samodurov

Юрий Самодуров

21 февраля 2019

F

Рекомендую прочесть материал об этом представленный на сайте проекта «Бессмертный барак»-  https://bessmertnybarak.ru/arti…/reabilitatsii_ne_podlezhat/  и мою опубликованную на Эхо Москвы заметку  «Воображаемая беседа с Яном Рачинским, председателем «Мемориала» о том, как можно решить выяснившийся  казус - https://echo.msk.ru/blog/samodurov/2372385-echo/  и посмотреть фотографии , как все здесь на «Коммунарке» выглядит,  набрав в Яндексе слова: «Фотографии расстрельного полигона Коммунарка».

Домик на одной из фотографий — бывшая дача наркома НКВД Ягоды. Он тоже был расстрелян (где именно неизвестно) и его тело тоже закопано на «Коммунарке» в яме. Говорят, таких ям (об этом сказано в подписи к одной из фотографий)  на этой территории несколько десятков. Имена Ягоды и еще около 90 палачей — жертв террора, который они ранее осуществляли в отношении других невиновных ни в чем лиц, представлены сейчас здесь по алфавиту на стене с именами всех убитых людей зарытых на этой территории, чьи имена на сегодняшний день известны. 

На придорожном указателе на Калужском шоссе, у съезда на  дорогу ведущую на  обнесенную забором территорию ныне переданную в попечение РПЦ написано: «ПАМЯТНИК ИСТОРИИ. СПЕЦОБЪЕКТ  «КОММУНАРКА»  Место массовых захоронений жертв политических репрессий 30-х – 40-х годов». На этот указателе нарисованы также восьмиконечный крест и есть надпись: «Храм святых Новомученников и Исповедников Российских. Подворье Свято-Екатерининского монастыря — 400 м.»

Не хочется продолжать безрезультатно спорить с «Мемориалом» о том, что открытая им в октябре 2018 года на Коммунарке стена с помещенными на металлических листах по алфавиту именами  6606 жертв репрессий должна иметь установленное на ней или рядом с ней хорошо видное всем название, чтобы все знали чему посвящен и о ком сохраняет память этот очень внушительный и красиво сделанный монументальный объект, к которому люди возлагают цветы. Цветы возлагают к этой стене в дни проведения на «Коммунарке» траурных церемоний, приезда с экскурсиями, но не только .

 Лучше один раз прочитать названные выше публикации и увидеть на фотографиях (в Яндексе), о чем идет речь, чем сто раз об этом услышать.

На данном изображении может находиться: на улице


Воображаемая беседа с Яном Рачинским, председателем «Мемориала».

Вчера, 15 февраля в помещении Московской архитектурной школы (МАРШ) прошла организованная «Мемориалом» дискуссия «Что нам делать с  «Коммунаркой ?» На сайте «Мемориала» можно посмотреть материалы этой дискуссии https://www.facebook.com/Memorial.International/videos/800505836949343/(я тоже в ней участвовал).

Не берусь написать об этой дискуссии отчет , потому что приглашенных спикеров , а также выступлений «из зала» (регламент практически для всех был 5 минут и соблюдался) было около или даже  больше десяти . Имена и фамилии и тезисы выступлений спикеров я не записывал. Но могу сказать, что все выступления были действительно искренними и  содержательными.

По-видимому, главных целей у  организаторов дискуссии было две. 1) Дать возможность высказать заинтересованным в этом лицам их взгляды на открытую «Мемориалом» в  2018 году «Стену памяти» на территории «Коммунарки» (бывшей дачи Ягоды ), где были закопаны тела более 6600 расстрелянных жертв политрепрессий. 2) Задним числом легитимировать избранную «Мемориалом» (без публичного обсуждения) и вызвавшую критические отклики в СМИ форму представления на созданной «Мемориалом» «Стене памяти» имен всех зарытых на «Коммунарке» жертв политических репрессий одним списком по алфавиту и сказать , что эта, осуществленная «Мемориалом» форма представления имен была единственно правильной. Собственно говоря вторая цель для присутствующих вытекала и  обосновывалась тем , что никакие изменения «Стены памяти» на  «Коммунарке» по мнению «Мемориала» уже невозможны.. Что сделано, то сделано.

Свою реакцию на этот ГЛАВНЫЙ ТЕЗИС «МЕМОРИАЛА» прозвучавший на дискуссии 15 февраля я хочу представить как воображаемый разговор во вчерашней дискуссии с председателем «Мемориала» Яном Збигневичем Рачинским.

Самодуров — «Ян, скажите, пожалуйста, а что это за место «Коммунарка и что Вы там хотели сделать и  сделали?»

— Рачинский— ««Коммунарка» , это кладбище жертв политичесих репрессий и мы поставили на ней «Стену памяти» со списком всех людей (кого знаем), кто там похоронен».

— Самодуров — «Ян, а что это за  кладбище и почему Вы там сделали «Стену памяти» с этим списком? На  других кладбищах такого списка нет» .

— Рачинский — «Ну это такое особое , бывшее до последних лет тайным кладбище, здесь, хоронили расстрелянных в  1937-1941 гг людей, почти все они сегодня реабилитированы. Может быть их здесь и расстреливали , мы этого точно не знаем» .

— Самодуров — «Ян, а кто эти расстрелянные люди и как их здесь хоронили?»

— Рачинский — «Имена людей, которые здесь захоронены мы еще раньше опубликовали в книге «Расстрельные списки .1937-1941. «Коммунарка— Бутово».М., 2000 (это те имена , которые мы  на тот момента знали, а сейчас знаем большее число имен). Тела расстрелянных привозили на «Коммунарку» и закапывали в ямах. На  «Коммунарке» закапывали тела расстрелянных высокопоставленных и  известных лиц, в том числе секретарей обкомов, видных чекистов, членов ЦК и т.д. Но не только их. Большинство здесь обычные люди».

— Самодуров — «Ян, ну разве так в  ямах, без гробов хоронят людей на кладбищах?»

— Рачинский — «На обычных кладбищах тела людей хоронят в гробах, ну а сюда чекисты привозили и закапывали тела расстрелянных ими людей в ямах без гробов, м.б. прямо в одежде или раздевали их  до гола, мы этого не знаем. В Бутово, это известно людей расстреливали и  закапывали , видимо, в одежде, во рвах. Там более 20 тысяч лежат. Чекисты это делали. Поэтому «Коммунарка» и «Бутово» это особые кладбища. Вы же знаете , огороженная забором территорию «Коммунарки» сплошь поросла лесом, и когда сюда уже в наше время стали пускать людей, родственники многих расстрелянных и закопанных здесь людей, прикрепили на  деревьях фотографии своих близких, о некоторых даже написаны и прикреплены на  деревьях целые истории, а нескольким расстрелянным близкие даже поставили прямо  среди деревьев небольшие каменные памятные плиты, как на настоящих кладбищах. Есть здесь памятники и официально поставленные. Например, московская прокуратура поставила большой памятник расстрелянному прокурору Москвы, а  правительство Монголии поставило красивый памятник расстрелянным нашими чекистами в конце 1930-х годов членам монгольского правительства. Какие-то участки леса здесь недавно расчистили, на тех местах, где предположительно были ямы в которые сваливали тела».

— Самодуров — «Ян, ну тогда может быть Коммуннарку и Бутово лучше называть не кладбищами, а как -то по другому ? Например , мемориальной территорией тайного погребения тел жертв террора, политических репрессий? «Бабий Яр» в Киеве , где немцы расстреляли и  закопали тела сотен тысяч евреев и «Катынь» и «Медное», где чекисты расстреляли и закопали десятки тысяч поляков мы же не считаем и не называем кладбищами.»

— Рачинский — «А я называю и буду продолжать называть «Коммунарку» кладбищем. Там ведь уже и  православный храм построили и передали эту территорию и попечение о ней РПЦ».

— Самодуров – «Ян, при этом Вы говорите, что «Стена памяти» которую «Мемориал» поставил на Коммунарке это список всех расстрелянных, а не памятник им?»

— Рачинский – «Да , это не памятник им, потому что на «Стене памяти» находятся «вперемешку» с другими жертвами репрессий, поскольку мы располагаем все имена по алфавиту несколько десятков имен деятелей , которые сами осуществляли и участвовали в проведении репрессий, прежде чем в свою очередь стали их жертвами. Об этом писали и говорили руководитель проекта «Бессмертный барак» Андрей Шалаев, историк Андрей Зубов, да и Вы тоже. Памятник убийцам и палачам, даже если они стали жертвами террора тоже, «Мемориал» ставить не считает возможным. Поэтому «Стена памяти» это не  памятник, тем 6606 людям, кто на ней перечислен».

— Самодуров – «Ян, но к «Стене памяти» приходят и возлагают цветы и родственники репрессированных и даже представители властей, как это было во время ее открытия в октябре 2018 года. Значит для них эта «Стена памяти» памятник всем, чьи имена на ней перечислены? И ведь почти  никто из родственников закопанных на «Коммунарке» людей не знает, что где-то на  этой стене возможно рядом с именем близкого ему человека стоит имя убившего его палача. Как с этим быть?»

— Рачинский ¬ — «Я же Вам сказал, это «Стена памяти» вовсе не памятник, а простой список всех репрессированных людей, которые здесь похоронены. Кто хочет возлагает к «Стене памяти» цветы, кто не  хочет не возлагает. «Мемориал» считает, что в будущем на «Коммунарке» надо сделать музей, в котором можно будет рассказать и о репрессированных палачах , чьи имена названы на Стене памяти тоже и назвать их имена».

— Самодуров – «Знаете, Ян, о чем я хочу Вас спросить? Вы сами говорите, что знаете что на «Стене памяти» в общем списке жертв политических репрессий есть имена нескольких десятков палачей -членов расстрельных троек , чекистов и других деятелей, осуществлявших в нашей стране в 20-30 годы политический террор , позже в свою очередь ставших его жертвами. Наверное Вы знаете и имена расстрелянных и закопанных на «Коммунарке» героев сопротивления и членов политической оппозиции режиму Сталину. Их немного, но  они были. И вы знаете, что большинство имен списка жертв репрессий на «Стене памяти» обычные люди, не участвовавшие ни в проведении репрессий, ни в сопротивлении режиму, которые были осуждены по фальсифицированным показаниям и  выбитым под пытками самооговорам или оговорам других лиц. Вы это знаете, но  никак не учитываете и визуально никак на «Стене памяти» не выразили. И то, что Вы это никак не учитываете продолжает влиять на всех посетителей «Коммунарки» и  на общество тоже. И не только сегодня, но и в будущем тоже. Скажите, почему нельзя было поместить на «Стене памяти» не один общий алфавитный список , а  допустим три или два алфавитных списка – один с именами людей, жертв политического террора, не участвовавших лично в осуществлении политических репрессий, но и не участвовавших в политической оппозиции и не боровшихся с  режимом Сталина (таких людей громадное большинство); второй – с именами деятелей, которые сами участвовали в проведении репрессий, прежде чем в свою очередь стали их жертвами (имен таких людей на «Стене памяти» известно уже около девятноста); третий – с именами людей, которые были в политической оппозиции Сталину и реально боролись с его режимом и при том сами не  участвовали в проведении политических репрессий против членов других групп оппозиции. Почему Вы это не хотите сделать?»

— Рачинский – «Я уже сказал , что «Коммунарка» это кладбище, и я не хочу, чтобы на кладбище люди плевали в  отдельный список палачей, позже ставших жертвами. Я не хочу делать из списка жертв репрессий, кем бы они ни были плевательницу».

— Самодуров – «Ян, Вы это серьезно сказали всем о плевательнице? Это что, главная причина решения «Мемориала» поместить имена палачей в списке жертв репрессий на «Стене памяти» вперемешку и  вместе с теми, кого возможно они же и убили?»

— Рачинский – «Понимайте как хотите. Я  уже Вам сказал, что «Стена памяти», это не памятник жертвам репрессий захороненным на «Коммунарке» и если кто-то воспринимает ее по-другому «Мемориал» и я в этом не виноваты . «Стена памяти» это общий список всех захороненных на Коммунарке жертв репрессий. Расположив их фамилии в алфавитном порядке «Мемориал» принял правильное и единственно возможное в данном случае решение. «Стену памяти» с алфавитным списком жертв репрессий мы хотели и было важно и нужно сделать, чтобы нынешнее и будущее поколения наших согграждан помнили о бесправии и беззаконии, царившем в СССР и распространявшимися на все общество без исключения, будто то простой рабочий или член правительства».

— Самодуров – «Ян, а почему на установленном Вами объекте с фамилиями жертв репрессий нет никакого визуального обозначения, никакой надписи? Она никак не  названа – ни «Стеной памяти» , ни «Списком захороненных на Коммунарке жертв репрессий». Вы же только устно называете ее то «Списком репрессированных», то  «Стеной памяти», не уточняя, о чем и о ком эта память».

— Рачинский – «Да? Неужели стена с именами на «Коммунарке» до сих пор никак не  названа и ее название на ней не обозначено ? Надо об этом подумать. Это интересно». 

— Самодуров – «Ян, знаете, очень много зависит от того, как определить и  назвать Ваш объект. От этого не только зависит то, как люди воспринимают то, о  чем предлагает помнить и не забывать Ваша безымянная стена с именами жертв репрессий. в «Коммунарке». Если задача и смысл этой стены Коммунарке визуально выразить и сохранить , как написал мне члена правления «Мемориала» Сережа Кривенко ПАМЯТЬ О БЕСПРАВИИ народа и всех жертвах политических репрессий (добавлю от себя , о бесправии в условиях которого существовали наша страна и  огромная часть народа, начиная с разгона большевиками Учредительного собрания 6 января 1918 года и до Горбачева) , то эта мягкая формулировка ведет к первому решению – к одному общему алфавитному списку всех жертв БЕСПРАВИЯ и тогда Вашу стены действительно надо было назвать «Список жертв политических репрессий захороненных в «Коммунарке».
А если это «Стена памяти о терроре», то это ведет к второму решению – на стене памяти О ТЕРРОРЕ должны быть представлены отдельно имена жертв террора , которые в его проведении не участвовали , отдельно имена героев, которые террору осмелились противостоять и были в политической оппозиции режиму Сталина, и отдельно имена лиц сотрудников ЧК-НКВД и т.д., которые сами террор и  репрессии осуществляли и проводили, прежде чем тоже стали его жертвами. 
Когда имена всех расстрелянных на Коммунарке людей, чья роль в проведении политического террора и сопротивлении политическому террору была совершенно различна, помещены «вперемешку» по алфавиту – будто все они имели одинаковое отношение к осуществлению политических репрессий в нашей стране в 1920-1950 годы, это продолжает влиять на всех нас и на общество тоже.
Полагаю, что именно первое «мягкое решение» – «Список жертв политических репрессий захороненных на Коммунарке» (но этого названия на сделанном Вами объекте тоже нет) сегодня очень устраивает Кремль, ФСБ и РПЦ. А второе решение – «Стена памяти о терроре» с указанием имен государственных деятелей и имен сотрудников ЧК-ГПУ-НКВД— МГБ-КГБ и т.д. осуществлявших террор, ФСБ и Кремлю здорово неприятно, поскольку и руководители государства и сотрудники ФСБ открыто называют и считают себя правопреемником советского государства и его репрессивных органов. Неприятно это второе решение и для РПЦ, которая сегодня в  общем почти во всем поддерживает нынешнюю власть.
Что касается Вашего, Ян, опасения, что в отдельный список с именами палачей – несмотря на то, что они тоже жертвы репрессий, посетители «Коммунарки» будут плевать, можно ведь придумать что-то чтобы это не допустить. Например, можно поставить перед этим списком барьер. 

— Рачинский – «Но ведь мы не можем переделать эту стену с именами, как Вы  предлагаете. Никто не даст «Мемориалу» на это денег и нам не согласуют ее  установку».

— Самодуров – «По крайней мере Вы можете сказать, что сделаете это в будущем, когда найдете деньги. А сейчас можно ведь рядом с именем палача просверлить в  листах на стене небольшую дырочку – в качестве условного обозначения , а рядом с именем героя сопротивления сопротивления – две дырочки в листе, и объяснить эти условные обозначения».

— Рачинский – «Ну, Юрий , Вы вообще отдаете себе отчет в том, что предлагаете? Это же стена с листами должна быть поставлена на баланс РПЦ , в попечение которой отдана территория «Коммунарки».»

— Самодуров – «Я об этом не подумал. Тогда, действительно уже ничего с этой стеной сделать нельзя. Я только одного не понял, раз сделать ничего нельзя – зачем Ян, Вы организовали дискуссию «Что нам делать с «Коммунаркой?»

— Рачинский – «Юрий, ну Вы просто неправильно поняли смысл слова «нам». «Нам» это значит «Мемориалу», а не Вам. Вы невнимательно слушали. В заключение дискуссии я сказал, что стену с именами по другому сделать было нельзя и «Мемориал» сделал все правильно».

— Самодуров – «Ян, большое спасибо Вам за  беседу. Мне было очень интересно. Я надеюсь, что Вам она тоже понравилась и Вы ей удовлетворены»

P.S.Да простят мне читатели и простит «Мемориал» и простит Ян Рачинский, эту состоявшуюся с ним в моем воображении беседу .

 

 

Только что вернулся с прощания с Юрским в театре Моссовета. Уже выходя из метро «Маяковская» увидел значительное число людей с цветами идущих к театру Мосссовета. На территории театра, у входа в здание театра (я подъехал в 11.40, а прощание началось в 11) стояла очередь пришедших проститься с Юрским людей протяженностью метров в 80-100. Но двигались мы и прошли в зал в общем быстро. Гроб стоял в глубине.сцены. Лица Юрского из зала не было видно. Цветов на бортике сцены море. Пришедшие проститься люди входили в зал в партер через боковой вход внизу сбоку, проходили несколько метров вдоль сцены, клали цветы на ее бортик и поднимались по лестнице центрального прохода к выходу из зала. Кто хотел мог остаться или стоя в проходе или пройдя на балконы и в ложи. Все время тихо звучала музыка . 

Позади гроба на заднюю стену сцену непрерывно проецировались очень крупно фотографии Юрского в разных его ролях и в разные годы жизни — смотреть их было наслаждением! Впервые я увидел на этих фотографий и видимо уже никогда позже я не увижу какое множество ролей он сыграл! . Но были и фотографии Юрского у себя дома, а также в разных местах, вместе с друзьями и одного. 
Ведущий панихиду от микрофона , стоявшего сбоку сцену читал поступившие телеграммы и объявлял выступавших.

Я услышал человек шесть. Ради услышанного и хочу записать этот пост.

Каково значение Юрского для отечественной культуры ? —

— об этом лучше всего сказал режиссер театра «Эрмитаж» Михаил Левитин: «Представьте себе, что мы сейчас хороним Гофмана. Юрский это Гофман» (Гофмана не было в нашей культуре 200 лет и не будет больше еще столько же).

Каким актером был Юрский?

— об этом очень ярко рассказал режиссер Кама Гинкас: «В Ленинграде, когда молодой Юрский играл Чацкого (а ему в театре это не очень давали делать) — на стенах театра люди писали : «Чацкий — только Юрский!» . Мой отец, приехал из Риги , чтобы посмотреть этот спектакль. Я спросил его: «Ну как?» Он ответил, что когда, стоя смотрел спектакль с балкона, то боялся , что его арестуют за то, что он видит каким и как Юрский играет Чацкого!».

Каким человеком был Юрский?

— об этом пронзительно рассказал Юлий Гусман: «40 лет назад в Баку мы с Юрским жили в одном пансионате. У меня был очень болен отец, уже очень старый человек, бакинец, который с грустью сказал Юрскому: «Я всегда мечтал услышать, как Вы читаете прозу, но к сожалению мне это уже не доведется».На следующий день, когда вся наша компания поехала в Баку, Юрский остался в пансионате. Он одел артистический фрак с бабочкой, артистические туфли , пришел в комнату к моему отцу и для него одного, единственного его зрителя — два часа читал прозу. Через две недели мой отец умер. Я часто думаю о своем отце и при этом всегда вспоминаю Сергея Юрского».

Как Юрский относился сам и какого отношения к профессии артиста ждал от других?

— об этом сказал Левитин. «Когда в зале Чайковского Юрский читал «Евгения Онегина» толпа не попавших в зал людей сломала на улице двери и прорвалась в зал. В это время Юрский уже был на сцене и успел произнести: «Евгений Онегин. ГЛАВА ПЕРВАЯ» , эпиграф первой главы. " Но в зале стоял шум от прорвавшихся в зал людей, которые еще не расселись в проходах, по ступенькам. Юрский подождал и сказал: «Нет, так я читать не буду» и ушел со сцены. Когда шум утих, он снова вышел. И начал так: «Евгений Онегин. .ГЛАВА ВТОРАЯ».

В 2016 году рассказ журналиста Владимира Яковлева , основателя «Коммерсанта» (и сына редактора перестроечных «Московских новостей» Егора Яковлева) о своих дедушке и бабушке — впрямую причастных к политическим репрессиям в нашей стране в 1920-1930-ые годы потряс многих читателей и меня тоже безжалостной и жестокой правдой . Никто и никогда из нас подобных рассказов https://ehorussia.com/new/node/12901 не читал, и мало кто открыто расскажет о своей семейной истории так, как это сделал Владимир Яковлев. Его мужество в этом отношении поразительно.

Но прочтя рассказ Яковлева, я о нем в общем-то забыл. И вот сегодня мне вдруг прислала ссылку на этот рассказ моя знакомая из США — Анита Белоцерковская. 
Когда перечитал его , то сразу подумал, что описанная в нем история имеет прямое отношение к моему и еще нескольких людей спору с «Мемориалом» о форме представления имен жертв политических репрессий на «Стене памяти» созданной в 2018 году «Мемориалом» на расстрельном полигоне «Коммунарка» на юго-западе Москвы. . 
Спор идет идет по вопросу — правильно ли и нравственно и допустимо ли с моральной и исторической точек зрения помещать по алфавиту в одном списке жертв репрессий имена людей, кто, как мы считаем и знаем, не участвовали в пытках и казнях , не были осведомителями органов ГБ вместе и «вперемешку» с теми людьми, кто были палачами, мучали и казнили других людей, а затем и сами стали жертвами политического террора"?

«Мемориал» сделал и представил на «Коммунарке» на «Стене памяти» без предварительного публичного обсуждения этой проблемы единый алфавитный список всех расстрелянных и захороненных здесь (или может быть почти всех) жертв политических репрессий, чьи имена ему сейчас известны — это 6606 человек, кажется, и считает , что поступил совершенно правильным с точки зрения истории и морали образом.

Инициатор и руководитель проекта «Бессмертный барак» Андрей Шалаев, от кого я узнал об этом «казусе» , уже нашел в списке имена на «Стене памяти» имена, по крайней мере, 88 человек , которые сами были палачами — обвиняли, пытали, судили, уничтожали людей по вымышленным обвинениям с учетом «признаний вины» полученных в результате самооговоров и оговоров под пытками. Но позже многие деятели осуществлявшие политические репрессии сами стали жертвами политического террора.

Возникает вопрос — правильно ли представлять на бывшем расстрельном полигоне «Коммунарка» , в настоящее время являющегося мемориальной территорией и местом поминовения жертв политических репрессий, и помещать на «Стене памяти» имена всех жертв, кто был здесь расстрелян одним списком на 6606 человек (по алфавиту) или все-таки на «Стене памяти» нужны по крайней мере два или даже три отдельных списка : 1) с именами жертв политического террора не участвовавших лично в осуществлении репрессий , но и не участвовавших в политической оппозиции и не боровшихся с режимом Сталина (таких людей громадное большинство) ; 2) с именами деятелей, которые сами участвовали в проведении репрессий, прежде чем в свою очередь пали их жертвой ( на «Стене памяти» сегодня уже известно около 90 таких имен), 3) с именами людей, которые реально были в политической оппозиции режиму Сталина , но сами не участвовали в проведении политических репрессий.

Сам я считаю правильным второе решение и, аргументируя его, опубликовал на Эхо Москвы в октябре-декабре 2018 года девять заметок. В последней заметке «Спор с Мемориалом» https://echo.msk.ru/blog/samodurov/2327151-echo/ — я изложил многие аргументы, которыми на тот момент располагал.

Перечтя сегодня рассказ Владимира Яковлева, я увидел еще один и может быть самый важный и сильный аргумент: «То, что мы ЗНАЕМ, но не учитываем продолжать влиять на нас». 
Имена многих палачей и наверное многих героев сопротивления режиму помещенных на «Стене памяти» в Коммунарке, которые являются жертвами политических репрессий, мы знаем, но это знание «Мемориал» при создании «Стены памяти» никак не учитывает и никак визуально не выразил. И это обстоятельство продолжает влиять на нас.

15 февраля «Мемориал» проводит публичную дискуссию в том числе по этому вопросу и потому мне интересно и хотелось бы узнать мнение читателей. 
Считают читатели, что решение «Мемориала» представить все имена жертв на Стене памяти одним списком правильно? 
Или это решение нужно пересмотреть и представить имена жертв репрессий на «Стене памяти» не одним списком, а несколькими списками в соответствии с исторической ролью этих людей в осуществлении террора и м.б. также в соответствии с участием и неучастием их в политической оппозиции и сопротивлении режиму Сталина тоже?
Какое решение поддерживаете и считаете правильным Вы лично и почему?.

30 января 2019

Я протестую!


Минобороны с гордостью сообщает, что трофейное оружие немецкой армии времен Второй Мировой войны будет переплавлено и из него будут изготовлены ступени ведущие в огромную церковь, которую Минобороны возводит в Подмосковье, с тем чтобы поднимающиеся по этим ступеням в церковь священники и верующие, символически попирая ногами оружие, принесшее горе нашему народу в середине 20 века, испытывали гордость победителей немецкого фашизма! 
Я ПРОТЕСТУЮ ! 
РПЦ , которая дала согласие на реализацию этой идеи, поступает не как божья христианская церковь, несущая в мир идеи добра и христианского примирения народов и людей, а как каннибалы, празднующие победу над врагом поеданием мозга из их черепов . Символизм церковных ступеней отливаемых из металла немецкого оружия — это магизм, обращающий общество и сознание людей вспять, погружающий нас в доисторическую эпоху существования человечества и человека. 
Я ПРОТЕСТУЮ!
Желая использовать трофейное немецкое оружие для отливки из него церковных ступеней Минобороны не отдает себе отчета, что трофейное оружие времен Второй Мировой войны сегодня представляет несомненную музейную и коллекционную ценность. Это оружие должно находиться в музеях , его должны изучать в оружейных ВУЗАХ. Трофейное оружие времени Второй Мировой войны не должно уничтожаться и не может использоваться для отливки церковных ступеней или любых других предметов. Переплавка этого оружия сегодня — шаг направленный против культуры и истории.

https://tvzvezda.ru/…/vstran…/content/201901252157-9tgd.htm…

Поливанова Саша отвечаю на Ваш вопрос, поскольку поговорить не удалось. 

Физически я в Учредительной конференции Мемориала в ДК МАИ открывшейся 29 января 1989 года не участвовал, так как накануне вечером 28 января вышел из Мемориала*. Утром 29 января я подъехал к ДК МАИ , чтобы до открытия Учредительного собрания «Мемориала» отдать свое заявление о выходе Юрию Афанасьеву и увидев на улице Рогинского передал ему свою записку с заявлением о выходе с просьбой отдать ее Афанасьеву, после чего повернулся и ушел домой. Выйдя из «Мемориала» я также ушел с работы из историко-архивного института, куда зачислил меня на работу Афанасьев и где я около года получал зарплату инженера, работая «профреволюционером», т.е. профессионально занимаясь только только организацией «Мемориала». Уйдя из историко-архивного института я 7 месяцев был безработным и в основном лежал лицом к стенке у себя в комнате, переживая все произошедшее. Потом меня неожиданно позвала создавать Фонд Андрея Сахарова Елена Боннэр и с 1990 по 2008 я работал с ней в Фонде Сахарова , а затем параллельно и в Музее и общественном центре «Мир, прогресс, права человека» имени Андрея Сахарова, который нам с Боннэр удалось организовать, несмотря на ее внутреннее несогласие с тем, что я создаю не музей Сахарова, а то, что мне не удалось сделать в «Мемориале» плюс музейная экспозиция и направления деятельности посвященные личности и деятельности Андрея Сахарова и реализации ценностей, которые олицетворяет и символизирует для части российского общества его имя…

Пожалуй стоит сказать, что в Учредительном Собрании «Мемориала» в январе 1989 года «участвовал» проект одной из основных резолюций УС, который я заранее подготовил и подписал у нескольких членов Общественного Совета Мемориала: Сахарова, Афанасьева, Адамовича, Карякина, возможно, еще у Евтушенко, а также подписал сам и подписал у Льва Пономарева. Этот проект, как я позже узнал, был принят УС единогласно . Суть этой резолюции близко к тексту (но цитирую по памяти): «Всероссийское историко-просветительское общество «Мемориал» обращается к Верховному Совету СССР с настоятельной просьбой и предложением признать необходимым создание общенационального значения музея, архива (криптория с именами всех жертв политических репрессий ), библиотеки и памятника посвященных жертвам политических репрессий сталинской эпохи и поручить создание на народные пожертвования этого мемориально-исследовательского комплекса обществу «Мемориал» ПО ЕГО ПРОСЬБЕ и в сотрудничестве с Минкультуры СССР, при условии, что счетом и средствами на сооружение этого комплекса будет распоряжаться «Общественный совет» Мемориала. " 
.
Сразу после завершения УС меня позвали к Сахарову домой и там я увидел Рогинского и еще нескольких активистов «Мемориала». Учредительным Собранием, как я понял, Сахарову были даны полномочия и право окончательного редактирования всех резолюций принятых УС. Заглянув через плечо бывших на кухне у Сахарова людей, я увидел, что этих резолюций много, кажется, около 20. Какие-то из них касались политического положения в стране, какие-то поправок в УК , какие-то современных политзаключенных и т.д. Просмотрев мельком этот список я молча ушел**. Больше я Сахарова близко никогда уже в жизни не видел, а также до начала создания Музея и общественного центра имени Андрея Сахарова в 1995 году не заходил в Мемориал и за исключением одного случая до 1995 года не обращался к Рогинскому..

*P.S.Вышел я 28 января 1989 года из «Мемориала» из-за экзистенциального переживания (писать о сути которого здесь не буду, хотя и написал где-то об этом раньше), поводом к которому послужил случившийся в этот вечер конфликт. 
Вечером 28 января на летучем заседании в ДК МАИ нескольких активистов нашей инициативной группы (в частности , назову бывших на этом заседании Сашу Вайсберга, Леву Пономарева, Сеню Рогинского, Никиту Охотина, но это не все, кто там были) и нескольких приехавших на Учредительную конференцию лиц из других городов обсуждался вопрос о принципе работы Редакционной комиссии УС и о том, кому быть ее председателем.
Я настаивал на том, что от имени Редакционной комиссии можно принимать и передавать на голосование в зал те и только те проекты поправок к проекту Устава общества «Мемориала» (который незадолго до того был опубликован в «Огоньке») и только те проекты резолюций , КОТОРЫЕ ЭТОМУ ПРОЕКТУ УСТАВА НЕ ПРОТИВОРЕЧАТ и не выходят принципиально за его рамки. Все остальные поправки к проекту Устава и проекты резолюций должны передаваться Редакционной комиссией в зал для обсуждения участниками Учредительного собрания ТОЛЬКО И ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО от имени их авторов, а не от имени Редакционной комиссии УС. Я исходил из того, что предложения и резолюции от имени Редакционной комиссии Учредительное собрание скорее всего примет, а поправки и предложения поступающие лично от участников УС, которые Редакционная комиссия УС НЕ ОДОБРИТ, Учредительным Съездом приняты не будут. При этом я настаивал, что сама Редакционная комиссия УС может одобрить только те поправки и резолюции, которые не противоречат опубликованному проекту Устава. Я также сказал , что хочу быть завтра председателем Редакционной комиссии, чтобы обеспечить эти принципы ее работы. Собственно говоря предлагавшийся мной принцип работы Редакционной комиссии был тот принцип который позволял участвовать в деятельности «Мемориала» его «Общественному совету» и его «Организациям-учредителям», ибо опубликованный в «Огоньке» проект Устава был компромиссом двух названных выше институций и активистов московской инициативной группы (со всеми ее фракциями), которая составляла «третью вершину» этого треугольника и выступала инициатором и движителем всего процесса.

Сам проект Устава опубликованный в «Огоньке» Коротичем был выработан и принят на большом числе (более десятка) заседаний редакционной комиссии по выработке проекта Устава . В эту редкомиссию входили (назову только тех, кого сейчас вспомню, но это не все ее члены) — представитель Общественного Совета «Мемориала» (им был Анатолий Рыбаков) , представитель организаций учредителей «Мемориала» (им были секретарь Союза Кинематографистов Лисовский, а от Литературки Ю.Щекочихин и Изюмов) , и представители активистов (от «лево-революционной» фракции им был Павел Кудюкин и от «компромиссной» фракции ими были Павел Зенкевич, Аметистов и я).. Все поправки и предложения к проекту Устава на заседаниях редкомиссии внимательно обсуждались, голосовались и принимались или отвергались большинством голосов .

У меня дома сохранилось 13 последовательных проектов Устава , которые я печатал с вносимыми в них очередными поправками и приносил на очередные заседания (при этом я собрал и изучил наверное почти все Уставы действовавших на тот период времени в СССР общественных организаций). Подготовленный нашей ред. комиссией проект Устава подписали все ее члены (ксерокс проекта Устава с их подписями есть в моем личном архиве, но я не буду сейчас его искать) за исключением Паши Кудюкина, который сказал мне, что вошел в редкомиссию, чтобы сделать проект Устава как можно более левым (некоторые «левые» предложения Кудюкина были редкомиссией приняты большинством голосов, а некоторые мои из-за его возражений были отвергнуты) , но т.к. окончательный проект все равно «недостаточно левый» , то он не будет его подписывать. После этого я на много лет разорвал с Пашей отношения, ибо счел его поступок не только непозволительным нарушением принципов общей работы, он ведь участвовал в работе Комиссии, голосовал на всех заседаниях, но что было очень важно для меня, — личным предательством наших с ним товарищеский отношений, т.к. Павел Кудюкин был тем вторым членом инициативной группы, которого я нашел и вместе с которым зимой 1987 года мы объявили на заседании клуба «Перестройка» в ЦЭМИ о создании инициативной группы «За увековечение памяти жертв политических репрессий». В общем проект Устава опубликованный в «Огоньке» был результатом выработанного с большим трудом компромисса между Общественным советом «Мемориала» , организациями учредителями «Мемориала» и московскими активистами «Мемориала» .

**P.P.S.Увидев эти резолюции понял , что та конструкция «Мемориала» которую я выстроил для создания национального значения музея , архива (криптория с именами всех жертв политических репрессий), библиотеки и памятника посвященных жертвам политических репрессий, а именно: «Общественный совет», «Организации -учредители» — Союзы архитекторов, художников, дизайнеров, кинематографистов, «Огонек», Литературка» , и гражданские активисты принятием помимо основной, касающейся собственно «Мемориала» еще около двадцати резолюций разрушена и БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ, поскольку ни творческие союзы, ни Огонек , ни Литературка, ни ряд членов Общественного совета не будут, не захотят, да и не могут официально добиваться изменений в УК, и т.д. о чем говорилось в принятых УС резолюциях.

Насколько я знаю, никто из организаций-учредителей из «Мемориала» официально не выходил, но после завершения Учредительного собрания «Мемориала» и принятия этим собранием тех резолюций, которые я увидел на кухне у Сахарова , все организации учредители прекратили участвовать в деятельности «Мемориала», поскольку реализовывать эти резолюции они по разным причинам не могли. . То же самое касается и большинства членов Общественного Совета «Мемориала». В итоге Учредительной конференции тот состав и та структура «Мемориала» созданию и привлечению участников которой к работе «Мемориала» я отдал все свои силы прекратила свое существование. После Учредительной конференции наступил новый этап деятельности и существования общества «Мемориал» отчасти с новыми целями и полностью с новой организационной структурой, в которых я уже не участвовал и не участвую.
-—
Юрий Самодуров 28 января 2019 года

Сторонники изменения современного облика и «реконструкции» Дома Булошникова на Большой Никитской перестроили ряды и пошли в наступление. 

Мэр Собянин написал, что нужно провести дополнительную историко-архитектурную экспертизу этого здания. 
Владимир Познер ранее высказавшийся публично на Эхо Москвы против изменения внешнего вида «Дома Булошникова» тоже дал «задний ход» и теперь не против этой «реконструкции» до получения выводов дополнительной экспертизы.

Исходя из опыта заказанных следователем экспертиз по делу о выставках «Острожно, религия!» и «Запретное искусство — 2006», где я был одним из обвиняемых и подсудимых, я знаю, что всегда когда заказывается экспертиза — важен не только состав экспертов , но столь же важны вопросы которые поставлены экспертам и на которые они должны дать ответы.

Применительно дому № 17 по Большой Никитской улице я бы предложил экспертам и экспертизе ответить НА ОДИН ЕДИНСТВЕННЫЙ ВОПРОС : «Считает ли историко-архитектурная и культурная экспертиза и эксперты возможным и допустим изменять современный внешний вид здания дома № или современный внешний облик этого здания его владельцу нельзя изменять и почему? "

Вот и все, этого вопроса и ответа на него дпо существу данного дела и данного спора достаточно.

https://t.me/mediatech/6326…
https://telegra.ph/file/d20e631e2e4c144a46815.jpg

https://telegra.ph/file/d20e631e2e4c144a46815.jpg


Уважаемые москвичи! Многие из Вас уже знают из различных публикаций и интернета о планах мэрии Москвы по сносу или изменению внешнего облика дома № 17 по Большой Никитской улице , постройки середины 19 века и категорически не согласны с  этим планами.
Я думаю, что о своем несогласии с этим планами всем нужно и целесообразно срочно написать через электронную приемную правительства Москвы мэру Москвы С.С.Собянину. 

ВАШИ ПИСЬМА МОГУТ ПОМОЧЬ ИЗМЕНИТЬ РАСКЛАД СИЛ сторонников и  противников сноса дома на Большой Никитской улице.. Писать я полагаю нужно совершенно искренне, кто что думает и почему так думает и при том вежливо. На  Ваше письмо Вы получите официальный ответ в течение 30 дней. Лично я написал и отправил сегодня через электронную приемную Правительства Москвы следующее письмо:

«Обращение в Правительство Москвы
От:Самодуров Юрий Вадимович
Адрес:........................................
Контактный телефон:..........................................................
Электронная почта…........................................

Суть вопроса: Категорически протестую против изменения внешнего облика и возможного сноса или надстройки дома № 17 по ул. Большая Никитская в Москве.

Содержание обращения

Уважаемый г-н Мэр г. Москвы!

Выражаю категорический протест против планов сноса или любого изменения внешнего вида дома № 17 (середины 19 века) по Большой Никитской улице! Сотни раз на протяжении десятков лет я ходил мимо него в Консерваторию и затем в Рахманиновский зал и просто гулял по этой улице и уверен, что «тайная» и подлинная неденежная ценность этого красивого и  редкого для Москвы углового дома на углу Малого Кисловского переулка и Большой Никитской улицы (хотя он не построен знаменитым архитектором и его стены не  украшают памятные доски с именами знаменитостей), состоит в том, что он  частично сохраняет жителям Москвы облик Большой Никитской улицы такой, какой она была задолго до нашего рождения, в середине 19 века. Всем людям , которые проходит мимо него, даже если они об этом не думают, этот дом и еще несколько зданий на Большой Никитской (как и другие уголки старой Москвы) дает драгоценное ощущение существования в городской среде с БОЛЬШОЙ И ДОЛГОЙ ИСТОРИЕЙ и нашей, жителей Москвы причастности к этой истории, которую визуализируют эти здания. Недаром хорошие квартиры в уголках старой Москвы покупаются и продаются сегодня за десятки миллионов рублей.. Для всех, кто живет в Большой Москве (сам я вырос на Петровке, а живу в Ясенево) возможность находиться хотя бы иногда в подлинной историко-архитектурной среде «Белого города» , возраст огромного большинства зданий в котором намного больше человеческой жизни дорогого стоит. В так называемой «Новой Москве» таких чувств жители не испытывают. .

Надеюсь, что купившему этот дом, ради его перестройки и извлечения прибыли бизнесмену-нуворишу Правительство Москвы не разрешит корежить и уничтожать облик Большой Никитской улицы восьми или семиэтажным «новостроем», который будучи выше всех окружающих зданий , да и вообще выше всех зданий на Большой Никитской будет торчать на этой улице как гвоздь .

Многие люди живущие и работающие в районе Большой Никитской открыто называют варварством планы мэрии и хозяина этого здания по превращению дома 17 в «микронебоскреб», а тех , кто добивается осуществления этих планов называют не иначе как «варварами» . Фотографии примерно 35 человек, которые захотели и решили сказать о своем отношении к  этому плану не только посредством петиций,но и высказав это глаза в глаза чиновникам мэрии, сфотографировавшись 15 и 16 января у этого дома с  плакатом: 
«ВАРВАРЫ ИЗ МЭРИИ НЕ ТРОГАЙТЕ ЭТО ЗДАНИЕ! НЕ ВЫ ЕГО СТРОИЛИ И НЕ ВАМ ПРИНАДЛЕЖИТ СТАРАЯ МОСКВА! ДЕЛАЙТЕ СВОЙ БИЗНЕС ДРУГИМИ СПОСОБАМИ ! ЗА  УНИЧТОЖЕНИЕ ЗДАНИЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ МОСКВЫ МОСКВИЧИ СПРОСЯТ С ВАС!!» я поместил в  своей ленте в фейсбуке .

Уважаемый Сергей Семенович Собянин! В конце 1980-х годов «перестройка» власти в Москве началась с того, что люди массово выступили против сноса Палат Щербакова 18 века, поскольку планировавшийся снос этих красивых палат оскорбил культурных москвичей.. Планируемый снос дома 17 на Большой Никитской, против которого сегодня выступает масса культурных москвичей не принесет Правительству Москвы ничего кроме неприятностей. 
Пожалуйста, оставьте это ключевое для Большой Никитской улицы здание внешне таким, каким оно существует с 1850 года.
С уважением, Самодуров Юрий Вадимович, москвич, 1951 г.р.. 

21 января 2019 года


Главная задача в сфере культуры на 17 января 2019 года -– огорчить брата тульского губернатора.

Надеюсь, эта публикация огорчит наглого, бесстыдного и совершенно некультурного человека (таким мне представляется брат ставшего тульским губернатором бывшего охранника Путина), нувориша планирующего угробить в центре Москвы трехэтажный красивый и крепкий дом, который он купил, чтобы его надстроить, сделав из трехэтажного здания хорошей московской архитектуры середины 19 века семи-восьми этажный такой же формы и облика, как и трехэтажное здание, но в два с лишним раза выше , а заодно выше и всех остальных зданий на Большой Никитской.. БОльший архитектурный провал и думаю цинизм чем архитектура этого проекта сложно представить. Семи – восьми этажных «микронебоскребов» в середине 19 века в Москве не было. А в 21 веке нормальные архитекторы не строят в центре Москвы в два с лишним раза увеличенные по высоте муляжи зданий середины 19 века..

Если, не дай Бог, планы брата тульского губернатора осуществятся, то на Большой Никитской улице на углу Малого Кисловского переулка напротив кирпичного здания театра Маяковского (с элементами «русского стиля» ) появится «домик» с апартаментами стоимостью от миллиона рублей за один квадратный метр , и выглядеть этот домик в перспективе Большой Никитской улицы будет примерно так, как смотрится 15 метровый гвоздь, какие втыкают для рекламы в стены крупных магазинов строительных товаров их предприимчивые хозяева.

В отличии от чиновников московской мэрии склонных бескорыстно разрешить издевательство над Большой Никитской улицей (потому что «мани-мани» смысл жизни нуворишей и им надо идти навстречу) для людей культурных существующий на углу Большой и Никитской и Малого Кисловского переулка трехэтажный красивый дом — одно из ключевых зданий этой улицы, хотя дом № 17 по Большой Никитской не построен знаменитым архитектором и на его фасадах нет памятных досок, сообщающие что в нем жили знаменитые люди.

«Тайная» и подлинная неденежная ценность этого красивого углового дома по-моему заключается в том, что он частично сохраняет жителям Москвы облик Большой Никитской улицы такой, какой она была задолго до нашего рождения, в середине 19 века. Людям , которые проходит мимо него, даже если они об этом не думают, этот дом и еще несколько зданий на Большой Никитской (как и другие уголки старой Москвы) дает драгоценное ощущение существования  в городской среде с БОЛЬШОЙ И ДОЛГОЙ ИСТОРИЕЙ и своей  причастности к этой истории, которую визуализируют эти здания. Недаром хорошие квартиры в уголках старой Москвы покупаются и продаются сегодня за десятки миллионов рублей.. Для всех, кто живет в Большой Москве  возможность находиться хотя бы иногда в подлинной историко-архитектурной среде возраст которой намного больше человеческой жизни дорогого стоит. В так называемой «Новой Москве» таких чувств жители не испытывают. .

Мы очень рассчитываем и надеемся, что брата тульского губернатора завтра 17 января нормальные москвичи все-же сумеют очень и очень огорчить на слушаниях о судьбе этого здания (слушания пройдут по адресу Пресненский вал 15, стр 1, регистрация начнется в 18 часов и в зал, видимо, нагонят «титушек», а входу в зал противников «реконструкции» дома по Большой Никитской будут всячески препятствовать, к тому же пускают на слушания только людей прописанных или работающих в Пресненском районе) и не разрешат ему корежить и уничтожать облик Большой Никитской улицы своим восьми или семиэтажным «новостроем» . Самое печальное, противное и «забавное» в этой истории , что и чиновники из мэрии и сам брат тульского губернатора и нанятый им архитектор видимо не считают, что они планируют отнять у жителей Москвы что-то важное и что  они намерены сделать нечто антикультурное и недозволенное.

Зато многие обычные люди живущие и работающие в районе Большой Никитской это понимают и потому открыто называют варварством планы мэрии и брата тульского губернатора по превращению дома 17 в «микронебоскреб», а тех , кто добивается осуществления этих планов называют не иначе как «уродами» . Фотографии более тридцати человек, которые захотели и решили сказать о своем отношении к этому плану не только посредством петиций,но и высказав это глаза в глаза чиновникам мэрии, сфотографировавшись с плакатом: 

 «ВАРВАРЫ ИЗ МЭРИИ НЕ ТРОГАЙТЕ ЭТО ЗДАНИЕ! НЕ ВЫ ЕГО СТРОИЛИ И НЕ ВАМ ПРИНАДЛЕЖИТ СТАРАЯ МОСКВА! ДЕЛАЙТЕ СВОЙ БИЗНЕС ДРУГИМИ СПОСОБАМИ ! ЗА УНИЧТОЖЕНИЕ ЗДАНИЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ МОСКВЫ МОСКВИЧИ СПРОСЯТ С ВАС!!» я поместил в своей ленте в фейсбуке . 
Я благодарен всем людям, кто обратил внимание на наш одиночный пикет (кстати, не было ни одного раздраженного или злого слова в наш адрес). Те, кто не прошел мимо этого пикета (хотя не обративших внимание было наверное за три дня в сотни раз больше) действительно говорили, что мы поступает правильно, Только поэтому одиночный пикет 14 и 15 января перерос 16 января в фотофлешмоб у входа в дом, который мы защищаем.. Все участники фотофлешмоба сфотографировались с плакатом текст которого я привел.. Ниже текст листовки которые распространили в интернете и среди жителей района защитники дома на Большой Никитской.. 



3036527

3036529

Пикет 15 января у дома 17, стр.1 по Большой Никитской в защиту от сноса этого красивого здания трехэтажного здания построенного 150 лет тому назад привлек внимание довольно большого числа человек. Некоторые прохожие захотели сфотографироваться с плакатом этого пикета и разрешили мне поместить их фотографии в фейсбуке..

Все, кто обращал сегодня внимание на этот пикет, а это не менее 20 человек за два с половиной часа, выражали искреннее недоумение и неподдельно возмущались тем, что московская мэрия и застройщик (кто он я узнал сегодня от прохожих) может планировать снести красивое и старое здание в центре Москвы, на Большой Никитской выстроенное более века назад ?! Ведь никакие новые постройки не могут заменить существующую историческую среду благодаря которой и жители и гости нашего города ощущают, что ЦЕНТР Москвы, ЕГО УЛИЦЫ И ЕГО ЗДАНИЯ возникли и построены задолго до нашего рождения и существуют в течение веков..

Другими словами чем «ВАРВАРЫ!» и «УРОДЫ!» люди узнавшие от нашего пикета или уже знающие из интернета о намерениях мэрии и застройщика снести этого здание и уже подписавшие петиции в его защиту на Change org или в фейсбуке (это уже сделали человек семь-восемь из числа обративших внимание на пикет) не говорят и не называют тех лиц, кто добивается сноса одного из самых «ключевых» зданий на Большой Никитской, из всех сохранившихся на этой улице до сегодняшнего дня. .

По какому праву — историко-культурному, человеческому, социальному мэрия и застройщик может насильственно отнимать у многих тысяч или даже десятков тысяч москвичей — молодых , пожилых и старых людей ВИЗУАЛЬНЫЙ ОБЛИК ПАМЯТНОГО ИМ СТАРИННОГО И КРАСИВОГО ДОМА , мимо которого идет путь Тверского бульвара в Театр Маяковского, Большой зал Консерватории, Рахманиновский зал, театр Маяковского, в ГИТИС, в Зоомузей, на Манежную площадь? Очевидно, что только «по праву» БОЛЬШИХ И ОЧЕНЬ БОЛЬШИХ ДЕНЕГ и «по праву» БЕЗУДЕРЖНОГО СТРЕМЛЕНИЯ К НАЖИВЕ !

Трехэтажный красивый дом на Большой Никитской на углу Малого Киселевского переулка прямо против театра Маяковского на месте которого «застройщик» и мэрия выступающие в роли современных варваров и действующие нагло как «Иваны не помнящие родства» планируют возвести то ли семи то ли восьмиэтажные аппартаменты для нуворишей (стоимость квадратного метра жилья будет здесь миллиона полтора или больше ) это еще один пример отношению московской мэрии, строительной мафии и нувориша заказчика к жителям Москвы. Этот план говорит об их полном непонимание что значит снос или перестройка трехэтажного дома по Большой Никитской 17 в восьми-семиэтажное здание на том же самом месте. Даже если новый дом на месте снесенного сделают «муляжом» и «макетом» старого, что кроме безвкусицы архитектора и заказчика и варварского отношения мэрии к архитектуре Москвы и к исторической застройки Москвы может означать 7-8 этажный дом построенный в 21 века в облике трехэтажного дома середины 19 века?

Поэтому я призываю москвичей не позволить мэрии и заказчику-нуворишу уродовать Большую Никитскую улицу и зову всех желающих придти завтра 16 января с 12 до 15 часов к дому №17 и сфотографироваться с плакатом требующим не допустить сноса этого здания. Надеюсь этот фото флешмоб с десятками москвичей завтра же опубликуют и он повлияет на решение участников слушаний по вопросу о судьбе этого здания которые пройдут 17 января с 18 часов по адресу Шмитовский проезд 2 (см.текст приложение на эти слушания и правила участия в них).

P.S. Благодарю ректора ГИТИСа Григория Заславского за то, что проходя сегодня днем мимо нашего пикета к себе на работу он взял у меня и затем разместил на доске объявлений в ГИТИСе приглашения на Слушания 17 января и сообщил мне, что в этих слушаниях примут от ГИТИСА участие два проректора института и что по его мнению снос этого дома и строительства на его месте другого здания допустить нельзя.

На данном изображении может находиться: на улице На данном изображении может находиться: 1 человек, на улице На данном изображении может находиться: 3 человека, люди улыбаются, текст На данном изображении может находиться: Юрий Самодуров, на улице Нет описания фото.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире