Я понимаю, почему СМИ отказываются публиковать протесты против убийства Савченко. Включая оппозиционные. Я понимаю, почему Центр, называющий себя «Сахаровским», отказывается проводить конференцию в защиту Савченко, обставляя свое согласие заведомо невыполнимыми условиями. Я понимаю, почему нет массовых уличных протестов…

Но я не понимаю, почему молчит Фейсбук. Почему молчат другие социальные сети. Там нет ни цензуры, ни опасности расправы. И, казалось бы, там всё должно было бы кипеть солидарностью. Не кипит. Одинокие голоса с нотками обреченности. Причем, не только эрэфовцы. То же и с украинцами. То же и с эмигрантами…

Что-то случилось с нами буквально за последние месяцы. А может – и за недели. Выросла обреченность. А тонус, наоборот, упал. Настроение, сильно напоминающее то, что царило году этак в 1984-м или 1985-м. Безнадёга всё это! И, конечно, на века. У советской власти сила велика.  

Те, кто еще пытаются что-то делать, готовы хвататься за соломинку. Вот Каспаров выступает уже не перед соотечественниками, а вовсе даже в Фултоне. Раздавите, дескать, гадину! Если не вы, то кто? Комитет защиты Стомахина – есть такая организация – ищет защиты для него в украинском парламенте. В том самом, который и Савченко защищать-то не очень рвется. Остальное в том же духе.

Всё – как в 85-м, когда интеллигенты, узнав про два образования нового генсека – агроном и юрист, немедленно пустили новый анекдот: «Теперь нас будут сажать и сажать». Такая же реакция на последние внутриполитические новации власти. Отличие только в том, что тогда мы еще могли над всем этим смеяться. Сегодня, похоже, уже не можем и этого.

Чем это чревато? Да, тем же, что уже было. И в 91-м, и раньше – в 17-м. Жизнь продолжается. И колосс на глиняных ногах, естественно, стоять не может. Он, естественно, упадет. Но мы снова окажемся к его падению не готовы. Снова не будем знать, что делать со свалившейся на нас свободой делать. И за нас снова всё сделают другие. Те, кто уверен, что знает, хотя они ничего не знают. И в результате обломки колосса снова нас придавят. И всё повторится. Что тут может быть другого? Это же как с перепиливаемым суком, на котором сидишь: «Колдун? Да?».

Предложения? Да, какие тут могут быть предложения? Что можно предложить человеку, находящемуся в депрессии? Работать он не может. И делать ничего не может. И даже жалеть себя тоже толком не может – и на это у него нет внутреннего потенциала.

Единственное, что тут можно предложить, – выходить из депрессии. Хотя и в этом предложении смысла не так уж и много – попробуй выйти, когда нет ни сил, ни виденья, куда можно выйти…

 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире