«Ты отделишь тонкое от грубого с большим искусством». Гермес Трисмегист.

Что-то у нас неважно с этим отделением: всё наровим свалить в одну кучу. Вот, например, из мелочей. Ганапольский в защиту Путина: друзья, будем корректны, нацгвардии не разрешали стрелять ПО толпе, только В толпе. Звучит странно, особенно с учетом приводимой самим Ганапольским цитаты (я перецитирую ее сокращенно): итак, стрелять можно «в целях… отражения группового… нападения на важные государственные объекты». Таким нападением является, например, любая попытка приблизиться к Кремлю (а в «Кровавое воскресенье» – к Зимнему Дворцу, тоже ведь был важный государственный объект).

Вся путинская борьба против демократиии ведется под знаменем борьбы с терроризмом. Путинские соколы смешали терроризм и экстремизм, примешав к последнему до кучи право народа на восстание. Им так сподручней. Народ, не разобравшись, этот крючок проглотил. Теперь уже выплюнуть не может. А всё почему? Потому что способные разделять тонкое от грубого в свое время не разделили.

И сегодня тоже не рвутся что бы то ни было разделять. Название этой заметки пришло мне несколько дней назад, когда я познакомился с очередным откровением еще одного узника совести – главаря «тамбовских». Интересно, что возможность эту мне предоставили демократичные наши (аллюзия на «Служебный роман») «Открытая Россия» и «Эхо» и демократичнейшая Зоя Светова. Неделю на первой странице «Эха» провисело продолжение откровений Барсукова о том, как он пушист и хорош (аллюзия на «Кошкин дом» Маршака). Конечно, разборчивость «Эха» по отношению к публикуемым материалам весьма специфична, от «Открытой России» Ходорковского тоже можно ожидать разной тюремной прозы, но вот обнаружить Зою Светову в качестве переносчика такого рода литературы было неожиданно. Но чего только не бывает: вот и читаешь диалог Барсукова и Шендеровича с Быковым, как двух равновеликих, человечески и культурно равноценных  величин. Не отделили тонкое от грубого, вот так и получилось.

Впрочем, замесов таких много. Споры Гозмана с каким-нибудь Жириновским, например. Как будто такой спор возможен в принципе.

Что получается в результате? Простейшие вещи – профанция высокого, тонкого и легализация низкого и грубого. Ну, не может культурный человек вести разговор с хамом, совестливый с бессовестным, а интеллигент – с бандитом. Диалоги тут возможны только в одной форме: когда более высокий и духовно зрелый учит менее высокого и зрелого. Но и это невозможно: хам и бандит не переросли еще свое хамство и бандитизм и потому к обучению не готовы. Даже если они прочитали прижизненные издания Пушкина и много других книжек. Само по себе это чтение от хамства-бандитизма еще не лечит.

Из примеров попроще – публичная матерщина. Тоже с идеей стать ближе народу. Становясь близким НАСТОЛЬКО, утрачиваешь возможность водительства. А если ее нет, то зачем нужна близость?

Еще из того же ряда. Явлинский очень симпатичен. Бывает. Когда хочет. И нередко можно  слышать про единственный выбор настоящего демократа – голосовать за «Яблоко». Пишут люди неглупые. Но просто забывчивые. Голосовать за «Яблоко» – это вести в политику будущих мизулиных, яровых, москальковых и уж не буду продолжать этот ряд, чтобы не оскорблять религиозные чувства поклонников Навального. Нам бы разделить Шлосберга от Яровой. Но мы не можем. Да, и не хотим. Нам объединение мерещится. Коня и трепетной лани.

Не получится у нас ничего так. Прежде чем объединяться, сами знаете что нужно. Нужно отделить тонкое от грубого. И с большим искусством. Нужно отделить умных от глупых и, что много важнее, умности от глупостей. Нужно отделить правду от лукавства (в котором, к слову, содержание правды, если это высококачественное, очищенное лукавство, лукавство-первач, может доходить чуть ли не до 100 процентов – так лукавство лучше работает: в пышной, многослойной обертке правды маленькая ядовитая ложь лучше усваивается). И, конечно, нужно отделять доброе от злого. Для источников информации, а сегодня каждый – такой источник, нам нужно иметь гибкие и постоянно обновляемые рейтинги мудрости, правдивости, совестливости и доброты. Нужны постоянно действующие весы, взвешивающие все эти тонкости.

Это необходимо, конечно, и для того, чтобы разоблачать ложь власти. Но еще больше это необходимо для того, чтобы распутывать путанницу в наших собственных головах. А путанница эта перепутаннейшая. Даже у самых лучших.

Я начал с Ганапольского, закончу Яковенко. Один из читателей обратил вчера мое внимание на его пропущенный мною текст про «ур-холуйство», где автор умудрился замешать вместе любовь к родине, преданность идее, любовь собаки к палке («люди холопского звания»), ностальгию, недостаток эмпатии, презрение к человеческой индивидуальности и еще с пяток самых разнородных явлений. И все это вместе назвать одним словом, придав ему статус черты национальной психологии.

Немного напомнило классификацию Борхеса. Помните? «Животные делятся на а) принадлежащих Императору, б) набальзамированных, в) прирученных, г) молочных поросят, д) сирен, е) сказочных, ж) бродячих собак, з) включённых в эту классификацию, и) бегающих как сумасшедшие, к) бесчисленных, л) нарисованных тончайшей кистью из верблюжьей шерсти, м) прочих, н) разбивших цветочную вазу, о) похожих издали на мух».

В нашей психической конституции, которая отличает нас от других народов, есть много составляющих. Но там нет того, что в запале хочется на нас навесить: жестокости, холуйства, любви к пьянству… Все эти явления, конечно, имеют место быть, но не они ответсвенны за нашу самость. Да, и сегодняшний национальный психоз объясняется не ими. А чем? А здесь снова нужно отделять тонкое от грубого, феномен от причин, которые в нем манифестируют себя.     


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире