Странное чувство. Сегодня уже у многих. Сгущение воздуха. Как перед грозой. Сейчас вот как бабахнет!

И вроде бы  никаких предпосылок. Небо без тучки. На небе сияет наше Солнце. Государство – это он. Охраняя покой Солнца, в небе кружат тучерассеиватели. Больше одного не  собираться. «Да» и «нет» не говорите. Говорите что-нибудь не  такое экстремистско-разжигательное. Народ ликует. Солнце готов носить на руках. Не опасаясь за руки. Солнце хотя и не в восторге от этой готовности, но народную любовь принимает доброжелательно.

Так в чем же дело? Откуда такие эсхатологические настроения? Почему так актуально вдруг зазвучало сегодня «когда увидите мерзость запустения… стоящую на святом месте… тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы; и кто на кровле, тот да не сходит взять что-нибудь из  дома своего; и кто на поле, тот да не обращается назад взять одежды свои. Горе же беременным и питающим сосцами в те дни»? Ведь ничего же не происходит.

Вот казацкий министр культуры в малиновом пиджаке рвет зубами импортное пиво, а его товарищ в  черкеске с газырями строго пытает перепуганного менеджера о происхождении товаров с заграничными названиями. Вот бульдозер катается по горе персиков. Вот поймали украинских патриотов, не захотевших быть патриотами эрэфными, а заодно и их московских пособников и судят их всех показательными судами. Чтобы дать кому пятерочку, а кого и двадцаточку с гачком. Всё нормально, всё как всегда. Батискафы уходят на дно? Так они ведь туда давно уже уходят. И очень стабильно.

Ничего как будто не предвещает грозы.

А что ее  предвещало в ноябре 1916 года? Победы русского оружия на Украине и на Кавказе. Враг просит мира. До убийства Распутина еще месяц. Жизнь идет своим чередом. Кто-то зарабатывает деньги. Кто-то пишет стихи. Кто-то строит планы на будущее. Есть и патриотизм. И много. Ведь война же. И у царя, наверное, был совсем неплохой рейтинг. Не среди верхов общества – там, возможно, и поменьше. А вот  внизу: в деревне, среди мещан – там рейтинг одобрения первого лица государства был очень приличный – может, даже и больше, чем восемьдесят процентов. Может даже, и восемьдесят шесть. Где-то в далеком Цюрихе живет Ленин, только что переехавший туда из Берна и только что закончивший теоретизировать в «Империализме как высшая стадия капитализма». Где-то в екатеринбуржском госпитале служит фельдшером Юровский. Где-то до поры пока надежно спрятан от общества Петр Ермаков.

Еще только через два месяца Ленин выразит робкую надежду, что хотя ему, сорокашестилетнему старику и не дожить до революции, но молодежь, и прежде всего швейцарские юные социалисты будут иметь это счастье. А Владимир Ильич был не самым наивным наблюдателем истории. А пока, в ноябре 16-го он очень далек от призывов к активным действиям, и вообще – к каким бы то ни было призывам. Он – наблюдатель. Он пытается интегрироваться в социалистическое движение Швейцарии. И только вздыхает о  беспросветности ситуации в России и беззубости социалистов русских, многие из  которых очень патриотично пекутся о защите отечества. Но и это всё – без присущей ему страстности… Просто разоблачает. И меньшевиков, и плохих большевиков, и кадетов, и царизм, который умнее их всех, потому что – цитата – «воюет за Галицию, владеть которой… надо в особенности для удушения украинского народа (кроме Галиции у этого народа нет и быть не может уголка свободы)» – конец цитаты. (Зачем только снесли ему памятник в Киеве?)

Полное затишье. За  три месяца до одного из величайших исторических взрывов. Были ли тогда провидцы, прогнозировавшие крах царизма? Наверное, были. Но я не знаю их имен. Зато я  знаю другое – и в прогнозах погоды, и в исторических прогнозах линейная экстраполяция («завтра продолжится то, что началось вчера», а в простейшем случае «завтра будет, как сегодня») работает часто, но  изменения предсказывать она не умеет.

Что всё это означает? Если я уж стал цитировать 24-ю главу, то вот еще три не утратившие актуальность за два тысячелетия цитаты. Первая – «О  дне же том и часе никто не знает… но, как было… во дни перед потопом ели, пили, женились и выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег, и не думали, пока не пришел потоп и не истребил все». Вторая – «Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; всё будет разрушено». И третья, самая короткая и самая важная – «Бодрствуйте». То есть – будьте готовы.

За повторение этого иисусова пророчества, Борис Стомахин, а сегодня – день его рождения, был посажен нашей властью на 12 лет.

Посадить, чтобы не слышать правды, убить, чтобы не слышать правды, – это всё, конечно, придумано не нашими правителями. Но грозы такое закрывание глаз предотвратить не может. Есть только один способ, как это сделать. И он тоже описан в Библии. Только – в гораздо более ранней книге Ионы: «Это слово дошло до царя… и он встал с престола своего, и снял с себя царское облачение свое, и оделся во вретище, и сел на пепле, и  повелел... чтобы каждый обратился от злого пути своего и от насилия рук своих».

Есть такой способ, есть. Но уж он-то, точно, не для нас. 


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире