12:50 , 18 июля 2013

О русском народе – 1. В чем едины Солженицын, Стомахин и нацдемы

Передо мною классическая статья Солженицына «Как нам обустроить Россию». Лето 90-го года. СССР будет жить еще год. Страна на огромном духовном подъеме. Наконец-то «Жить не по лжи» стало общим требованием. О чем пишет классик?

Что у нас нет ДУХОВНЫХ сил на окраины и потому надо делится. Как? Объединиться со славянами – ураинцами и белорусами и прихватить с собой Казахстан, кроме его южных областей. В общем, оставить своих и избавиться от чужих, от «азиатского подбрюшья». Если же «подбрюшье» не захочет, самим отделяться от них. Резать, не дожидаясь перетонита…

Потому что мы империя. Хорошой империей были при царях. А при коммунистах стали плохой.  Но нам не надо терять хладнокровия и мудрости (как будто она у нас когда-то была мудрость и как будто так уж холодна наша кровь). Ну, и так далее – немало из проекта Александра Исаакиевича, благоразумно решившего в свое время сменить отчество на Исаевич, воплотили мы за истекшие годы.

Впрочем, не всё. И сегодня горячие головы – какое уж у нас хлоднокровие?  – рвутся довоплотить. Доотделить неотделенных, довыгнать недовыгнанных, дореставрировать недореставрированное – шиты с портретами царской семьи перемежаются у нас с памятниками Столыпину – и уж, наконец-то, «обрусеть» по-настоящему.

Только вот что здесь интересно: хотя и пытается временами в 90-м году вспоминать о совести, доброте, о «жить не по лжи» классик, как-то не очень у него об этом пишется. Почему ушла от него эта главная тема, которая и сделала его великим русским гражданином? Стоит подумать, а пока просто запомним…

Да и с отделением от «неруси» все время он запинается  — понимает, что народов-то много, и уж не знаю насколько осознавал, что отделением Северного Кавказа дело не ограничится.

Но зачем я стал тревожить великую тень? А затем, чтобы показать, какие удивительные в своей несовместимости побеги выросли из посеянной Солженицыном мысли. Смотрите сами.

С одной стороны, Новодворская, мечтающая об эстоноподобной России.

С другой стороны, гневный наследник иного Солженицына, Солженицына – обличителя наших грехов, как и Солженицын, брошенный в тюрьму на многие годы, Борис Стомахин – кипящая совесть нашего времени. (Наследник, к слову сказать, преданный в свое время своим духовным отцом и поддержанный только духовной дочерью этого великого несмотря на его грустные закатные годы отца – Еленой Санниковой.) Борис тоже уверен, что Россия империя, в которой русские угнетают нерусских и потому виноваты перед нерусскими, и, следовательно, Россия обречена развалиться наконец так, чтобы нерусские все вышли на свободу.

С третьей стороны, это нац-демы или нац-либы, которые так же зовут сегодня к отделению от «неруси», как 23 года назад Солженицын призывал сделать себе наконец-то харакири – отделить от себя свое противное подбрюшье. Только эти мысль классика додумали до конца и грезят о русском национальном государстве. (Хотя и не слишком обременяют себя вопросами о его границах, а главное – о том, будет ли это одно национальное государство или же много русских национальных государств.) Те же у них чувства и та же логика – духовная немощь не позволяет нам более быть империей, умираем, братцы… И так же не хватает элементарного умения видеть себя со стороны, чтобы заметить, что умирающие не орут так громко на митингах…  

Но и это не всё. Есть еще на нашей идеологической полянке и четвертая сила – имперцы-евразийцы. И эти тоже кричат об империи. Только они хотят империю сохранить. С ведущей ролью, естественно, великоросского, великого росского народа.

Смотрите, какое поразительное единодушие! Есть русь и нерусь. Русь нерусь когда-то покорила и угнетала. А теперь должна нерусь отпустить. Вариант – отпустить надо, потому что теперь нерусь не дает руси жить. И из ста человек вы вряд ли найдете одного, кто бы в этих непреложных истинах усомнился. Если, конечно, эти сто человек – граждане России. Американец просто не поймет предмета разговора. Но об американцах позже. А сейчас я вот о чем хочу сказать.

В свое время я объехал хотя и не весь, но бОльшую часть Советского Союза. Почти все союзные республики и большинство автономных. И вот какая штука – нигде я не видел ни руси, обижавшей нерусь, ни неруси, мешающей жить руси. А видел один народ. С разным цветом волос и разным разрезом глаз. Но один. И в долинах Кахетии, и в горах Таджикистана, и в алтайской тайге, и в бурятских степях мы говорили на одном языке и об одних проблемах, пили одну водку, а часто и спали в одной палатке.  

Нет, конечно, в СССР была куча национальных проблем. Взять хоть государствнный антисемитизм. Но не был он угнетением евреев русскими. Угнетателями были не национальные, а партийные, государственные структуры – и какой-нибудь московский грузин (а в самой Грузии антисемитизма фактически не было) мог точно так же отказать еврею в приеме на работу, как и русский или латыш, окажись они в его кресле. Да, что там грузины-латыши – и еврей в начальственном кресле отказал бы. А как же иначе – политика партии… И даже бытовой антисемитизм (и куча иных ксенофобий) не был чертой национального характера.  

В чем тут дело? Почему жизнь так не хочет сходиться с национальными теориями. Об этом в следующих статьях.    



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире