенкендорфу. 
Если кто не знает, Бенкендорф был умным, справедливым и честным человеком, которого царь назначил начальником III отделения собственной его императорского величества канцелярии созданного для обеспечения справедливости и наблюдения за порядком в России. Михаил Христофорович Бенкендорф утешал вдов, вытирал слезы сиротам , ходатайствовал перед царем о смягчении наказания преступникам, которые этого заслуживали , в общем тайно творил много добра, но зато и умел наблюдать порядок и ходатайств царю об оправдании судами людей «нарушивших закон» не допускал!

Вот и Федотов как Бенкендорф навестил преступника Пономарева в месте, где он сидит и утешил его, сказав что СПЧ при президенте будет добиваться смягчения наказания Пономареву.. А то, что он сразу после ареста Пономарева заявил , что можно было смягчить наказание Пономареву и наказать его штрафом, ибо суд имеет право вынести по закону любое решение, это же и означает что Михаил Александрович вполне мог бы быть Михаилом Христофоровичем. Способности и ум это Михаилу Александровичу Федотову позволяют. Просто ему не очень повезло в жизни. .

О чрезмерно суровом наказании Пономарева заявила и уполномоченный по правам человека , генерал полиции (если не ошибаюсь) г-жа Москалькова.
Поскольку председатель СПЧ г-н Федотов и уполномоченный по правам человека г-жа Москалькова заявили, что наказание Пономарева в силу возраста (хотя сам Пономарев просил сегодня Мосгорсуд не принимать во внимание его возраст при вынесении решения ) ДОЛЖНО БЫТЬ СМЯГЧЕНО, А НЕ ОТМЕНЕНО И НЕ ГОВОРЯТ, ЧТО ПОНОМАРЕВ ИМЕЛ ПОЛНОЕ ПРАВО СООБЩИТЬ ПУБЛИЧНО О СХОДЕ ГРАЖДАН и позвать людей на этот сход у здания ФСБ (что он в общем-то и сделал) Федотов и Москалькова не правы. Поэтому я добавил в свой плакат, с которым стоял вчера у администрации президента, где находится кабинет г-на Федотова требование ОПРАВДАТЬ ПОНОМАРЕВА и пошел с этим плакатом к Мосгорсуду.

Думаю, ДЕЛО ПОНОМАРЕВА С ТРЕБОВАНИЕМ ПРИЗНАТЬ ЗАКОННЫМ ЕГО УЧАСТИЕ В ОРГАНИЗАЦИИ СХОДА ГРАЖДАН У ЗДАНИЯ ФСБ ДОЙДЕТ И ДО ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА И ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПРИЗНАЕТ АРЕСТ ПОНОМАРЕВА НЕЗАКОННЫМ И ПРИЗНАЕТ ПРАВО ГРАЖДАН НА ОРГАНИЗАЦИЮ МИРНЫХ МИТИНГОВ И СОБРАНИЙ ПО УВЕДОМЛЕНИЮ, А НЕ «ПО СОГЛАСОВАНИЮ», (РАЗРЕШЕНИЮ) С ВЛАСТЯМИ .
P.S. Сегодня судьи Мосгорсуда, а это взрослые и ОЧЕНЬ серьезные люди в мантиях снизили срок ареста Пономареву с 25 до 16 суток. Конечно это абсурд и издевательство. Но г-н Федотов и г-жа Москалькова вероятно довольны, их заявления, что наказание Пономареву следует смягчить приняты во внимание.

На данном изображении может находиться: Юрий Самодуров
04 декабря 2018

Спор с «Мемориалом»

Время дано.

Это не подлежит обсуждению.

Подлежишь обсуждению ты,

разместившийся в нем!

       Н.Коржавин

 

О «Стене памяти» созданной  «Мемориалом» на  бывшем расстрельном полигоне  «Коммунарка»*,  ныне «памятнике истории, объекте культурного наследия регионального значения» я опубликовал на Эхо Москвы и Каспаров ру восемь критических заметок (см. ссылку ***).  

«Мемориал» ответил на мою и Андрея Шалаева****, руководителя проекта «Бессмертный барак»  и наверное  еще чью-то критику и вопросы «Заявлением о Стене памяти в Коммунарке»** . Имен своих критиков «Мемориал» в этом Заявлении не упомянул.

Сразу скажу, что я не историк, а геолог по образованию, музейщик по призванию и гражданский активист с политическим темпераментом по характеру.  Мнение, которое я высказываю сложилось у меня в результате чтения воспоминаний и литературы о нашей истории и о политических репрессиях в СССР. Ну и на основании личного политического опыта тоже.

Предмет спора с «Мемориалом» и  читателями поддерживающими его позицию,  —  как нужно структурировать и представлять списки имен жертв политических репрессий на  мемориальных сооружениях в местах их массовых погребений и казней, в частности на «Стене памяти» в Коммунарке?

Позже я  предмет спора уточню и расскажу о позициях сторон в этом споре. А сейчас скажу о  предпосылках которыми руководствуюсь в этой дискуссии.

 Жертв политических репрессий сталинской  эпохи  с точки зрения их ответственности за происходившие в СССР политические репрессии я делю на три когорты (в одном из значений термина «когорта», который применяется в социологии).

1.Первая когорта – это миллионы репрессированных в СССР в сталинскую эпоху людей, которые до своего ареста просто жили и устраивали свою жизнь, зарабатывая, чего-то добиваясь и чему-то радуясь, любя и огорчаясь, обсуждая и радуясь или негодуя на происходящее, но не участвуя активно ни в политической оппозиции и  противостоянии режиму ни в осуществлении политических репрессий , точно также как живет сегодня  огромное большинство нас, российских граждан.

В этой когорте репрессированных есть (были) ученые и проводники поездов,  крестьяне и рабочие, директора заводов и  военные,  писатели и преподаватели вузов, советские и партийные работники и члены правительства СССР т.д. и т.п. .

 Для определения  исторической ответственности за политические репрессии в СССР этой когорты людей существенны два момента. Во-первых, эти люди не участвовали в политической оппозиции Сталину сначала открытой, а потом подпольной (я имею ввиду не настроения и разговоры, а то, что люди не состояли в оппозиционных политических организациях и группах и/или не участвовали в акиях политической оппозиции). Во-вторых, они напрямую не участвовали и в осуществлении политических репрессий (доносы, которые кто-то из них, возможно, писал, я  оставляю без внимания, потому что доносам кто-то либо давал ход,  либо оставлял их без внимания, поэтому этот «кто-то» в механизме репрессий важнее доносчика).  Правда многие голосовали на собраниях за «осуждение выявленных органами врагов народа» , даже  своих бывших коллег. Воздерживались или выступали против только немногие герои.  Но ведь и голосование «за осуждение врагов народа» не было решающим и определяющем элементом в механизме репрессий.

Думаю, что на  «Стене памяти» в Коммунарке больше всего имен людей этой первой когорты, которые и жили в общем-то «как мы» и вели себя «как мы» до того, как их арестовали по вымышленным Сталиным и сотрудниками органов безопасности и прокуратуры обвинениям и расстреляли на основании выбитых самооговоров и оговоров или просто в превентивных целях.

Назову когорту имен этих жертв репрессий в совокупности и условно «списком 1». Но этот список 1 для «Стены памяти» в Коммунарке из представленных на ней имен никем пока не  составлен.

Историческая ответственность десятков миллионов жертв репрессий из первой когорты («списка 1») за политические репрессии в СССР заключается в том, что они против власти Сталина и репрессий в политической и социальной сферах не восставали и не боролись. Причин много. Отстранялись, не могли, боялись, не знали как можно противостоять,  не были политически организованы, верили пропаганде «о врагах народа», не было лидеров, репрессивный аппарат был чрезвычайно груб и силен, а  протест почти всегда означал арест и гибель протестующего и т.д..

Отдаленным аналогом первой когорты жертв политических репрессий сталинской эпохи  не выступавших публично против Сталина, против политических репрессий и  ограничения политических прав оппозиции в СССР,  но и не участвовавших напрямую в  осуществлении политических репрессий против оппозиции , сегодня в эпоху Путина можно назвать группу бизнесменов политических-эмигрантов и политиков и  гражданских активистов поддержавших приход Путина к власти в 2000 году и  сотрудничавших с ним, а  затем либо эмигрировавших либо остающихся в России, но  выдавленных из политики.

Условно к первой когорте потенциальных жертв политических репрессий уже нашей, путинской эпохи относятся в своей массе  все рядовые российские граждане не  выступающие публично против ограничения и подавления администрацией Путина политической оппозиции в нашей стране и не участвующие  в работе силовых и административных структур подавляющих политические права и свободы российской оппозиции.. .

II. Вторую когорту жертв политических репрессий сталинской эпохи с точки зрения ответственности за политические репрессии сталинской эпохи составляют лица, которые сами участвовали в  осуществлении политических репрессий,  что  подтверждается  их подписями на  разных документах оформляющих и «узаконивающих» политически мотивированные репрессии в отношении крестьянства, священников и простых верующих, членов бывших «буржуазных классов», бывших царских чиновников, чинов полиции, царских офицеров, а также  участников политической оппозиции Сталину в лице троцкистов , бухаринцев , сапроновцев, рабочей оппозиции, меньшевиков, правых и левых эсэров, бывших кадетов  и т.д.. Речь идет о конфискации имущества, лишении избирательных прав, высылке за границу,  лишении граждан СССР   возможности оппозиционной деятельности,  ссылке, заключении в лагерь, расстреле.. В  основном этим занимались сотрудники НКВД, прокуратуры, разного уровня государственные и партийные руководители (члены «троек»), члены ЦК и т.д, которые прежде чем их  самих репрессировали по ложным и вымышленным обвинениям, будучи представителями партийной , государственной и административной власти, поддерживали эту политику Сталина и были верны Сталину лично и сами участвовали в осуществлении политических репрессий,

Среди второй когорты жертв политических репрессий сталинской эпохи есть люди, которые от активной поддержки политики Сталина и его руководства и его политики перешли в  политическую оппозицию к нему Например, значительное число делегатов 17 съезда ВКПб, по многим данным проголосовавшим за Кирова и замену Сталина на посту Генсека, я думаю, сами ранее поддерживали и осуществляли политические репрессии против своих политических оппонентов (это должно быть зафиксировано в разных документах).  Позже почти все участники 17 Съезда были Сталиным уничтожены и естественно, что они признаны жертвами политических репрессий.

Так или иначе суть дела заключается в том, что все лица второй когорты жертв политических репрессий, даже если кто-то из них и был участником политической оппозиции Сталину сами участвовали в осуществлении политических репрессий, которые мы сегодня осуждаем  и считаем незаконными.

Много ли  на «Стене памяти» в Коммунарке имен людей из второй когорты жертв репрессивной государственно-политической «машины», в  которой они были и исполнителями и  руководителями я не знаю, но думаю, что довольно много. Может быть несколько десятков, а может быть и несколько сотен лиц.

Вторая когорта жертв политических репрессий, которые ранее сами участвовали в их осуществлении, с точки зрения их роли и ответственности за политические репрессии в СССР составляет «список 2». Этот список для «Стены памяти» в  Коммунарке  из представленных на ней имен уже предложил, видимо, в еще неполном виде Андрей Шалаев (см.:«Реабилитации не подлежат. Коммунарка»****) .

  Аналогом сталинского Политбюро и  ЦК и  сталинской администрации в том числе членов второй когорты жертв политических репрессий сталинской эпохи , несущей ответственность за политически мотивированные репрессии  выступают в наше время президент Путин,  сотрудники его администрации курирующие подразделения ФСБ по борьбе с «политическим экстремизмом» оппозиции, руководители и сотрудники ФСБ, МВД, ОМОНа, Росгвардии отдающие приказы и  участвующие в разгонах мирных политических демонстраций и арестах и избиениях их участников ,  ангажированные прокуроры, судьи выносящие приговоры политическим активистам за участие в  мирных митингах и демонстрациях, депутаты Госдумы и члены Совета федерации принимающие законы ограничивающие права граждан и политической оппозиции на  участие выборах (посредством разных фильтров), руководители и члены Избиркомов препятствующие регистрации оппозиционных партий и т.д...В отличии от сталинской эпохи никто из сотрудников администрации Путина (администрации в широком смысле слова) осуществляющей политические репрессии (в целом пока намного более мягкие чем в сталинскую эпоху,  Путиным по  политическим мотивам не репрессируется, а просто отправляется в отставку.

III. Среди имен жертв политических репрессий на «Стене памяти» в Коммунарке, вероятно, есть десятки или может быть больше, а по стране наверное и многие тысячи  участников политической оппозиции Сталину и  сталинскому режиму, подумать о которых мне предложил историк Никита Соколов..

Историкам и  читателям имена многих таких людей известны. Эти люди выступали против Сталина публично. Какими бы политическими идеями политические оппозиционеры сталинской эпохи не руководствовались политику и деятельность Сталина они считали ошибочной и даже преступной, как это, например, написал в своем знаменитом письме Сталину Федор Раскольников. Участники политической оппозиции строили планы изменения внутренней и внешней политики и отстранения Сталина от власти, замены политического руководства государства и изменения внутренней и возможно внешней политики  (в какую сторону и в каком направлении это отдельный вопрос).

В последние годы стали широко известны имена репрессированных (вплоть до расстрелов) членов нескольких возникших после до и после войны молодежных групп и кружков оппозиционных сталинскому режиму. 

В частности, бывшим политзаключенным и участником одной из таких групп,  скончавшимся в 2016 году  Израилем Аркадьевичем Мазусом,  по материалам хранящимся в Центральном архиве ФСБ РФ и его региональных отделениях были составлены и выпущены книги «Демократический союз. Следственное дело.1928-1929 гг.» М., РОССПЭН, 2010, тираж 2000 экз. (ориентиром для архивных поисков для этой книги послужили материалы «Меморирала») и им же при участии Е.И.Мазус и Н.Н.Михалевой  «Подпольные молодежные организации, группы и  кружки (1926-1953 гг.) Справочник», М., 2014, из-во «Возвращение», Государственный музей ГУЛАГа, тираж 1000.

 Проблема определения ответственности за  политические репрессии в СССР людей из числа жертв репрессий — политических оппозиционеров и критиков Сталина заключается в том, что часть боровшихся со  Сталиным оппозиционеров в т.ч. «старых большевиков» , левых эсеров, троцкистов и т.д. сами на каких-то этапах, находясь во власти, осуществляли и поддерживали политические репрессии в отношении своих политических противников и «чуждых» социальных групп и поэтому включаются нами в когорту 2..

Я предлагаю считать третьей когортой  жертв политических репрессий  тех политических противников Сталина, которые сами не участвовали в их осуществлении и принципиально возражали против политически мотивированных  репрессий, против кого бы они не направлялись.

Говоря современным языком эти люди выражали и защищали в сталинскую эпоху идею создания демократически функционирующего политического общества. Мне кажется, если такие люди среди жертв политических репрессий сталинской эпохи действительно были, мы должны быть им особенно благодарны и знать и почитать их имена. Думаю историки могут имена таких людей среди имен жертв политических репрессий на  «Стене памяти» поискать и если их обнаружат, то для «Стены памяти» можно составить и список 3.

Условным аналогом третьей когорты  жертв политических репрессий сталинской эпохи (списка 3), сегодня в России  являются, по-моему, подлинные, не фейковые правозащитники. Выступая против авторитарной власти Путина и политически мотивированных преследований людей, подвергаясь за это давлению правозащитники  вместе с тем не  поддерживают и идею ограничения избирательных, трудовых и иных политических прав своих политических оппонентов. И кажется правозащитники даже не поддерживают достаточно популярную у политической  оппозиции  идею массовой внесудебной люстрации путинских чиновников, когда режим обрушится.  .  Кроме того к этой группе относятся по-моему и некоторые российские оппозиционные , «несисистемные»  политические партии и некоторые российские оппозиционные политические лидеры. Подвергаясь давлению со стороны администрации Путина они далеки от мысли и призывов к политическим репрессиям направленным на своих противников.

 

Теперь можно уточнить предмет спора с  «Мемориалом».

Как исторически, политически и этически правильно структурировать и как визуально представить имена жертв политических репрессий посетителям мест их массовых погребений и казней и общественному сознанию ?

Существуют два  противоположных  решения, мнения и ответа на этот вопрос.

Решение «Мемориала» и мнение  читателей, поддерживающих его позицию. В дальнейшем будем называть это первым решением.  Излагаю как понял сам.

На  памятниках жертвам репрессий  в местах их  массовых расстрелов и/или захоронений, там где архивные данные позволяют составить перечень расстрелянных, «Мемориал» считает возможным и принципиально правильным помещать имена всех жертв политических репрессий в алфавитном порядке одним списком (как в Коммунарке на «Стене памяти») или с дополнительной разбивкой по  годам казней и затем также по алфавиту (как на бывшем расстрельном полигоне в  Бутово). Точно так же по алфавиту перечислены имена расстрелянных на Коммунарке жертв политрепрессий в книге «Расстрельные списки. Москва 1937 -1941 «Коммунарка»— Бутово»., М., Общество «Мемориал»-издательство «Звенья», тираж 2000.

Огромное число перечисленных по алфавиту имен жертв на созданной «Мемориалом» «Стене памяти» —  6609 имен конечно вызывает у  посетителей «Коммунарки»  и зрителей «Стены ..» (памятники делаются в расчете на зрителей) сильные эмоции. Могу предполагать, что  «Стена памяти» вызывает у ее зрителей, как и у меня чувства негодования ,  скорби и ужаса от созерцания списка казненных и прочтения  отдельных имен из огромного, «несчетного»  числа названных на «Стене памяти»  людей, сочувствие к казненным и их близким и осуждение репрессий.

Как я понял, руководители  «Мемориала» считают, что по-христиански правильно помнить и представлять зрителям на «Стене памяти» имена всех жертв репрессий не выделяя никого, равным образом и одинаково.

Так выходит соборно, политически нейтрально,  не вызывает возражений у посетителей «Коммунарки», не не раздражает  ФСБ , не  вызывает возражений у  РПЦ, которой территория спецобъекта передана ФСБ под опеку,  «не напрягает» администрацию Кремля и московскую администрацию, в  общем  —  «по шерстке» власть имущим. — Ю.С.

Наше решение,  предложение, позиция. В дальнейшем будем называть его вторым решением.

Политически, исторически , общественно и по человечески важно показать посетителям  мест массовых расстрелов и захоронений и  зрителям памятников разную роль и разницу в ответственности за политические репрессии в СССР трех когорт  жертв политических репрессий  .Для этого на  «Стене памяти» в Коммунарке (и в мемориальном комплексе на расстрельном полигоне в Бутово) следует представить имена жертв репрессий не общим алфавитным списком, а двумя или тремя вышеописанным когортами (списками 1,2,3) и  по алфавиту внутри каждой когорты.

Форма визуального представления имен жертв политических репрессий когортами дает посетителю и  зрителю памятника возможность и «подталкивает» его испытать не только ужас, негодование, страх перед репрессиями и чувство жалости к казненным, но дает возможность лучше понять  человеческий механизм репрессий и понять, что действие  «безличного» государственно-политического механизма репрессий определено разным отношением к этому «механизму»  и к репрессиям разных групп общества.

 «Список 1» дает возможность  не только испытать ужас, страх и жалость к  жертвам политических репрессий, которые «как и мы» не участвовали ни в политической оппозиции, ни в репрессиях , но и почувствовать,  что и совершенно обычная жизнь не гарантирует людям жизнь и свободу в тоталитарном и авторитарном государстве.

«Список 2» вызывает и сожаление и неприятие  деятельности людей,  которые пустили в ход и поддерживали на ходу  механизм репрессий, а потом сами пали жертвой этого механизма.

«Список 3» побуждает не только жалеть , но и гордится людьми, которые не только участвовали в политической оппозиции Сталину и его режиму, но и в принципе не одобряли и  выступали против политических репрессий по отношению к кому бы то ни было. Эти смелые и благородные люди не только мученики, но предвозвестники будущего демократического политического строя в нашей стране, который когда-нибудь да  наступит. 

Такое представление имен на «Стене памяти» не соборно, политически не нейтрально и  не «по шерстке» кремлевской и московской администрации, ФСБ и РПЦ, но исторически и человечески правильно, хотя, вероятно, будет раздражать кого-то из посетителей «Коммунарки».  Что касается христианского отношения и поминовения, то за души людей, чьи имена представлены в «списке 2» верующим людям, наверное, и молиться придется больше, поскольку лица осуществлявшие политические репрессии  более других виновны (по церковному «грешны») и несут личную ответственность за политические репрессии..

 

Выводы

По-моему, визуальное представление и перечисление имен всех жертв политических репрессий единым списком по алфавиту в мемориальных сооружениях, как это сделано «Мемориалом» на «Стене памяти» в «Коммунарке» и как сделано на плитах мемориала жертв расстрельного полигона в Бутово является сознательным и намеренным нивелированием, смешением, упрощением и смещением ориентиров общественной и  народной памяти о сталинской эпохе,  о  принципиально разной роли и разной ответственности за осуществление политических репрессий в СССР трех разных когорт людей расстрелянных чекистами на  территории «Коммунарки» и Бутово и в других подобных местах.

Единственное что в общественном сознании и в сознании исследователей истории нашей страны объединяет все три когорты жертв политических репрессий сталинской эпохи это то, что все они были жертвами политических установок и правового нигилизма руководителей и «носителей» партийно-государственной власти провозгласивших своей целью создание социалистического и коммунистического общества (в Камбодже в 1970-е годы были еще более ужасные и страшные массовые политические репрессии под маркой «социализма» и  «коммунизма» ).

Может быть потому что все политические репрессии результат правового нигилизма и  антидемократического политического строя «Мемориал» и считает правильным поместить на «Стене памяти» имена расстрелянных и закопанных на «Коммунарке»  жертв по алфавиту единым списком?  

Но важно и  другое . В начале 1990-х и 2000-х составление и выпуск «Книг жертв политических репрессий» по всем областям и регионам России (вышло наверное более 80 томов),  в которых все жертвы политических репрессий перечислены по алфавиту было огромным достижением и  «Мемориала» и сотрудников многих ранее закрытых архивов ФСБ, а также и  массового общественного движения за открытие и обнародование исторической  правды о политических репрессиях в СССР (правда во все изданные «Книги жертв политических репрессий»  включены только реабилитированные лица,  а  допустим, нарком НКВД Ягода расстрелянный по вымышленным и нелепым обвинениям, но не реабилитированный, поскольку несет ответственность за издание и  исполнение преступных приказов о репрессиях, хотя его за это не судили и  виновным в этом его по суду и посмертно официально не признали,  да и не он один из вышеупомянутой  второй когорты жертв по тем же причинам в  «Книги жертв политических репрессий» несправедливо не попали).

Составлять в  начале 1990-2000-х «Книги жертв политических репрессий» не по алфавиту никому не приходило в голову, так как главной политической, исторической и моральной задачей и желанием всех составителей «Книг памяти жертв политических репрессий…» (возможно я мотивы составителей идеализирую) было наконец-то, после десятков лет молчания обнародовать имена всех жертв политических репрессий сталинской эпохи поименно и тем самым выполнить свой исторический, общественный и  человеческий долг перед ними!  Это стремление было главным, совершенно естественным и совершенно понятным при зарождении «Мемориала» в 1987-1988-1989 годах и в первые годы его исследовательской, собирательской и публикаторской деятельности.

Сегодня же стремление  «Мемориала»  представить на  «Стене памяти» в «Коммунарке» единый алфавитный списка жертв по принципу составления «Книг жертв политических репрессий», выпускавшихся уже и 15 и 10 лет назад, по-моему, является историческим и политическим анахронизмом.

Защита принципа представления имен жертв на «Стене памяти» одним списком по алфавиту таким же образом, что и в изданной «Мемориалом» в 2000 году книге «Расстрельные списки. Москва 1937-1941. «Коммунарка»,  Бутово. Книга памяти жертв политических репрессий» в качестве принципиально и  единственно правильного с политической, этической, правовой и христианской точки зрения решения (а не  временного, технически самого простого и сегодня м.б. единственно быстро осуществимого решения из-за того, что доступ исследователям в архивы с материалами о  политических репрессиях сегодня властями затруднен или закрыт  — частичную справедливость этого аргумента я признаю) это уже, по моему, дурной ригоризм и некоторая неискренность в политическом, общественном и человеческом споре!

Сегодня, после публикации огромного числа исследований о механизмах репрессий представление единого алфавитного списка жертв репрессий на «Стене памяти» в  Коммунарке и  на плитах мемориального комплекса в Бутово (с разбивкой бутовского списка по годам) является нивелированием и упрощением исторической памяти о сталинской эпохе , противоречит историческому знанию и уже известным фактам об этой эпохе, уравнивает в  общественном сознании всех жертв политических репрессий представляя их только в  качестве убитых по ложным обвинения лиц, что является только частью правды о их роли и ответственности за проведение репрессий в СССР.

Этот подход конечно более менее «успокаивает», приемлем для властей и не раздражает общественное сознание: «Что делать! Время было страшное!». Но этот подход намеренно или ненамеренно обманывает общество, поскольку как сказал очень хороший русский поэт — подлежит обсуждению не столько время, сколько разместившиеся в нем люди, а легких времен вообще нет.  Думаю, касаются эти слова не только нас, ныне живущих, но и уже умерших людей, в  т.ч. жертв политических репрессий..

Единые алфавитные списки жертв репрессий на «Стене памяти» в Коммунарке и на каменных плитах очень значительного (почти как на Пискаревском кладбище жертв ленинградской блокады) мемориального комплекса на бывшем расстрельном полигоне в  Бутово, на мой взгляд, вольно или невольно служат  интересам российской пропаганды, российской власти и РПЦ, хотя и обществу они тоже служат по присловью, лучше такие общие списки и  памятные мемориалы жертв политических репрессий,  чем никакие.  Но выдавать единые алфавитные списки жертв политических репрессий в «Книгах памяти» и на мемориальных сооружениях за  принципиально единственно правильное на все времена решение нельзя.

С точки зрения  исторической правды и  общественной морали единые алфавитные списки имен жертв на  «Стене памяти» в Коммунарке и в мемориальном комплексе в Бутово в некоторых отношениях ущербны.

Будущее общественное благо «требует», если так можно говорить о будущем, представления в  мемориальных сооружениях трех или двух разных когорт (трех или двух списков) жертв политических репрессий. Три визуальных списка жертв политических репрессий позволяют публике увидеть, кто из жертв сам участвовал в осуществлении политических репрессий в СССР и несет за них персональную этическую , административную, историческую и, возможно, юридическую ответственность , кто с  репрессиями и со Сталиным боролся, а кто, как большинство жертв репрессий сталинской эпохи и как большинство населения нашей страны сегодня просто жил, претерпевая повороты личной судьбы и  сознательно отстраняясь от политики.

С тем, что репрессии стали возможны, потому что их осуществляла не «безличная власть» и не «безличное государство», а люди с именами и фамилиями  вряд ли возможно спорить.

Уже прошло 65 лет после смерти Сталина и 27 лет после роспуска СССР. Стоит ли и зачем  поступать сегоня так, мы поступали в конце 1980 -х и начале 2000-х годов ? Как долго мы будем продолжать составлять и издавать «Книги памяти жертв политических репрессий» и ставить на местах массовых расстрелов и захоронений памятники,  в которых имена людей, игравших совершенно разную роль в политических репрессиях и  сопротивлении режиму печатаются  и представляются одним общим списком по алфавиту?  

Или пора уже начать думать о переиздании  «Книг жертв политрепрессий» и ставить памятники жертвам,  разделяя имена жертв  в этих книгах и на памятниках на три когорты, так как люди вели себя в жизни и как это было в советской истории: «жертвы не  участвовавшие в политической оппозиции режиму Сталина и не участвовавшие в  осуществлении  политрепрессий», «жертвы-участвовавшие в осуществлении политических репрессий», «жертвы-боровшиеся с режимом Сталина и  выступавшие против репрессий» ? Можно предложить и лучшие названия.

Ян  Рачинский, председатель правления «Мемориала» считает и говорил мне, что негоже на кладбище делить людей на хороших и плохих, на что я отвечаю — «Коммунарка» и  бывший расстрельный полигон в Бутово, как и расстрельный Бабий Яр в Киеве это не кладбища, хотя на Коммунарке и в Бутово недавно выстроены церкви. Любой, кто здесь хотя бы раз побывал  чувствует и  видит это своими глазами . «Коммунарка»  это место,  где людей расстреливали и  закапывали в рвах и ямах, никак их не обозначая. И расстрелянных и закопанных здесь в рвах и ямах людей нужно на «Стене памяти» представлять не в качестве хороших и плохих, а по их участию или неучастию в политических репрессиях и участию в противостоянии репрессиям и власти Сталина и его соратников.

 

Заключение

Первое решение —  имена жертв политических репрессий в «Книгах памяти жертв политических репрессий» и на памятных сооружениях в местах массовых казней и захоронений жертв репрессий сталинской эпохи нужно представлять в алфавитном порядке поддерживают, я думаю, Путин, администрация Кремля и руководство ФСБ.

Этим объяснятся в частности и то, что Кремль и ФСБ при Путине крайне затрудняют исследователям и простым гражданам доступ во все российские архивы и архивные фонды касающиеся политических репрессий в СССР.

 Отношение Путина, кремлевской администрации и ФСБ  и РПЦ к сталинскому руководству, к партийным органам, органам безопасности , прокуратуры, а также к их руководителям и  сотрудникам проводивших репрессии такое же двойственное, как и у большинства (?) нашего народа: можно и следует осудить репрессии, нужно знать и помнить о  репрессиях и их жертвах,  скорбеть о  жертвах, и одновременно можно и нужно не только простить  советское руководство и руководство и органы безопасности осуществлявших репрессии, но следует также и гордиться ими так как они представляли и защищали советское государство,  осуществляли государственную власть и служили государству. Что касается сотрудников партийных органов и органов безопасности осуществлявших репрессии, о них лучше не говорить и публичных оценок их деятельности не  давать. Этим по-моему и объясняется что на плитах каменной горки в составе государственного памятника  «Стена Скорби» открытой в Москве 30 октября 2017 года Путиным и Партриархом (и Владимиром Лукиным, бывшим уполномоченным по правам человека при президенте) начертаны, как уже пришлось говорить слова: «Знать. Помнить. Осудить. Простить».

Это первое, «соборное» решение, я уверен, одобряет и поддерживает РПЦ. Поддержка РПЦ  вытекает и из религиозной доктрины и из конформизма РПЦ.

Первое решение также принимает, реализует и защищает «Международный Мемориал» и  сторонники его позиции.  Ранее, в конце 1980-начале 2000 оно было новаторством.  В наши дни оно стало историческим анахронизмом. И, к сожалению, что очень важно, это решение по  большому счету не зависит от того, есть у сотрудников «Мемориала» сегодня и  будет ли завтра доступ в архивы и возможность составления на основании различных документов, исследований и публикаций списков жертв политических репрессий по когортам или нет. Если бы это было не так, «Мемориал» заявил бы, что думает и начинает работу над вторым решением и при первой возможности его осуществит.

Хочу резюмировать, что почти всеобщая поддержка первого решения не означает, что оно бесспорно.

Второе решение –  имена жертв при переиздании «Книг памяти» и на памятниках в местах массовых расстрелов и захоронений нужно помещать и давать по двум или трем вышеописанным когортам, а не одним общим алфавитным списком в настоящее время поддерживают единицы исследователей, гражданских активистов и, вероятно, немногие читатели.   

В свою очередь, почти полное отсутствие в настоящее время поддержки второго решения не  означает, что оно неправильно.

За вторым решением, по-моему, стоит будущее, поскольку страна и общество в конце концов должны развиваться и изменяться. Вместе со страной изменится и подход к публикации и  структуризации списков жертв политических репрессий в новых переизданиях «Книг памяти жертв …» и на мемориальных сооружениях. И если для расстрельного полигона в Бутово созданного из камня, «на века» переделка на основе второго решения невозможна, то для временной «Стены памяти» на «Коммунарке» ее  переделка и изменение на основе второго решения в будущем вполне возможна.

 

Вопросы

На заданные мной председателю правления «Международного Мемориала» Яну Рачинскому в переписке в фейсбуке и в моих заметках на Эхо Москвы и Каспаров ру два вопроса Ян   не ответил.

Повторю эти вопросы: 
1) Кто именно из сотрудников «Мемориала» принял коллегиальное (надеюсь) решение о помещении имен жертв политических репрессий на «Стене памяти» одним общем списком по алфавиту, несмотря на то, что исторически роль людей расстрелянных и  закопанных в рвах и ямах на «Коммунарке» в поддержке власти Сталина и  осуществлении политических репрессий принципиально различна?. 

Имена конкретных лиц принявших это решение важно знать, чтобы понимать, с кем идет спор и для истории это тоже интересно. Все-таки «Мемориал» это не ЦК КПСС выпускающее заявление неподписанное лицами, которые его приняли, а «от имени инстанции».

2) Хотелось бы знать с какими органами и инстанциями  руководство «Мемориала» согласовывало и какие инстанции давали разрешение на установление «Стены памяти» на «Коммунарке»? Без согласования с  рядом инстанций установить пусть даже временную конструкцию и такое сооружение как «Стена памяти» на объекте имеющем официальный статус «объект культурного наследия регионального значения – памятник истории» невозможно. Ответ на это вопрос важен для понимания, какие инстанции утвердили «первое решение» и его поддерживают.

Сноски и  ссылки:

* Википедия. «Со 2 сентября 1937 года  этот спецобъект  НКВД СССР стал местом массового уничтожения различных высокопоставленных деятелей[3][4]. Здесь казнили приговорённых к  смерти Военной коллегией Верховного Суда СССР. Казнь происходила в день вынесения приговора[3][4].

По  оценкам экспертной комиссии Министерства безопасности Российской Федерации, выполненным в 1993 году, на полигоне «Коммунарка» покоится прах от 10 до 11,4 тысяч человек. Из них по состоянию на 2010 год менее 5 тысяч человек были известны поимённо и внесены в списки, составленные обществом «Мемориал»[6]»

** «Заявление Международного «Мемориала» о Стене памяти в «Коммунарке»» https://www.memo.ru/ru-ru/memorial/departments/intermemorial/news/205?fbclid=IwAR3ej3VGJqI5xbYULDsSEe-5lMlpNze67XdyKH_rkj6xXL9RR82dOHpqSRg

*** Многие мои читатели поддержали в фейсбуке позицию «Мемориала». Хотелось бы, чтобы поддерживая позицию «Мемориала»,  люди правильно представляли себе и мои возражения касающиеся представления по  алфавиту имен тысяч жертв репрессий на «Стене памяти» в Коммунарке .

Вот ссылки на  мои предыдущие публикации по этому вопросу:

«Третий список» 15 ноября 2018 
https://echo.msk.ru/blog/samodurov/2315629-echo/

Достаточно ли  ужаса и скорби или нужно нечто еще? 13 ноября 2018
https://echo.msk.ru/blog/samodurov/2314641-echo/

Я не фанатик, но есть вещи которые «Мемориалу» не нужно делать. 11 ноября 2018
https://echo.msk.ru/blog/samodurov/2312814-echo/

Бремя выбора  8 ноября 2018
https://echo.msk.ru/blog/samodurov/2311230-echo/

Зачем скрывать имена лиц, осуществлявших политические репрессии в СССР? 6 ноября 2018
https://echo.msk.ru/blog/samodurov/2309899-echo/

Задача сохранения памяти о политических репрессиях шире возвращения имен их  жертвам  1 ноября 2018
https://echo.msk.ru/blog/samodurov/2307178-echo/

По следам дискуссии о Стене памяти на спецобъекте «Коммунарка» 30 октября 2018 
https://echo.msk.ru/blog/samodurov/2305813-echo/

О  реабилитированных опричниках  28 октября 2018
https://echo.msk.ru/blog/samodurov/2304514-echo/

**** Андрей Шалаев «Реабилитации не подлежат. Коммунарка» http://www.kasparov.ru/material.php?id=5BEB5C5E4B446

 

3 декабря 2018 года, Юрий Самодуров, Москва, samodurov51@mail.ru

 

 

 

 

Сижу и читаю в интернете, как российский флот по приказу Путина принуждает Украинский флот к началу военных действий. И чего -то жду. Ругаю в интернете Путина. На улицу протестовать с требованием к Путину и Шойгу прекратить агрессию против Украинского флота не иду.

Куда с этими требованием идти? К зданию администрации президента? К зданию Минобороны? Просто скрутят и все. Вот и получается что вся моя оппозиция этой агрессии никакая, чисто «квартирная» и позорная в общем. Увы.

И сто человек скрутят. И двести. А пять тысяч человек не выйдет. Может быть и вышли бы и сто и двести и пять тысяч, но призвать нас всех к этому некому.

Сахарова нет. Немцова нет. Явлинский или Касьянов не призовут.

Ждем ответ Минкультуры, Департамента культуры г Москвы и скульптора Георгия Франгуляна на обращение к ним около 8000 граждан РФ подписавших петицию: «Предлагать обществу простить преступления государства против человечности не имеет права никто» с требованием и предложением заменить слово «ПРОСТИТЬ» на одной из каменных плит мемориала «Стена Скорби» в Москве на плиту со словами «НЕ ПОВТОРИТЬ».

Слова «Знать», «Помнить», «Осудить» , «Простить» выражающие идею мемориала «Стена Скорби» помещены на плитах каменной горки позади монумента «Стена Скорби». Во время церемонии открытия «Стены Скорби» 30 октября 2017 года президент России Владимир Путин возложил на плиты с этими словами цветы.

Адресованная Министерству культуры РФ, Департаменту культуры города Москвы и скульптору Георгию Франгуляну, автору памятника «Стена Скорби» петиция названная нами «Предлагать обществу простить преступления государства против человечности не имеет права никто» по состоянию на 21 ноября 2018 года собрала на платформе Change org 7100 подписантов из из всех регионов России и несколько сот подписей на платформе «Конгресс интеллигенции» , всего около 8000 человек.  

Текст петиции с живыми ссылками на Change org и на сайт Конгресса интеллигенции был полностью опубликован на сайте Эха Москвы дважды , один раз в моем блоге 20  ноября 2017 года, а затем в блоге Льва Пономарева  https://echo.msk.ru/blog/lev_ponomarev/2111374-echo/ 15 декабря 2017 года за подписями довольно большого числа деятелей культуры и общественных деятелей, имена которых в большинстве своем известны читателям Эха Москвы, а также в Министерстве культуры РФ и Департаменте культуры города Москвы.   

Инициаторами этой петиции являются и выступили: 

Юрий Самодуров, бывший директор-организатор музея и общественного центра имени Андрея Сахарова, Москва; Лев Пономарев, правозащитник, Москва; Игорь Шелковский, скульптор, Москва; Игорь Харичев, литератор, Москва; Антонина Михайлова, геолог, Москва; Андрей Чернов, литератор, СПб; Валерий Кувакин, почетный президент Российского гуманистического общества, Москва; Елена Волкова, культуролог, Москва; Ирина Карацуба, историк, Москва; Алексей Сосна, поэт, Москва;Олег Морозов, историк, Москва; Петр Винс, член жюри и учредитель Премии имени А.Д.Сахарова «За журналистику как поступок», Киев; Сергей Мироненко, художник, Москва; Михаил Шнейдер, общественный деятель, Москва; Марк Харитонов, писатель, Москва; Николай Шабуров, историк религии, Москва; Борис Вишневский, депутат Законодательного Собрания СПб, писатель и журналист; Денис Драгунский, писатель, Москва; Никита Соколов, историк, Москва; Эльга Силина, дочь репрессированных, Москва; Павел Гутионтов, журналист, Москва; Игорь Клямкин, политолог, Москва; Лев Тимофеев, писатель, Москва; Григорий Заславский, театровед, Москва; Ольга Фадина, переводчик, Москва; Marina Linnik, Reichenberg, Bayern, Deutschland; Юлия Башинова, журналист, Вильнюс, Литва; Александр Скобов, публицист, СПб, Олег Орлов, «Мемориал», Москва; Людмила Алексеева, председатель МХГ, Москва; Валерий Борщев, правозащитник, Москва; Евгений Ихлов, консультант ООД «За права человека», Москва; Леонид Бажанов, искусствовед, Москва; Сергей Филатов, политический и общественный деятель, Москва; Андрей Зубов, историк, Москва; Юлий Ким, писатель, Москва; Валерий Меньшиков, общественный и политический деятель.

 22 ноября 2018 года я отправил эту петицию-обращение электронным письмом в Министерство культуры Российской Федерации, 125993, ГСП-3, Москва, Малый Гнездниковский пер., д. 7/6, стр. 1, 2, mail@mkrf.ru ; Департамент культуры города Москвы, 1107031, Москва, ул. Неглинная, 8/10, priemnaja@culture.mos.ru ; Скульптору Георгию Франгуляну, мастерская, Москва, studio.gfran@gmail.com   



-- 

17 ноября 2018 года по приглашению географа Владимира Каганского ходил в небольшой поход на Москва реку и устье реки Истры с заходом в два старинных села Уборы и Дмитровское. 

Примерно за час наша компания из шести человеко доехала к 11 часам дня на 452 автобусе от метро Кунцевская до поселка Маслово на Рублевском шоссе где мы сошли. 
Рядом с остановкой оказалось неожиданно много разных магазинчиков с яркими вывесками  как «в Италии», а по другую сторону дороги памятник погибшим в Великой Отечественной войне ..

Чтобы выйти к Москве реке нам нужно было идти на юг, но единственная дорога в этом направлении начинавшаяся почти рядом была перегорожена шлагбаумом и охранялась. Довольно доброжелательный охранник сообщил, что по этой дороге мы к Москве реке все равно не выйдем, она оканчивается в закрытом «буржуйском» поселке и рассказал, что выйти на дорогу ведущую к Москве реку здесь можно только либо пройдя вперед по ходу автобуса от Москвы по Рублевскому шоссе около 4 км, либо вернувшись по Рублевскому шоссе примерно на два километра назад.

Мы пошли назад к Москве, на восток. Шли около двух километров по обочине , вдоль дороги справа по ходу была сплошная стена непрерывных высоких глухих высоких заборов с редкими закрытыми воротами. Первый съезд направо ,т.е. к югу и берегу Москва реки тоже оказался перегорожен шлагбаумом с воротами, но их никто не охранял и мы рискнули пойти по грунтовой дороге через эти ворота. Слева по ходу сразу начался забор из сайдинга высотой около трех метров с колючей спиралью поверху! За ним иногда виднелись самые верхушки крыш солидных домов. Как можно нормально чувствовать себя за забором из сайдинга со спиралью из колючей проволоки поверху я не очень представляю.

В общем мы шли вдоль этого забора метров 800 или больше .Слева забор, справа довольно неприглядный лиственно-еловый лес.. В одном месте рядом с дорогой услышали, а потом и увидели долбящего старые стволы ольхи большого черного дятла с красным затылком . По определителю это, вероятно, самка Желны (Druocopus martius). Такой вид дятловых многие из нас увидели впервые в жизни.

Наконец, оставив позади забор со спиралью, мы повернули и пошли на юго-юго-восток по обычной полевой дороге через большое заросшее бурьяном поле в направлении на далекую колокольню в селе Уборы. Немного передохнули в небольшом перелеске с двумя лавочками, вокруг них, о чудо (!), даже не было мусора. Кто сюда ходит отдыхать мы так и не смогли сообразить. Вряд ли сюда приходят отдохнуть из зазаборных коттеджей в полукилометре от этого места, а другого жилья ближе не видно было. .

Миновав поле, вышли к старице Москвы реки сплошь покрытой льдом запорошенным снежком, на котором любопытно было увидеть следы резвившихся и даже перебегавших ее с берега на берег белок и еще каких-то зверьков. Озадачили и осталось непонятным происхождение узких трещин во льду пересекавших русло поперек перпендикулярно берегам  . В одном месте встретили навесной мост , но проход по нему на другой берег в буквально смысле закрыт на замок . 
Лед , покрывавший старицу 17 ноября около берегов был уже настолько прочен, что выдержал вес Володи Каганского, единственного из нас, кто решился его попробовать .

Ну а дальше наша кампания вышла к подножию холма, на котором стоит старинное село Уборы (название села происходит от слов «у бора» , который здесь когда-то был). Поднимаясь на холм , увидели настолько циничное отношение «нуворишей» и «представителей власти» к природному ландшафту вокруг всемирно знаменитого памятника архитектуры — церкви построенной в 1693 -1697 годах в селе Уборы архитектором Яковым Бухвостовым в именье князя Василия Шереметьева (он не дожил ее завершения), что об этом, хотя это противно, обязательно необходимо сказать и написать, чтобы об увиденном нами узнало как можно больше людей! 
Ландшафт архитектурного памятника и охранной зоны церкви в Уборах сохранявшийся в моей молодости в более или менее в нетронутом виде представляет собой старинный парк на холме спускающемся к старице Москвы реки..


Сегодня мы видим, что от территории старинного парка, составлявшего, я думаю не просто ландшафтную, но вероятно и охранную зону памятника архитектуры гектар или больше отрезан и огорожен «миникремлевской» каменной стеной с зубчиками. За стеной виден «готически-эклектической» архитектуры замок . Когда я эту огороженную территорию с замком напротив церкви в Уборах увидел, то ругался последними словами. В церкви нам сказали, что кусок от парка отхватил и построил себе в нем дворец художник Шилов (известное имя, правда?). 


Администрация района, как нам сказали, долго этот участок Шилову не отдавала, наконец он ее получил, сказав, что он потомок Шереметьева. Может быть так и есть. Кто его знает? Рядом с участком Шилова и еще ближе к церкви построил себе двухэтажный дом салатного цвета прокурор Одинцовского района (на фото 16 прокурорский дом немного виден за вновь построенным красно-белым кирпичным домом, хорошей архитектуры под 17 век, где находится церковная воскресная школа). В церкви нам сказали, что Шилов в церковь в Уборах не заходит потому что она ему не нравится.
Цинизм, наглость и пошлость художника-нувориша, не постеснявшегося построить в ландшафтной зоне церкви в Уборах , в общественном парке свой личный дворечик ,по-моему, заслуживает нарицательного имени «шиловщины»! Пусть все, кто знает о персональном музее Шилова на Боровицкой площади у Кремля, и все, кто оказывает ему покровительство, знают, что Шилов не только знаменитый художник, но и заметный деятель «шиловщины», которая уродует подлежащие охране ландшафты архитектурных памятников , парков и памятных мест России .


Зачем и как эти замки и «замочки» вдоль шоссе от поселка Маслово появились в Подмосковье и в Уборах и кто их помимо художника Шилова и прокурора Одинцовского района строит я не представляю. Вероятно это тот самый социальный слой «независимых и просвещённых собственников», чувствующих себя гражданами «великой России» и выступающих за приоритет своего права владеть этими участками и строить заборы по 3 метра высотой с колючей проволокой поверху. Защищать они их будут не только с помощью частной охраны, но и Росгвардии и полиции.

Для тех, кто не был в Уборах  фотографий этой знаменитой церкви легко найти в интернете. Рядом с ней старое кладбище (точнее его остатки) на котором меня заинтересовали надгробия нескольких поколений священников ДОБРОЛЮБОВЫХ , служивших в этой церкви во второй половине 19-первой трети 20 века и надгробие с фамилией еще одного священника.

Спустившись с другой стороны холма, на котором выстроен храм в Уборах и выйдя на полевую дорогу ведущую к Москва реке, мы встретили построенный у подножия этого холма за на этот раз довольно скромным, глухим забором коттедж современной и интересной архитектуры, но как-то очень уж негармонирующий с окружающей природой, с холмом и церковью на холме и вообще «лишний» и «чужеродный» в таком левитановско-нестеровском в прошлом и отчасти немного даже и сегодня месте, хотя и знаю, что об этом уже смешно и говорить.


Через километр или немного больше вышли к Москве реке. Картина никогда не виденного нами ранее характера образования льда овалами и кольцами с невысокими валиками привлекла всеобщее внимание и все ее с удовольствием фотографировали. Как хотя бы на качественном уровне объясняется такой процесс и картина замерзания никто из нас не знал, хотя слова «самоорганизация физической среды» звучали. 

На другом берегу р. Москвы были видны и на протяжении пары или может быть трех километров были построены вдоль берега заборы, сменявшие один другой непрерывно. Сначала прямо по-над берегом шел новенький проволочный очень аккуратный забор, каким иногда огораживают военные части и аэродромы  с участками более фундаментального , глухого забора. За забором в лесу в одном месте была полускрыта, но все же видна новая и немаленькая деревянная церковь традиционной северной архитектуры . Рядом, выше по склону, в прогале вдали было чуть чуть видно, если не ошибаюсь, белое здание. 

Потом через километр пути, может быть поменьше за этим же забором на широкой надпойменной террасе мы увидели две вертолетные площадки . Затем этот забор кончился спуском к воде, перегородив проход по берегу. 

Сразу после него потянулся другой забор , а за ним в лесу на очень высоком склоне взгляду постепенно открылся дворец с башнями прямо как из иллюстраций к Толкинену . Идущий навстречу по тропинке по берегу Москва реки мужчина с собачкой в ответ на наш вопрос сказал, что «там, где вертолетные площадки , это Медведев, к нему сюда Путин прилетает», а где дворец на обрыве «это Усманов». «Не спрячутся они за заборами, когда придет время всех их достанут!», сказал нам мужчина и мое чувство было таким же 


Где-то «посредине» маршрута мы устроили привал с костром и чаем .. Было прохладно, но костер  поднял настроение , а небо над полем было таким прекрасным , что не хотелось больше думать о том уродливом, что встретилось нам прежде.
Так мы постепенно дошли до впадения Истры в Москва реку. Истра здесь неожиданно мощная ! Здесь «на стрелке» сфотографировались . На другом берегу Москвы реки здесь виден комплекс не симпатичных построек (коттедж?), примыкающих к участку с дворцом Усманова . Участок Усманова (если наш «информатор» не ошибся в определении его принадлежности) оканчивается прямо-таки контрфорсами и стеной .


Далее по ходу маршрута по берегу вверх по течению р. Истра началось самое «интересное». Огромное поле на горизонте, как мы видим  огорожено перпендикулярно к линии нашего движения забором длиной в километр и более. Тот же мужчина с собачкой нам сказал, что всю эту землю – «до того забора» купил ВТБ (банк), а построиться еще не успел, денег не хватило..

Забор на горизонте местами был сплошной, а местами вроде как без звеньев, но со столбами и перекладинами. 
Не доходя до него мы от берега Истры повернули налево в поле и пошли по направлению на колокольню в с. Дмитровском. Через какое-то время грунтовая дорога вывела нас на бетонку, а по ней мы пришли к тому самому «забору на горизонте», но далее бетонка вроде бы пошла «не туда» и мы вновь повернули по направлению на колокольню. Пройдя через пару больших разгороженных новыми заборами участков поля, перед одним был плакат «Частная территория» , мы вышли к новому забору из сайдинга , прямо за которым была улица села Дмитровское. Обойти его было нельзя — в обе стороны по полкилометра, поэтому , чтобы выйти или точнее войти в село Дмитровское мы ползком подлезли под забор . И стали «подзаборными людьми». Спросили парня, которого увидели неподалеку: « А кто здесь это безобразие построил и когда? Войти в село со стороны река Истра теперь огромная проблема!». Он сказал: «Спросите нашу администрацию. Приехали какие-то люди месяца два назад и поставили».

Если бы вы видели эту территорию, по которой нельзя пройти, не наткнувшись на огромные огороженные пространства и выйти из которой тоже почти нельзя! У меня все время было ощущение наглого и безумного расхищения подмосковных земель и застройки их какими-то нелепыми замками , огромными домами, дворцами и т.д.
И мы и местные старые жители этих мест теперь «подзаборные люди» ! Хозяева же этой территории которые ей распоряжаются как хотят — «люди зазаборные» , потому что живут за глухими огромными заборами. Это самое сильное мое впечатление от 17 ноября. .

Когда идешь по Рублевке вдоль сплошных огромных заборов пару километров, а потом по грунтовой дороге метров восемьсот вдоль забора высотой три метра с колючей проволокой поверху, а потом, у тебя на горизонте возникает забор километра в полтора с одной стороны и такой же длины забор тянется перпендикулярно первому, а потом ты не можешь найти выход из огороженного заборами пространства, чтобы от реки пройти в село Дмитровское и лезешь под забор как собака, то понимаешь, что «гайдар» шагает впереди и новых собственников готовых защищать силами полиции и Росгвардии свои права на то, что они захватили места, где раньше просто нельзя было строиться, а у загородных построек раньше были какие-то ограничения, которых больше нет сегодня тьмы и тьмы.
И ведь все или почти все это приобретено и построено, как мне кажется, за счет распродажи природных ресурсов нашей страны. Не за счет же производств, которые нет? В селе Дмитровском, где раньше видимо был большой совхоз все здания коровников брошены и полуразрушены , а земли для выпаса скота огорожены километровыми заборами. Пока эти земли пустуют. Скоро их застроют.


В Дмитровском мы уже в сумерках пришли на автобусную остановку к церкви , до которой шли от устья Истры часа два , но я уже не пошел ее смотреть. Настроение было не то. Все остальные пошли. Где-то в 17.20 сели на тот же 452 автобус и вернулись на нем к метро Кунцевская.

Мне после похода 17 ноября на Москва реку к устью Истры, кажется, что природе Подмосковья , да и нашей стране тоже приходит и придет конец. Ее добьют нувориши и нуворищи. «Шиловщина» в числе тех факторов , которые Подмосковье убивают и добивают. Вы может быть думаете, что это не так? 
А как?

P.S. Хотел бы присоединить 42 фотографии иллюстрирующие увиденное и описанное выше,  но к сожалению это невозможно.


Предлагаю реализовать на собранные по подписке деньги проект «Падающая тюремная стена», очень важный для выражения народной памяти о жестокости государства к народу и людям в советскую эпоху.

(Есть мысль сделать это в сотрудничестве, если она, конечно, согласится, с Евгенией Альбац и журналом The New Times. 22 млн рублей, собранные за несколько дней для выплаты штрафа, наложенного на журнал, говорят о том, что гражданское общество может и готово поддерживать то, что считает важным).

Проект монумента «Падающая тюремная стена» (я не знаю имени его автора и его авторского названия) был представлен в 2015 году на конкурсе проектов памятников жертвам политических репрессий и заслуживает, по-моему, того, чтобы обязательно его осуществить.

На этом конкурсе победил и затем был реализован франгуляновский проект «Стена скорби», торжественная церемония открытия которого президентом, патриархом и бывшим уполномоченным по правам человека Владимиром Лукиным состоялась в Москве в октябре 2017 года.

Государственный монумент «Стена скорби» — грандиозная монументальная композиция, образный смысл которой, думаю, можно условно и приблизительно выразить словами: «НАМ, ПОТОМКАМ, ЖАЛЬ ВСЕХ ЖЕРТВ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ, МЫ ПОМНИМ О НИХ И СКОРБИМ О НИХ И ИХ ДУШАХ». На каменных плитах позади стены начертаны слова: «Знать», «Помнить», «Осудить», «Простить».

Новизна «Стены скорби» как авторского произведения монументального искусства в том, что фактически она представляет собой огромную объемную православную «икону», точнее нечто очень близкое иконе: облик и абрис огромного множества помещенных на «Стене скорби» в несколько рядов рельефов тесно стоящих в «молчании» безликих фигур — их удлиненные тела, однообразный наклон голов, одеяния до пят — повторяют или почти повторяют прориси православных икон. Огромное число подобного облика жертв репрессий ассоциируется с сонмом святых на русских иконах, а контуры одного из проходов в «Стене» повторяют контуры двух церковных главок. Думаю, «Стена Скорби» выражает и визуализирует в отношении жертв политических репрессий прежде всего религиозное сознание и самосознание.

Народной памяти о государстве и власти, уничтоживших, репрессировавших, создавших систему террора и страха, в котором жили в эпоху власти Сталина десятки миллионов людей, НЕПРИЯТИЯ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ И ЖЕСТОКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА И ГНЕВА ЛЮДЕЙ «Стена скорби» визуально не выражает.

Зато это неприятие и гнев, которые очень значимы для народной и национальной памяти о террористических действиях советского государства и эпохе политических репрессий, очень образно, ярко и доходчиво выражает проект монумента «Падающая тюремная стена».

Поэтому я считаю, что этот проект должен быть реализован с поддержкой общества на средства, собранные по подписке, как был реализован с поддержкой и на средства государства проект Франгуляна «Стена скорби». Смысл и значение этих двух проектов взаимодополняют друг друга. Условно говоря, эти два монумента — две стороны одной народной, общей национальной памяти о тяжелых «страницах истории» советской эпохи и народа.

Что вы думаете об этом предложении?

Автоматический альтернативный текст отсутствует. На данном изображении может находиться: люди стоят и на улице На данном изображении может находиться: один или несколько человек
15 ноября 2018

«Третий список»

О третьем списке жертв политических репрессий для «Стены памяти» в Коммунарке.

Если коротко, мне нравится идея и предложение Никиты Соколова высказанная им в своем отклике в фейсбуке о моей статье  «Достаточно ли ужаса и скорби или нужно нечто еще?». Соколов считает, что в нашем споре  с «Мемориалом» прав «Мемориал» и Ян Рачинский и  как аргумент в защиту правоты  Рачинского, что на «Стене памяти» должен быть один  общий алфавитный список всех жертв политических репрессий, которые здесь захоронены,  говорит,   что тогда уже придется и надо  представлять на «Стене памяти» и «третий список» — лиц реально боровшихся с режимом. Мне предложение Соколова о «третьем списке»,  если его возможно сделать по документам, публикациям того времени, воспоминаниям и т.д. представляется очень интересным и важным, абсолютно уместным и правильным, хотя оно  сделано, видимо,  в качестве полемического приема «доведения до абсурда» моего предложения о двух списках (к абсурду мое предложение легко свести предложив не два -три, а 5-10 списков для «Стены памяти»).

Но знаете, три списка жертв на «Стене памяти», чьи отношения с государством были принципиально разными — первые с режимом боролись, были в политической оппозиции режиму Сталина,  вторые просто работали на государство или на себя, не участвуя в осуществлении политических репрессий, а третьи репрессии осуществляли — это ведь гораздо более сильное решение и гораздо более адекватное выражение исторической реальности того времени, чем составление и представление одного общего алфавитного список жертв. Более примитивное и простое решение с единым алфавитным списком жертв по-моему устраивает и нужно администрации президента и РПЦ (см. открытие государственного памятника Стена Скорби на пр.Сахарова и его идеологию).

На поводу политики нивелирования, упрощения и примитивизации общественной и национальной памяти о жертвах политических репрессий на «Коммунарке» то ли по недомыслию, то ли по своему желанию, пошел, к сожалению, «Мемориал». Единственный алфавитный список всех жертв будет вызывать у посетителей «Коммунарки» скорбь и жалость ко всем жертвам одинаково и неприятие террора. И как говорится этим его роль исчерпывается.

Несколько списков будут вызывать более сложную и более адекватную общественную реакцию. Если на «Стене» будет, как предложил Никита Соколов, список «героев сопротивления режиму» — их имена вызовут и гордость и скорбь. Если будет список «людей непричастных к репрессиям, а просто работавших на себя и государство», их перечень вызовет и скорбь и ужас перед поглотившим все и всех террором; Если будет список «людей самих проводивших репрессии» их имена вызовут и неприятие и понимание, что государство не щадило даже своих самых верных слуг.

Хочу еще раз, и возможно больше не буду это делать, обсудить вопрос о формировании национальной памяти о политических репрессиях и их жертвах..

Проблема формирования национальной памяти о людях, чья деятельность во многом определяла историю своей страны и которые совершили деяния не оправдываемые потомками с юридической и/или с  моральной точек зрения, характерная, сложная и важная проблема не только в России. .

Так, во Франции, где мировые лидеры только что встречались, чтобы отметить 100 летие окончания Первой мировой войны, слова президента Франции Макрона , сказавшего, что имя национального героя этой войны, маршала Петена заслуживает быть упомянутым на торжественной церемонии в Доме Инвалидов среди героев Первой Мировой Войны, несмотря на то, что Петен во вторую Мировую Войну после разгрома вооруженных сил Франции возглавил сотрудничавшее с Гитлером вишистское правительство, вызвали огромную публичную критику в результате которой Макрон отказался от своего намерения почтить память Петена на церемонии в Доме Инвалидов среди героев Первой мировой войны (см. об этом очень интересную публикацию Станислава Кувалдина: «Почему Макрону не позволили почтить героя Первой мировой»)

Примерно такой же по накалу всплеск критики и эмоций по поводу форм представления на  мемориальных сооружениях имен жертв политических репрессий советской эпохи, чья служебная деятельность в советскую эпоху была с точки зрения сегодняшней общественной морали преступной, а судьба трагической, наблюдается и в России, хотя эта дискуссия и не очень заметна для российского общества , российских политиков и лиц влияющих на общественное мнение..

В связи с созданной и открытой в конце октября с.г. обществом «Мемориал» на бывшем спецобъекте «Коммунарка», вероятно, временной (поскольку не из камня), но очень достойной и удачной по облику «Стены памяти» , на которой в алфавитном порядке визуально представлены имена всех установленных на сегодняшний день жертв политических репрессий, чьи тела зарыты на территории «Коммунарки» начался довольно громкий публичный спор. Cам я  в нем участвую по вопросам, которые звучат примерно так:

1) «Правильно ли и допустимо ли с точки зрения общественного блага (это редкое понятие представляется мне в данном случае уместным) и имея в виду задачу «конструирования» и  формирования национальной памяти об эпохе массового политического террора в СССР, представлять в мемориальных сооружениях в алфавитном порядке и одним списком имена людей участвовавших в проведении политических репрессий и затем тоже ставших их жертвами вместе с  именами лиц не участвовавших в организации и проведении репрессий? "

2) «Разве не является намеренным смешением , смещением и нивелированием исторической памяти о  разной роли в  массовых репрессиях визуальное представление имен жертв и палачей (в свою очередь ставших жертвами) на «Стене памяти» в «Коммунарке» и в мемориальном комплексе «Бутово» в  одном общем списке по алфавиту ?

Алфавитный способ представления более шести тысяч имен жертв политических репрессий на «Стене памяти» в «Коммунарке» и более двух десятков тысяч имен на каменных плитах мемориального комплекса в Бутово (где имена жертв дополнительно разбиты по годам казни), по-моему, имеет целью вызывать у посетителей прежде всего и только ДВЕ ГЛАВНЫЕ МЫСЛИ И ЭМОЦИИ  — ужас и негодование по поводу масштаба проводившегося государственной властью в СССР политического террора и  скорбь, а также мысли о преждевременно , жестоко и несправедливо оборванных жизнях тех людей, чьи имена помещены на «Стене памяти» и на гранитно-мраморных плитах мемориального комплекса в Бутово.

Вероятно, с религиозной точки зрения такая цель и правильна и необходима и ДОСТАТОЧНА для «конструирования» , формирования и содержания национальной памяти о жертвах политических репрессий в СССР.. Священники сравнительно недавно построенных на территории спецобъекта «Коммунарке"и «Бутово» церквей , я думаю, одинаково поминают в своих молитвах и просят Бога простить и принять к себе души всех людей, чьи останки здесь покоятся. На Стене памяти и на каменных плитах мы видим имена и русских и евреев и татар и армян и иранцев и т.д. , а среди них были и  верующие мусульмане, и крещеные и верующие православные и верующие иудеи и  атеисты . Наверное не могут, да и не должны священники церкви в «Коммунарке» и церкви на полигоне в «Бутово» по разному молиться за  убитых и закопанных здесь советской властью людей, кем бы они ни были — атеистами, православными, мусульманами, иудеями и т.д. , так же как, наверное, не могут, да и не должны священники в своих молитвах делать разницу между людьми виновными и не виновными в проведении политических репрессий (разве что за первых надо молиться больше, чтобы Бог их простил). . Для церкви это и не важно. Священники и церковь вообще, по-моим неверующего, хотя и крещеного в детстве человека представлениям заботятся и молятся о душах всех, чьи останки закопаны на «Коммунарке» и «Бутово» и в других местах массовых расстрелов и захоронений. В том, числе о  расстрелянных людях — жертвах как красного, так и белого террора оставшихся безымянными .

Но вот со светской и общегражданской точки зрения для формирования национальной исторической памяти о красном и белом терроре и жертвах этого террора и, по-моему, с точки зрения общественного блага важно не допускать смещения и нивелирования исторической памяти о людях, которые к репрессиям не причастны и тех, кто участвовал в их осуществлении. Чтобы не допускать смещения исторической памяти обществу приходится и нужно поименно не только «знать, помнить» и, возможно, юридически или хотя бы морально «осудить» политические репрессии и тех жертв политических репрессий, которые сами репрессии тоже осуществляли, а не прощать за давностью лет ни то, что они совершали ни их самих. К сожалению, не случайно на открытом В.В.Путиным в 2017 году государственном памятнике «Стена скорби», на углу Сахаровского проспекта вместе с тремя названными выше словами поставлено на каменных плитах еще и слово «простить». (Нашу с Львом Пономаревым петицию на Change org : «Предлагать простить преступления государства против человечности не имеет права никто» с требованием и предложением заменить слово «простить» словом «не повторить» руководство «Мемориала», к сожалению, не поддержало) .

Наверное людей, участвовавших в проведении репрессий, тоже можно и стоит хотя и не простить, но пожалеть за то, что у них так сложилась жизнь и потому что их убили по вымышленным и ложным обвинениям, «ни за что», хотя они и принесли нашей стране, себе и другим людям очень много зла. Но для этого надо иметь список палачей — жертв репрессий перед глазами на «Стене памяти» в Коммунарке и на полигоне в Бутово.

Т.е. в конечном счете с точки зрения общественного блага (оно не равнозначно общественному спокойствию) на «Стене памяти» в Коммунарке как мне и не только мне представляется должны быть представлены не один, а два списка памяти: 1) список жертв политических репрессий не причастных к их осуществлению и 2) список тех, кто участвовал в  осуществлении массовых политических репрессий прежде чем сам стал их жертвой.

Вопрос, кто реабилитирован, а кто нет из людей, чье имя представлено на «Стене памяти» (не реабилитированы как известно, в частности, нарком НКВД Ягода, капитан госбезопасности I ранга Заковский, чья подпись стоит на расстрельном списке тысячи с лишним заключенных Соловецкого лагеря ликвидированных в ныне знаменитом урочище Сандармох, и еще ряд лиц) вообще не имеет, по-моему, отношения к представлению имен людей во втором списке. Имеет значение только одно — подтвержденное собственноручной подписью на сохранившихся документах участие человека в осуществлении политических репрессий.. С тем, что Заковский и Ягода и подобные им лица, которых расстреляли и останки которых по вымышленным и придуманным обвинениям, являются жертвами политических репрессий и потому их имена конечно должны быть на «Стене памяти» , и мы должны о них знать и  помнить не только как о палачах , но и как о жертвах никто не спорит.

Попытку исправить созданную «Мемориалом» на «Коммунарке» на «Стене памяти» ситуацию предпринял сейчас Андрей Шалаев, инициатор и руководитель программы «Бессмертный барак». Он , как я его понял, сделал и поместил на «Коммунарке» отдельный список убитых и зарытых на этой территории лиц, причастных к осуществлению политических репрессий ( это выборка из списка «Мемориала» на «Стене памяти»). Смотрите его публикацию «Коммунарка. Реабилитации не подлежат»

Шаг Андрея ШАЛАЕВА конечно нетривиален и смел! Надеюсь, , что ни РПЦ, ни Управление культуры, ни «Мемориал» , ни полиция, ни прокуратура не возбудят против ШАЛАЕВА каких-либо административных или уголовных дел. Мое замечание, которое я Андрею Шалаеву высказал в письме по поводу его статьи, только одно. Более правильным и точным для его статьи я считаю заголовок и мысль: «Коммунарка. Моральной реабилитации не подлежат» . (Я имею имею в виду, что тех палачей , чьи останки зарыты на «Коммунарке» тоже расстреляли по вымышленным и ложным обвинениям. . Поэтому они конечно же подлежат юридической реабилитации в части этого обвинения . Если это не принимать во внимание мы попадем «в дурную ловушку» юридических уловок. И это плохо для формирования национальной памяти о политическом терроре и его участниках и возможного теоретически посмертного суда над лицами виновными в осуществлении политических репрессий. Если они реабилитированы, их казалось бы нельзя судить. Но реабилитированы они по другим основаниям! А если не реабилитированы, их тоже казалось бы нельзя судить, они же не реабилитированы! Но ведь они и реабилитированы и  осуждены судами не за участие в политических репрессиях. Поэтому хотя лица принимавшие участие в политических репрессиях не осуждены за это юридически они все равно заслуживают нашего морального осуждения. Хотя я не историк и наверное по этому пункту требуется узнать мнение более сведущего лица).

Думаю «Мемориал» создавая «Стену памяти» в «Коммунарке» мог бы поступить и по-другому , чем он поступил. Но для этого ему не надо было согласовывать форму представления имен на «Стене памяти» со священником церкви , построенной на Коммунарке. (С кем еще «Мемориал» согласовал этот проект председатель правления «Мемориала» Ян Рачинский не говорит, хотя я неоднократно и даже публично задавал ему этот вопрос)., Хотя территория спецобъекта «Коммунарка» и была передана ФСБ РПЦ (так же как была передана ФСБ РПЦ территория расстрельного полигона «Бутово») и церковь заботится о порядке на этих территориях, вряд ли согласование формы представления имен здесь на мемориальных сооружениях со священниками РПЦ требуется по закону. Скорее всего это просто результат некритического инициативного и добровольного «присвоения» «Мемориалом» Русской православной церкви тех полномочий, которых она не имеет . Вряд ли кому приходит в голову согласовывать со священниками форму памятников на кладбищах (Рачинский настаивает, что территория «Коммунарки» кладбище, хотя на кладбищах тела не зарывают в рвах и ямах никак их не обозначая). .А поскольку создание мемориальных сооружений на территории памятников истории,какими являются Бутово и Коммунарка согласовывать в любом случае с какими-то государственными инстанциями необходимо , то согласовывать их конечно надо не с РПЦ , а видимо с Управлением культуры Москвы или Минкультуры (которое и присвоило данным территориям статус «исторических памятников»).

Мои соображения по этому вопросу и критические замечания в адрес «Мемориала» (моего политического и морального союзника в плане создания «Книг памяти» и ряда других программ) я опубликовал в пяти заметках на Эхо Москвы и частично на Каспаров ру. Но как говорится , что толку? Поэтому шаг Андрея Шалаева , которого, видимо, «Мемориал» найдет за что критиковать и которого наверное есть, за что критиковать тоже, так важен и необходим! Шалаев попытался не на словах, а практически исправить то, что и он и я и не мы одни считаем ошибкой «Мемориала»

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире