Только не лгите!

До чего же дошло у нас дело! Вот новая главная защитница детей. Главная ювенальщица. Кого назначаем? Противницу ювенальной юстиции. Принципиальную, идеологическую противницу защиты детей от семейного насилия. Что при этом назначении еще происходит? Отнимают мать у шестерых детей. Здесь ведь что-то одно – или ты мать-героиня или общественный деятель. Вместе не получится – души не хватит. Мелочь по сравнению с трагедией всех детей страны? Да, нет – не мелочь. Важный штрих на всей картине. Ложь? Прямая, откровенная, даже циничной не назовешь. Хуже, чем циничная. В циничной хоть видимость приличия есть. Здесь – ничего.

Противники абортов у нас – защитники детей? Так они же просто организуют фабрику по производству несчастных, незащищенных детей. Социально незрелую, социально не защищенную девочку, по сути – ребенка, заставляют рожать. Причем заставляют самыми изуверскими методами психологического манипулирования и совершенно бессовестной лжи – крича о том, о чем и понятия не имеют, да и не могут иметь. Ложь? И страшная. Ложь, убивающая детей. Не аборты детей убивают. А вот такая безответственная антиабортовщина. Но плевать им на детей. Им на свои фантазии не плевать. А кому-то – и на возможность поймать в мутной этой воде свою золотую рыбку.

В сталинизме, как и вообще в советском коммунизме было не много хорошего. Но от церковного манипулирования дети были защищены. Государство запрещало рассказывать им тысячелетней давности сказки и уверять, что это истина. Кто не слушался, могли легко лишиться родительских прав. И это было правильно. Ребенок не собственность родителей – что хочу, то и делаю. Хотите Сталина – закройте церкви (вместе с мечетями, синагогами и дацанами с костелами и прочими молельными домами). Но мы придумали верующего Сталина. Все знают, что это не так. Но повторяют. Ложь? Еще одна ложь.

А назначение защитником прав человека – то есть главным гуманистом и либералом – милиционера, которые бывшими тоже не бывают? Это что такое? Не ложь, не издевательтво? Не насмешка? Волка – защищать овец? Что это такое, если не сверхложь, не чудовищная ложь? Две этих омбудсвуменши – это же прямое и откровенное сворачивание демократии – общества, имеющего институты защиты личности от государства. Да и откуда им, этим институтам у нас взяться, когда назначениями защиты от себя ведает само государство?

А производство в министры ОБРАЗОВАНИЯ мракобеса и мечтателя о никогда не бывшем прошлом? Это что такое? Не ложь? Не чудовищная ложь?

И так по всему спектру – по всей жизни. И чего тут удивляться, что народ полностью утрачивает в этой обстановке тотальной лжи способность разбираться хоть в чем-то? Защищать народ от лжи – никто не защищает. А сам он пока еще не приспособился – это время, и немалое должно пройти, прежде чем люди сообразят, что Сталин, встань он сегодня, первое что сделал бы – расстрелял всех сталинистов. За ревизионизм, за национализм, за отсутствие атеизма… Что оттяпывать куски у соседа нехорошо: ты оттяпываешь, и у тебя оттяпают. Причем – не обязательно у страны – у тебя лично отберут. Потому что, если договор ничего не значит, то ты, лично ты, вообще ничем не защищен: ни от бандитов, ни от государства, решившего стать бандитом.

Пройдет какое-то время и люди сообразят, адаптируются. Но что произойдет до того – бог весть.

С этим можно бороться. С этим нужно бороться. И, собственно говоря, ни с чем другим бороться и нельзя, и не нужно. Только с ложью.

Но тут оказывается пренеприятная вещь. И даже не одна пренеприятная вещь, а целый букет пренеприятных вещей.

Вот те же «выборы» в воскресенье. Ложь? Чистейшая. Очевиднейшая ложь. Нет выборов. Шестнадцать лет – как нет. Нет свободной и равной конкуренции кандидатов. А значит, ничего нет. Мухлеж при голосовании и подсчете – это здесь даже не так важно. Что считаете? Голоса зомбированного государством населения за отобранных государством кандидатов. О чем тут говорить? Тут бы собраться всем нормальным людям, да – хором: «Нет выборов! Нет «выборам»!!!». Нормальных-то людей у нас всяко не один миллион насчитается, да, пожалуй – и не один десяток миллионов. Вот бы громкое заявление получилось. Хоть в форме флэшмоба, хоть в любой иной.

Ан – нет. Не получается. По многим причинам не получается: страх (но это далеко не на первом месте), апатия, пессимизм, мифы, глупость, личная корысть, нарциссизм и т.д. и т.п.. Не собирается кулак. И так всё время.

Вот и с той же попадьей-омбудсвумен (что там было про шанель и щи?). За что на даму накинулись? За какую-то столетней давности не то глупость, не то нет, которую она не то сказала, не то нет. Хотя здесь без всякой телегонии дело яснее ясного: не бывает прав ребенка в традиционных семьях. Нигде – ни в православных, ни в мусульманских, ни в еврейских, ни в духоборских, ни в каких. Потому что там сознание такого уровня, что ребенок – вещь. А это значит, что детей эта милая дама защищать не может. Рожать – может; защищать – нет. Даже своих детей от своего же мужа защитить не сможет. Разве это не понятно? А вы – про государство. Вот об этом надо бы говорить. А мы – про телегонию. Нашли тему…

Грустная история получается. Нечего нам тотальной лжи противопоставить. Некому противопоставлять. Половина медийно раскрученного протеста на выборы зовет. А оставшаяся простейшего флэшмоба не может раскрутить.

Почему так получилось? А потому что мы согласились жить по лжи. В СССР нас к этому приучали, но не доприучили до конца. Потому что НА СЛОВАХ коммунистическая идеология была против лжи. Она и атеистической была именно по этой причине. И мы жили с мыслью, что ложь – плохо. И «добезцаря» мы жили с этой мыслью. А потом что-то в нас стало сначала понемножку-понемножку, а потом все быстрее загнивать. И мы стали открывать для лжи нашу жизнь. Сначала по чуть-чуть, а потом нараспашку. Секретаря ЦК в президенты – была первая такая ложь. Ну, или одна из первых. А потом пошло-поехало. И за 90-е годы такой лжи набралось уже больше, чем было совместимо с жизнью. А потом ложь стала вообще тотальной – кроме нее вообще ничего не осталось. Теперь мы уже врем не только другим. Мы себе врем всё время. Включая и лучших из нас.

Чем это кончится во внешнем плане – думать не хочется. Чем может кончить слепой, уверенный, что он зрячий? Да еще и с ядерной бритвой в руке. Но дело не в этом. Это, конечно, очень страшно. Но еще тревожней другое – соберется ли у нас на развалинах нашего дома нечто, что сможет продолжать жить, нечто жизнеспособное?

Ответ зависит от того, сумеют ли консолидироваться правдолюбы.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире