В День Учителя принято вспоминать своих учителей. Я хотел бы рассказать о своих учителях, но не в песенно-слащавом жанре «Не смейте забывать…» – мое школьное детство пришлось на 70-е – начало 80-х годов, последнее десятилетие Советской страны. И эта эпоха – Великая эпоха – породила, как мне кажется сейчас, совершенно особых, великих людей. Конечно, в моих воспоминаниях много личного, и любой человек, кому за сорок, мог написать подобные вещи. Но дело в том, что после университета я вернулся учителем в свою родную школу, и поэтому получилось, что у меня не одна, а две точки зрения на Старую Советскую школу – мальчика-медалиста и молодого специалиста.

Мой тесть был военным психиатром. Он не любил армию и критически высказывался о психиатрии. Это две структуры, которые идут поперек человека.

Я не люблю советскую школу, одну самых тоталитарных структур нашего общества, но какие люди там работали! Когда вспоминаю об учителях той школы, в голове рисуются образы былинных богатырей, титанов  греческой мифологии, легендарных царей Древнего Востока… Эпическое полотно!

Дмитрий Пантелеевич… Директор школы на протяжении 50-ти лет. За десять лет своей школьной жизни помню Дмитрия Пантелеевича два раза.

Во втором классе, возвращаясь домой, видел, как он с крыши школы лопатой сбрасывает снег. В восьмом классе, в середине сентября, перед началом сезона уборки кормовой свеклы Дмитрий Пантелеевич вошел в класс, чтобы объяснить смысл этого дела. «Американские коровы дают молока сорок литров в день, что почти в два раза больше, чем советские, потому что их кормят кукурузой. Дети! Мы должны догнать Америку по удою молока с коровы. Поэтому с завтрашнего дня вы отправляетесь в совхоз «Заветы Ильича» на сбор кормовой свеклы».

Читая хроники о первых китайских императорах и об искусстве управления Поднебесной, я понимаю, что Дмитрий Пантелеевич был образцовым правителем. Он сам чистил крышу от снега подобно Яо, Шуню и Юю, первым правителям эпохи Чжоу, которые пахали землю и строили дома; и, как подлинный сын неба, он являлся перед народом только в исключительных случаях, чтобы укрепить дух подданных и сплотить их перед возможным столкновением с северными варварами.

И еще одна история о ДП — именно так знал и звал Дмитрия Пантелеевича весь город. Студентом пятого курса истфака МГУ я почему-то решил вернуться в родную школу учить детей истории. «Хочу работать у вас учителем», — сказал я Дмитрию Пантелеевичу. «Хорошо, оформляйся».

На следующий день я вышел на работу. ДП дал мне ведерко и мастерок и сказал: «Там в туалете плитка отвалилась. Умеешь?»

Для тех, кто не помнит, это известный дзенский коан. Ученик пришел к мастеру:

— Я хочу научиться у тебя  мудрости.

— Ты уже съел свой рис? Тогда иди и вымой чашку.

Серафима Ивановна… «Подлинная власть никогда не проявляет себя как власть, не карает и не применяет силу. Достаточно того, что подданные знают о возможности наказания и применения силы. На этом и держится порядок в Поднебесной.» (Из предисловия В.В.Малявина к  китайскому трактату «Об искусстве управления»).

О Серафиме Ивановне, учителе математики, говорили, что она страшно кричит и рвет тетрадки.

Думаю, что Серафима кричала очень редко, и, может быть, порвала пару тетрадок за тридцать лет работы в школе. Порядок в классе был идеальный, и не потому, что она применяла силу, а потому, что все знали, что она может применить силу.  Достаточно того, что подданные знают о возможности наказания и применения силы…

В нашем классе она не работала, но как-то заменяла один раз урок. Я помню все: где сидел я, где стояла она, какие слова говорила, — струйка холодного пота сочилась от шеи до основания спины.

Через двадцать лет, когда Серафима Ивановна ушла на пенсию, а я уже работал учителем в школе, я смог поговорить с этой женщиной. Она оказалась очень приятной в общении, с замечательным чувством юмора.

Умерла Серафима Ивановна на ступенях школы, которой отдала полвека своей жизни; она пришла проводить в последний путь свою коллегу учителя начальной школы Геллу Соломоновну — не выдержало сердце. Для школы это был двойной траур.

Владимир Васильевич… Учитель физкультуры, ясно дело, последнего предмета в школе. Человек, который во многом определил мою жизнь.

Класса после седьмого-восьмого ходили в поход. Всю ночь дождь, грязи по колено, поспать не удалось. С утра выходим из леса по направлению к какой-то пристани, кажется, в Костроме. Мокрый брезентовый рюкзак, сил нет, скорее куда-нибудь уплыть. Приближаемся к пристани. С теплохода доносятся звуки музыки. Владимир Васильевич замирает, выпрямляется, поднимает руку к небу: «О, — говорит, — Виктория де Лос Анхелес».

Прошло тридцать лет. Две недели назад скачал «Мадам Баттерфляй» Пуччини. Партия Чио-Чио-Сан в исполнении Виктории де Лос Анхелес.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире