Не учатся подростки.

В начальной школе – еще как-никак; счастливые и радостные, дети готовы делать все, что учитель скажет. В пятом-седьмом классах —  еще  сидят на уроках и выполняют домашние задания.  Восьмой-десятый классы, признаемся, —  провал. Просыпаются и начинают работать только в одиннадцатом, чтоб сдать ЕГЭ.  Вообще, надо поменять вывеску: вместо «Школа» написать «Центр подготовки к ЕГЭ» и всё будет по-честному.

Такое впечатление,  что им вообще  ничего  не надо. Еле-еле передвигаются по коридору, не выходят на улицу на перемене, не выгонишь на физкультуру. На уроке полуработают, полуспят.  Переходный возраст? Или дело в школе? Система, которая казалась сносной для детей младшего возраста, совершенно невыносима для подростков. Для них как-то это должно быть по-другому.

Надо или закручивать гайки, укрепляя порядок, — идея весьма популярная сегодня среди взрослых, или, напротив, раскручивать. То есть, дать возможность выбора, самостоятельности и ответственности.

Двигаться по направлению к свободе.

О попытке такого движения хочу рассказать.

Учитель, начиная тему,  дает ученику план работы – в в этой строчке  вся суть предлагаемого подхода.

План – это договор на работу, соглашение двух сторон, как и во взрослой жизни при приеме на работу: чтоб все было по-честному и без сюрпризов. Оценка ставится не за сидение на уроке — а за работу. 80% выполненных заданий – это «5». 60 и 40 – соответственно, «4» и «3».  Присутствует или не присутствует ученик на уроке –  не самое главное. Первый и последний урок темы – обязательны для посещения. Первый – вводная лекция, последний — зачетная работа. Допустим, из восьми уроков темы  оценивается работа на первых семи, по баллу за урок.  Набрал пять баллов из семи возможных – получил пятерку. Выражение  «набрать пять баллов» становится реализованной метафорой.

Уроки становятся похожими на семинары.  Условие рписутствие на семинаре – сделанная подготовительная работа.  Свобода, получается, — вещь обоюдоострая: ученик может не ходить, но и учитель может не пускать.

Два-три часа на педсовете проговаривали с учителями правила свободного посещения. Родителям было отправлено несколько объяснительных писем. Дети поняли всё слету.  Рома из 9 класса объяснил: «Можешь пропустить два урока в месяц по предмету, если на остальных  работаешь —  будет пятерка» «Пропустить»  — означает  работать, но не в классе. Можно заниматься в библиотеке, в компьютерном классе, в коридоре. 

Они поняли всё  за пять минут, но реакция была сдержанной.  Смотрели настороженно, может боялись подвоха – чего ждать от школьных властей? С детьми вообще  трудно спорить. Взрослого можно переубедить, с ребенком сложнее – надо убеждать не его, а родителя, который стоит за его спиной. Те страхи и опасения, которые высказывает подросток – это, проекция больших страхов и сомнений взрослых людей.

Прошел год.

Личные  ощущения. Я перестал себя чувствовать школьным учителем, загоняющим детей в класс.  В мой небольшой кабинет на четырнадцать квадратных метров набивается  десять-двенадцать -  почти все!  — одиннадцатиклассников. Сами пришли!

Не просто приходят – а готовые! Посмотрели дома фильм (мы обсуждаем на уроках художественные фильмы), прчитали тексты, написали рецензии.  Они приходят рассказать, обсудить, послушать. Такого раньше не было. Кстати, оценка за мой предмет никуда не идет…

Я могу смотреть в глаза ученикам, потому что я  не ставлю оценок. В конце семинара  — только  «да» или «нет». А пятерки, четверки – они сами набирают и подсчитывают баллы.

Не все, честно говоря, коллеги  были рады этой затее. Вот несколько реплик из обсуждения на собраниях учителей:

-  Что это за свободное посещение? Ученик должен сидеть! Точка;

-  Разумный человек никогда не будет пользоваться свободой…

Годами укрепленное мнение,  что существует единственный путь в образовании – присутствие на уроке. Как еинственный путь к спасению души – через причастие Святых Тайн и исповедь.  

И все же был создан прецедент, как указом Александра Первого о вольных хлебопашцах: старшеклассник получил свободу ходить или не ходить на  урок. И пусть небольшой процент землепашцев  воспользовался  этой свободой – но есть возможность, и  они, ценят даже эту незначительную , на мой взгляд, свободу.

Нами сделан лишь первый шаг: мы дали возможность старшекласснику право выбора: идти или не идти. В смысле, идти на урок или работать самостоятельно в читальном зале библиотеке.  Что дальше?  Если по каждому из десяти предметов есть возможность  от двух до часов в месяц работать самостоятельно – получается 20-40 часов в месц, 1-2 часа — ежедневно.

И ученик может  решить сам, на подготовку к каким семинарам он будет тратить это время.  Вот уж индивидуальный план, куда индивидуальнее!

Согласен с тем, что советская школа была самая лучшая, победы на олимпиадах, ракеты в космосе и прочее. Секрет ее в том, что это была школа без допуска свободы: без возможности, без сомнений, без выбора. Школа казарменного типа была эффективной системой  в свое время – как армия эффективна в боевых условиях.  В ней  все было слаженно и стройно – потому что все  ходили там строем. Но образование без свободы –  не больше, чем дрессировка человеческой породы. Что остается память? Умение скулить, вилять хвостом и лаять…



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире