Вновь мне припомнился этот древний анекдот. Помните, как измученный страхами беременной жены, что она родит двухголового негритенка, молодой отец врывается в роддом: «Родила? – Родила. – Мальчика?! – Мальчика. – Негра?!! – Негра . – С двумя головами?!!! – С одной. – Слава богу!».

Прием хорошо известный: пережать, потом чуть отпустить и зафиксировать отжатое. Ничего гениального здесь нет. Но работает. Все о нем знают. Но… работает.

История Светланы Давыдовой пришла к счастливому «концу». Народ ликует. «Разом нас богато, нас не подалаты!» (Для особо любящих украинский язык переведу: нас много, и мы непобедимы.) Из Вязьмы идут победные сводки.

Но почему так невесело? Ведь повод для радости несомненен: свобода лучше несвободы, подписка о невыезде лучше тюрьмы.

И в самом деле, за саму Светлану и за ее семью можно только порадоваться. Что ждет их дальше, известно лишь ограниченному кругу лиц и составляет, как я понимаю, предмет государственной тайны. Но пока-то явно стало лучше.

А радоваться всё равно не хочется. И по вполне понятным причинам.

Общество получило «месседж» примерно следующего содержания. «Жаловати есмя своих холопей вольны, а и казъшти вольны же есмя. Если будете вести себя хорошо и вежливенько просить, то и мы не звери – что-нибудь дадим. Только вежливенько. Милосердие стучится и в наши сердца. Но государственная измена нам – это ни-ни, упаси вас боже! И кричать тоже не надо. Криком ничего не добьетесь».

Дело не закрыто. Факт государственной измены не опровергнут. Что будут делать с обвиняемой, нам пока не сообщили.

Но при любом раскладе власть остается в выигрыше. Судить и посадить – хорошо. Мы хоть и гуманные, но справедливые. Сами видели – мы за Светлану всей душой. Но закон есть закон. Ничего не можем сделать. С учетом всех обстоятельств – по нижнему пределу, 12 лет. Дать условный срок – еще лучше. Постепенно закрыть дело – и так хорошо, стыда меньше, а урок обществу останется.

Гениальная политика? Конечно, гениальная.

Но гениальной эту политику делают не только те, кто ее придумывают, но и те, на кого она направлена. А именно – мы, общество. Послушное, верноподданическое общество, готовое радоваться и горевать по любому поводу. Готовое даже по любому поводу сердиться. Но категорически нежелающее думать.

Произошла страшная вещь. Человек совершил гражданский подвиг. А общество отказывается это видеть. И уж точно – об этом говорить. В случае с героем Солженицына мы все понимали, что это – подвиг. Сейчас не понимаем. Лейтмотив защиты – пусть преступление, но пощадите! Хоть – до суда! Власть не против – отчего же не пощадить. До суда. Мы ликуем. Забыв, что преступления не было. Или точнее – что оно было. Но это было совсем другое преступление. И совершила его отнюдь не Светлана Давыдова.

Делай с нами, что хошь. Власть от этой возможности не отказывалась никогда. Не отказывается и сейчас. Да, и странно было бы ожидать, что откажется.

Наше же положение незавидно. Пока мы – я говорю не о каждом из нас в отдельности, у каждого из нас в отдельности с этим дела обстоят по-разному: большинство из нас в каких-то вопросах очень даже трезвомысляще; я же говорю о нас всех вместе: так вот, пока мы все вместе, мы как общность не научимся противостоять подобным манипуляциям, мы так и будем оставаться объектом управления. Но никак не субъектом.

Потому что субъекту управления, управляющему, как вы, конечно, это и сами понимаете, одного горячего сердца мало. Горячим сердцем можно чувствовать свет путеводной звезды. Но понимание цели, к которой зовет эта звезда, и, тем более, управление кораблем, идущим к этой цели, – дело холодного ума.   


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире