Лоялисты-обнуленцы условно делятся на «изоляционистов-скрепышей», точнее сказать, дикарей-мракобесов, утверждающих, что «все эти так называемые общечеловеческие ценности» нам (они, разумеется, говорят не «нам», а сразу «народу») не нужны и даже вредны, потому что не соответствуют нашим («нашим») традициям, ценностям, и прочим скрепам», и на других, которые устроены чуть сложнее, но и существенно подлее.

Первые-то вполне понятны, и их полная и безнадежная неконвертируемость в какой бы то ни было внятный современный контекст делает их исторически обреченными, а поэтому даже по-своему трогательными.

От вторых за версту несет модной в этой среде помесью Лубянки и тухлой сурковщины. Их стало как-то совсем много за последнее время, и говорят они, как под копирку, примерно следующее:

«Настоящая демократия, настоящая свобода, в том числе и свобода слова, и свобода собраний и все прочие мыслимые свободы, как раз тут, у нас. А на вашем этом Западе как раз за такие вот слова, которые вы вот тут сейчас говорите, вас бы знаете как бы! А за такие вот одиночные пикеты, за которые здесь вас всего лишь гуманно штрафуют, в Америке вообще бы лет на сто двадцать упекли бы! А за эти ваши не разрешенные начальством митинги и прогулки по бульварам здесь вас всего лишь дубиной по башке пару раз и в каталажку на полсуток, а в вашей любимой Европе вообще бы из пулемета расстреляли. Так что скажите спасибо нашему вечному президенту и нашей гуманной жандармерии за их такую доброту!»

А есть также те (и, кажется, их немало), кто им верит и с энтузиазмом повторяет их слова, иногда, — по законам фольклора, — творчески их перевирая. Это, впрочем, неудивительно. Со времен Геббельса известно, что чем вранье отчаяннее, тем оно привлекательнее для так называемых масс.

Так, например, совсем на днях кто-то переслал мне то ли газетную колонку, то ли интервью человека, чье имя мне ничего не говорит, но который был там обозначен как главный редактор какого-то издания и при этом писатель.

Писатель среди прочих исключительно искрометных откровений сообщил нечто вроде того, что он терпеть не может рэп. Ну, казалось бы, что ж такого особенного! Один любит рэп, другой не любит. Один не любит молча, про себя, так сказать. Другой о своей нелюбви говорит вслух. Почему бы и нет.

Но если бы этим все и ограничивалось. Нет же. Писатель этот, — если судить по последующему высказыванию, большой знаток западной и в частности американской жизни, — прибавляет что-то наподобие того, что видите, дескать, какая у нас тут с вами свобода. А мы ее еще и не ценим. А некоторые, неблагодарные, еще и ворчат. А вот попробуй я что-нибудь подобное опубликовать в той же, например, Америке, ох, плохо бы мне пришлось. А здесь — хоть бы хны!

Писатель это, конечно, профессия творческая, это понятно. Но не до такой же степени! Не должна же все-таки творческая фантазия убегать настолько далеко за горизонт, чтобы автор и его читатель сумели вообразить себе, что где-нибудь (даже в безусловно тоталитарной Америке) человека загнобили бы за публично высказанную нелюбовь к тому или иному музыкальному (литературному, художественному, архитектурному) жанру или стилю.

С этим писателем, точнее с его интеллектуальным багажом и творческим потенциалом, все более или менее понятно. Остается не вполне понятным одно: он из тех, кто бред сознательно генерирует, или из тех, кто этим бредом оказался опасно инфицирован.

Впрочем, мы с вами живем в те времена, стало принято определять в том числе и как «гибридные». В данном случае это значит, что генератор державного кретинизма и его безвинная жертва вполне может оказаться одним и тем же лицом.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире