Любопытный текст вышел из-под пера Игоря Яковенко: про то, где кончается демократия и начинается царство плебса.

Центральный вопрос здесь: не является ли покушение на право дурака говорить глупости и на право подлеца говорить подлости покушением на основы демократии – на право каждого говорить что у него на сердце. Ведь вы понимаете, ЧТО на сердце у дурака и ЧТО на сердце у подлеца. Такая вот коллизия.

Разговор о том, насколько права на глупость и подлость неотрывны от демократии – вопрос, уводящий в сторону от проблемы. История знала десятки демократических систем, разных по своему устройству. Разбирать их достоинства и недостатки, равно как и их историческую предопределенность – всё это занятия, занятные для специалистов, но впрямую проблему прав ума и глупости, вкуса и пошлости, любви и ненависти, порядочности и бесовестности не трогающие.

Суть же дела проста. Если общество хочет жить, никаких равных прав у ума и глупости, вкуса и пошлости, любви и ненависти, а прежде всего – порядочности и бессовестности быть не должно. И никогда ни в одном самом что ни на есть раздемократическом обществе такого плюрализма не было и нет. И чтобы не видеть этого, нужно быть очень наивным, или на психологическом сленге очень когнитивно простым мыслителем.

Опять-таки – разговор о том, как обеспечивается такое неравноправие в реальных демократиях, был бы слишком долгим. Механизмы используются разные. И работают эти механизмы не без издержек. И в Европе, и в Штатах мы видим огромное количество ограниченности, наивности и узости кругозора. Ситуация, правда, лучше, чем у нас, но от идеала далека. Это к тому, что копировать здесь особенно нечего. Да и не копируются вовсе социальные механизмы. А вопрос здесь заключается в том, каким должно быть разграничение прав ума и глупости? И где здесь место для плюрализма?

Чтобы подойти к ответу, прежде всего нужно понять, что ум – величина не бинарная, а порядковая. И более того, ум – понятие относительное: один человек умнее другого (в какой-то проблемной области), но глупее третьего. Коэффициент интеллекта был первой попыткой психологов выразить умность количественно. Попытка не была совсем удачной, но проблему обозначила. Измерить не очень просто, но люди отличаются той своей умностью, которой они достигли в данный момент и в данной проблемной области.

Дальнейший разговор я буду сопровождать примерами из жизни математиков.

Общий принцип со свободой слова состоит в том, что слово должно звучать для тех, кто способен его понять и кого оно делает лучше – умнее, совестливее, добрее… Нет смысла старшекласснику рассказывать про таблицу умножения, а вот рассказывать о ней первокласснику смысл очень даже есть. С тригонометрией – наоборот: говорить о ней с первоклассниками большого смысла нет. А со старшеклассниками – есть. Та же ситуация и с любыми нематематическими темами: футболом, воспитанием детей, политикой, экономикой…  

И в этом смысле, у юмора Жванецкого и юмора Петросяна должна была быть своя аудитория. Проблема в том, что реальная аудитория у Петросяна оказалась слишком широкой, а у Жванецкого – слишком узкой. Многих зрителей Петросяна его шутки не растят, а растлевают. И до многих, кого слово Жванецкого могло бы растить, оно просто не доходит.

Какое слово подлежит запрету? То, которое делает слушателей хуже: глупее, злее, бессовестней… Это слова лжи (что дважды два равняется пяти), ненависти и коллективного эгоизма. Но и с ненавистью, и с эгоизмом тоже всё относительно, и в реальной жизни требует тонких настроек.

Где есть место для плюрализма? Только при решении людьми одного интеллектуального уровня некой проблемы, решения которой они не знают. Скажем, написал учитель на доске систему линейных неравенств и вызывает по очереди будущих математиков проявить свою самость и высказать свое мнение по поводу того, как систему этих неравенств решать. Но нет и не может быть никакого плюрализма межд ответами х=1 и х=2 при решении задачи 2х=2.

Как отделять тех, кто умнее, от тех, кто глупее? И как отделять умные слова от глупых? Здесь принципиально никаких трудностей нет – механизмы наработаны в системах научной аттестации. Есть контрольные работы, экзамены. Есть механизмы кооптации, когда умные принимают в свой цех поумневших. Есть, наконец, рекуррентные выборные схемы, когда признавая другого человека умнее себя (например, своим учителем), «ученик» как бы увеличивает ранг умности «учителя» на единицу.

Естественно, все эти механизмы нуждаются в адаптации и настройке, но ничего принципиально невозможного здесь нет. Тем более, когда мы и так неплохо видим, кто дурак и кто умный, кто честный и кто лгун, кто добрый и кто злой.

Интернет позволяет все эти оценки текстов и их авторов легко технологизировать. Так что вопрос здесь не в принципиальной возможности и не в технологических возможностях.

Вопрос в воле. Начиная с политической, но не только в политической воле. Центральная проблема здесь в том, что «кричат дуракам «Дураки! Дураки!», а им это очень обидно». Ну сами подумайте, кому понравится рядом со своим текстом (или хуже того – с портретом) обнаружить отметки «ум – 3(из 10), честность – 0 (10), доброта – 1(10)». И чтоб не краснеть за себя дураку, были придуманы чудесные слова про плюрализм и свободу слова.

Повторять же их часто любят в том числе и люди совсем не самые глупые. И уж точно – из самых совестливых. Чем очень радуют разного рода ораторов, чьи имена-фамилии и хорошо известны, и запачканы так, что лишним их повторением не хочется загрязнять рот.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире