14:19 , 17 марта 2016

Три факта о выводе войск из Сирии

Автор: Иван Цветков, эксперт Russia Direct, доцент СПБГУ

Полная версия статьи была опубликована на английском языке в аналитическом издании Russia Direct. Оригинал статьи здесь.

Неожиданное решение российского президента Владимира Путина о выводе «основной части» российских войск из Сирии стало мировой сенсацией номер один и уже породило огромное количество противоречивых толкований.

Даже на фоне бурных внешнеполитических событий последних лет этот шаг Кремля выглядит совершенно удивительно и экстраординарно. Всем хорошо известна склонность российского президента к внезапным политическим ходам, вводящим в ступор и его друзей, и его врагов, но на этот раз Путин сделал то, чего не делал явно и открыто практически никогда — он отступил.

Несмотря на то, что подлинные мотивы принятия такого решения известны только Путину и его ближайшему окружению, оно уже поменяло политическую реальность и превратило в факты то, о чем раньше мы лишь догадывались. Вот только некоторые из этих новых политических фактов.

Во-первых, стало окончательно ясно, что Россия не считает борьбу с ИГИЛ своим политическим приоритетом на Ближнем Востоке.

Покинув театр боевых действий в тот момент, когда настоящая борьба с Исламским государством, по сути, даже не началась, Россия доказала всем, кто в этом еще сомневался — она приходила в Сирию совсем не ради этой борьбы, во всяком случае не считала ее своей первоочередной задачей.

Этот факт позволяет нам подтвердить еще один вывод, который для многих наблюдателей уже давно приобрел статус аксиомы: официальные объяснения целей и задач российской внешней политики, даваемые представителями Кремля и приближенными к власти журналистами, не стоит принимать всерьез.

Самые высокопоставленные чиновники и эксперты в один голос на протяжении нескольких месяцев, пока шла российская операция в Сирии, утверждали, что ее целью является борьба с ИГИЛ и ничто иное. Сегодня им приходится либо признавать, что они все это время вводили публику в заблуждение, либо соглашаться с предположением, что Россия проиграла борьбу и поэтому вынуждена уйти.

В связи с этим интересно отметить, что чуть ли не единственным представителем российского политического истеблишмента, который иногда говорил обществу правду об операции в Сирии был президент Путин. В одном из интервью, он заявил, что «борьба с ИГИЛ это не ключевая точка, вокруг которой все будет вертеться. Существенным для будущего является развитие отношений в геополитической борьбе».

Сегодня это представляется государственной пропагандой как доказательство искренности власти – но в момент произнесения данной фразы государственные СМИ не обратили на неё никакого внимания.

Во-вторых, после «сирийского гамбита» уже нет смысла говорить о каких-то «авторитарных тенденциях» в российской политике, власть Путина достигла абсолютной величины и в дальнейшем может либо сохраняться в том же объеме, либо уменьшаться.

На это явно указывают обстоятельства начала и завершения операции российских военно-космических сил (ВКС) в Сирии. Формально, для начала боевых действий политическому лидеру требуется больше согласований, чем для их завершения, и, вроде бы, именно лидер, сумевший начать войну, может гордится своей властью и влиянием.

Но, в действительности, именно в способности прекратить участие в войне за один день, не дожидаясь формальной победы, и не заботясь о возможных репутационных издержках, как раз и заключается абсолютная власть. Политик, взявший на себя ответственность за отступление, уже не считается ни с кем, и никого не боится.

Не вызывает сомнений, что ни в одной из современных великих держав, включая Китай, верховный правитель не обладает такими огромными и ничем не ограниченными полномочиями, какими обладает в России Путин. Это может быть поводом для гордости, или основанием для серьезных опасений за судьбы мира и собственное благополучие, но в любом случае этот факт очень трудно оспорить.

В-третьих, события вокруг Сирии показали, что современная внешняя политика России практически полностью ориентирована на решение одной-единственной сверхзадачи: добиться от США признания статуса равного партнера и таким образом возвратиться в клуб ведущих мировых держав. Активным участием в Сирийской войне Путин стремился доказать американскому президенту Бараку Обаме, что Соединенным Штатам без России не обойтись.

Хорошо известно, что президентство Обамы начиналось с обещаний прекратить войны, начатые предыдущей администрацией, и прошло под знаком страха вовлечения в новый конфликт. Осторожность и чрезмерная осмотрительность американского президента стала его «ахиллесовой пятой» в глазах политических оппонентов. Теперь уже не вызывает сомнений, что, начиная, и, особенно, заканчивая операцию в Сирии, Путин стремился сыграть на этой слабости своего визави.

Путин словно дразнил Обаму, показывал ему, а заодно и всему миру, что может сделать во внешней политике «погрязшая в авторитаризме» Россия, с «разорванной в клочья» экономикой.

Российскому президенту хотелось доказать, что если США, с их хваленой демократией и экономическим могуществом, и способны организовать успешную военную операцию в тысячах километрах от своих границ, у них нет возможности пожать ее дипломатические плоды. А самое главное — они не в состоянии прекратить боевые действия в нужный момент времени по одному слову главнокомандующего.

Действительно, увязание в конфликтах далеко за пределами американских границ, «имперское перенапряжение», можно считать одним из проклятий внешней политики США последних десятилетий.

Если бы Путин и вправду сумел доказать, что Россия изобрела некий уникальный рецепт безболезненного выхода из внешнеполитических авантюр, и отличается в этом плане в лучшую сторону не только от США, но и от СССР – это стало бы настоящей политической сенсацией и вознесло международную репутацию российского лидера до небес.

Но реальность пока далека от этого воображаемого сценария. За несомненные дипломатические преимущества, полученные Путиным в ходе сирийской операции, уже пришлось заплатить серьезную цену. Это и гибель россиян в катастрофе над Синаем, и сбитый военный самолет, и испорченные отношения с Турцией и Египтом, и потери среди мирных граждан Сирии, угодивших под удары российских ВКС.

Кроме того, более чем вероятное возобновление активных боевых действий в Сирии может поставить под угрозу политическое выживание «спасенного» Россией режимапрезидента Сирии Башара Асада. Достаточно ли будет помощи советниками и вооружениями для поддержания сложившегося политического баланса?

Здесь невольно напрашиваются аналогии и с судьбой Южного Вьетнама после вывода американских войск, и с судьбой президента Афганистана Моххамада Наджибуллыпосле ухода советского контингента.

Конечно, остановив операцию ВКС в Сирии, Путин благоразумно избежал бессмысленных жертв среди российских солдат, за что ему честь и хвала. Но сможет ли это волевое решение президента-автократа поменять законы истории и законы логики, которые гласят, что покинувший поле боя до победы никак не может стать победителем?

Оригинал статьи здесь.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире