Август 1991 года…

Мы с Андреем Ошурковым, тоже депутатом Ленсовета и председателем Колпинского райсовета, решили отдохнуть вместе у меня в деревне. В субботу 17 августа мы приехали в деревню Вяжище в десяти километрах за Лугой. С нами были моя внучка Аня и средняя дочь Андрея Маша — восемь и семь лет.

В воскресенье обустраивались, а в понедельник с утра пошли в лес. По наизусть известным мне тропинкам на самые грибные места, напиваясь смолистым воздухом. А когда вернулись, узнали, что в стране сменилась власть.

Из первых же прозвучавших заявлений, из состава ГКЧП и неясной судьбы Горбачева стало ясно, что это государственный переворот. Для меня лично намерения путчистов наиболее ясно раскрылись почему-то в упоминании о том, что горожане должны помочь колхозникам собрать урожай.

Я был просто в отчаянии, закопавшись лицом в подушку. Ведь я прекрасно знал, как тонка, зыбка прослойка наших подлинным сторонников, как далеко отстала от столиц провинция, как дискредитирован Горбачев, как безоружен Ельцин. КГБ, внутренние войска и армия в руках ГКЧП. Полный контроль над СМИ. Им сейчас нужно арестовать не более 700 человек в Москве и 300 в Питере, и всё. И никто не пикнет.

Надежда появилась позже, когда по радио Би-Би-Си мы узнали, что Ельцин в Белом доме и не подчинился ГКЧП. А когда по телевидению показали пресс-конференцию, мы почувствовали неуверенность в речах путчистов. Но начнется или нет гражданская война — было совсем неясно.

В этот день, при полном отсутствии транспорта, с девчонками на руках (одна из них к тому же не переносила автомобиля), мы уже ничего не могли сделать. Решили, что Андрей с утра пойдет пешком в Лугу, попытается позвонить в Питер, возьмет в Луге машину, приедет за нами. Мы оговорили всевозможные варианты действий, места и время встреч. Мы сознавали, что в случае арестов будем в списках. И что там с нашими женами?

Как выяснилось потом, не мы одни так думали. Петр Филиппов, оценив обстановку, побрился, чтобы быть не узнанным, собрал все возможные ксероксы (для будущей нелегальной типографии), запаковал их герметично, и спрятал в болоте.

Прошло около двух часов после ухода Андрея (он должен подходить к Луге), когда я услышал шум машины. От калитки дома увидел поднимающуюся к деревне по зеленому косогору милицейскую машину. «Ну, вот сейчас все и станет ясным» — подумал я. Ясно, что машина за нами, но кто в ней?

Машина подъезжала, я увидел на переднем сидении жену. Ближе, ближе, и вот уже ясно, что никакого сопровождения нет. Все ясно, свои. Машина была из Колпина.

Нет, ничего не бывает даром. Не напрасно Андрей так настойчиво боролся за кандидатуру начальника колпинской милиции! Полковник Николай Николаевич Смирнов оказался на высоте.

Валю, которая единственная знала, как нас найти, в понедельник нашел наш верный друг Володя Невшупа. Он очень поддержал ее, близкую к растерянности, ожидающую визита людей в штатском, он и разработал план нашего возвращения.

Дали шоферу-милиционеру наскоро перекусить и двинулись. Хорошо, что мы с Андреем всё детально продумали: мы сразу нашли его в Луге.

Сразу за Лугой мы увидели на обочине шоссе следы танковых гусениц. Это не сулило ничего хорошего. Следы исчезли после Сиверской, больше никаких передвижений войск мы не обнаружили.

Доехали благополучно, только девочку было очень жаль: элениум ей практически не помогал. Андрей поспешил в райсовет, а я в Мариинский дворец.

Все дальнейшее в памяти смешалось в один комок: митинг, строительство баррикад на подступах к дворцу, развертывание медпункта, разведывательное дежурство около военного училища с фиксацией всего, что там происходит. Ясно помню, как поздно вечером к дворцу шли люди. Обычно по двое, верные друзья, суровые и собранные, оставившие на порогах плачущих жен.

Когда всё кончилось, т.е., стало ясным, что войска в город не войдут, и вообще путч провалился (это уже было 22-е), я не пошел на Дворцовую площадь, где состоялся грандиозный митинг, а поехал домой отсыпаться.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире